Эй, Микки!

      Микки думает, что всё изменится со следующего дня, станет по-прежнему, как было, но оно не меняется. Всё становится по-новому. Йена, видимо, всё устраивает, он даже выглядит как-то спокойнее и перестал смотреть на Микки с подозрением и выискивать что-то в его лице. Словно убедился в чём-то, и Микки судорожно перебирает воспоминания, чтобы понять, за что зацепился Йен, но не понимает. Да, он стал немного лояльнее относиться к Галлагеру и, кажется, спускает ему с рук куда больше. Во всяком случае, сосёт тот теперь регулярно, и Микки каждый раз думает, сколько времени проёбано.       Когда в понедельник столкнувшийся с Микки Фрэнк выразительно смотрит на его обувь, а потом паскудно ухмыляется — так паскудно, что у Микки сердце в пятки падает, ведь Фрэнк бы наверняка не стал просто так лыбиться, — он не сдерживается и чуть ли не рявкает с требованием объяснить, в чём дело. Улыбочка мерзенькая никуда не девается. Фрэнк вызывающе медленно поднимает взгляд на Микки, со значением качает головой и, пьяно икнув, уходит.       Йен увольняет Фрэнка в тот же день, как только встречает нервного Микки в курилке и выслушивает про эту идиотскую стычку. Он спорит, потому что палевно, но Йен только пожимает плечами, ставит размашистую подпись на приказе об увольнении, сам идёт к Ви, чтобы его подписала и она, а потом успокаивает Микки минетом в туалетной кабинке. Жизнь будто ничему не учит, думает он, зарываясь пальцами в медные пряди, да ещё и посреди рабочего дня! Но когда Йен рядом, Микки понимает, что и правда похер.       Очень странно Галлагер на него влияет. Очень.

* * *

      Дни собираются в недели. В конце лета Йен возвращается от Ви странно взволнованным и тут же вызывает Микки, чтобы торжественно сообщить:       — Терри откинулся.       Ещё секунду назад в голове Микки был миллион мыслей, но после единственной фразы улетучивается каждая. В его голове пустота, и в этой пустоте эхом разносится голос Йена и лучшее... одно из лучших событий с того момента, как он узнал, что Терри впал в кому.       — Что? — сипло переспрашивает Микки, боясь поверить в услышанное.       — Что-то произошло с аппаратами. Это, естественно, не публичная информация, мне сказал Карл, ты же помнишь, он работает в госпитале? — Микки непонимающе хмурится, и Йен отмахивается: — Неважно. Родни у Терри нет, в суд на больницу подавать некому, так что они всеми силами попытаются замять эту историю. Но сути это не меняет. Терри конец, Микки. Ты понимаешь? Конец!       Микки не понимает. Во-первых, он уже успел забыть о его существовании: у него такое ощущение, будто с Йеном он проработал всю жизнь. Во-вторых... блядь. Он так надеялся на такой исход, но в глубине души никогда не верил в него. Потому что Терри — мразь, каких поискать, а такие обычно живучие. И вот оказывается, что к Терри это не относится никак. Блядь, Микки никогда не был верующим, но сейчас готов возносить благодарности и хвалы всем богам всех конфессий.       — Охуеть, — наконец выдавливает он, и Йен расплывается в улыбке.       — Охуеть, — соглашается он и добавляет: — Ви хочет сначала собрать у себя начальников всех отделов, а уже потом объявить остальным. Надеюсь, хоронить его нас не заставят. Знал бы — прикопал много раньше.       — Не выёбывайся, — советует Микки и делает глубокий вдох.       Терри был всего лишь его начальником. Да, он выпил немало крови — а не всю ли? — и был мудаком, но радость какая-то несоизмеримая. Были бы причины так себя чувствовать, если бы тот поганил ему жизнь с самого рождения. К примеру, если бы с чьей-то лёгкой руки был его отцом. Микки только представляет себе эту жизнь, наполненную унижениями с самого детства, и передёргивает плечами. Блядь, и правда, всё могло быть куда хуже, чем было.       Но лучше, чем сейчас, стало бы вряд ли.       — Будто я раб и получил вольную, — в такт его мыслям произносит Йен, и Микки только кивает.       Он до этого момента даже не подозревал, в каком напряжении жил прежде. Думал, что плита с головы свалилась, когда Терри впал в кому, но нет, она свалилась сейчас. Огромная такая плита, которая, оказывается, мешала Микки дышать. И жить.       Телефон на столе Йена звонит, и он молниеносно снимает трубку, а потом бросает взгляд на Микки и включает громкую связь.       — Галлагер.       — Привет, Йен, — щебечет Мариза, секретарша Ви. — Ви назначила совещание через пятнадцать минут в малой переговорке. Очень просила не опаздывать и сказала всем передать, что это ненадолго.       — Спасибо, Мариза, — Йен улыбается так широко, будто девчонка может его видеть.       Хотя и слышать достаточно. Микки же слышит по её голосу, что она уже растеклась в лужу под своим столом.       — Видела тебя сегодня в «Старбаксе», ты хорошо выглядишь.       — Жаль, я тебя не заметил. Но уверен, что ты сегодня так же очаровательна, как и всегда, — расточает комплименты Йен, а Микки с каждой секундой всё больше убеждается, что ещё чуть-чуть, и ему понадобится инъекция инсулина, потому что его накроет приступом сахарного диабета.       У него вообще-то нет сахарного диабета, но такими темпами не пройдёт и пары минут...       — Через пятнадцать минут буду, — обрывает наконец поток восторженного писка Йен и отключает звонок. — С бабами тяжко, — жалуется он.       — Несчастный Галлагер, — фыркает в ответ Микки. — Бабы липнут, а он знать не знает, что с этим делать.       — Я как-то больше по мужикам, — согласно кивает тот и вдруг улыбается ещё шире, чем Маризе в телефон: — Ты ревнуешь?       — А должен? — выгибает брови Микки и тут же мысленно накидывает себе пиздюлей, потому что достаточно было бы просто презрительно нахмуриться, но нет, вместо этого надо было ответить вопросом на вопрос, будто он идиот.       А ещё он чертовски надеется, что в голосе не было никакой надежды. Он же не ревнует. Зачем ревновать то, что и так принадлежит тебе. А Микки уверен, что Йен принадлежит ему от ногтей ног до кончиков мягких рыжих волос. Микки раньше думал, что на ощупь они будут похожи на медную проволоку, но это не так. Стоит об этом вспомнить, и ладони буквально зудят в жажде пропустить пряди между пальцами. Приходится сжать руки в кулаки.       — Ты же знаешь, что нет, — наконец отвечает Йен, и Микки кивает.       Всё по-прежнему слишком странно, ему неуютно и хочется сбежать, но ещё хочется приковать Галлагера к себе и никуда не отпускать — он никак не может понять, какое чувство сильнее. Поэтому не двигается с места и продолжает буравить взглядом угол стола.       Микки давно не чувствовал себя таким идиотом.       — Пойду займусь своим делом, — наконец говорит он и, по-прежнему не глядя на Йена, выходит.       Легко сказать — «займусь делом». Микки несколько грёбаных недель уже присматривается к Йену и уверен, что тот с каждым днём становится всё увереннее, будто его собственный фундамент день ото дня всё надёжнее. Не сосчитать, сколько раз Микки думал о том, что с Йеном надо порвать, потому что это что-то сложное и непонятное. Думал — и не рвал, потому что отпустить его выше сил Микки. Кому захочется лишать себя отличного секса, да? К тому же Микки не уверен, что это решит все проблемы. Он даже уверен в обратном. Стабильностью в его жизни уже давно не пахнет и вряд ли запахнет после этого.       Это почти смешно. Микки вздыхает и снимает трубку так кстати зазвонившего телефона.       Сука, где что-то пошло не так?       Или всё так?

* * *

      Со счастливейшей улыбкой Йен возвращается в свой кабинет через полчаса. Идёт, сунув руки в карманы, и чуть ли не насвистывает: Микки с трудом удерживает свою задницу на стуле, чтобы не пойти задавать вопросы. И хорошо, что удерживает, потому что телефон опять звонит.       — Да.       — Привет, Микки, — ровно приветствует Мариза. Ни грамма тех соплей, что достались Галлагеру чуть раньше. Оно и к счастью. — Занят?       — Вообще-то работаю.       — Загляни к Ви, как освободишься.       — Это значит, что бежать нужно прямо сейчас?       Мариза раздражённо вздыхает, и Микки выгибает бровь. Чего она ждала? Что он с ней будет так же, как Галлагер, чирикать? Размечталась. Микки не он, подходы к людям у них совершенно разные. Йен их ищет, а Микки... а Микки работает с тем, что есть.       — Короче, — кашлянув, продолжает она, — найди возможность забежать сегодня.       Она вешает трубку, решив не прощаться. Микки какое-то время смотрит на телефон, а потом переводит взгляд на галлагерский кабинет. Он же не дурак, он видит связь. И никак не может понять, с чего начать. То ли пойти прижать к стенке Йена и спросить, что он там наболтал Ви, то ли сразу идти к ней.       А может, Галлагер и ни при чём?       Эта мысль ненавязчиво въедается в мозг, и Микки сразу вспоминает, как, прежде чем назначить Йена исполняющим обязанности начальника департамента, Ви задавала вопросы. А теперь всё-таки им нужен не исполняющий обязанности, а полноценный начальник, так что... Микки кивает сам себе и решает поговорить сначала с Ви.       Мариза ему даже не улыбается. Его это, естественно, ни капли не задевает и не возмущает. Во всяком случае, пока он не вспоминает, каким сиропом она поливала Йена. И нет, он ни в коем случае не хочет, чтобы его поливали таким же, а то и правда до сахарного диабета недалеко. Его бы куда больше устроило, если бы она своё отношение к Микки на Йена перенесла.       — Не так-то уж и много работы у тебя было, да? — ехидничает Мариза, включает селектор и совсем другим, услужливым голосом сообщает: — Милкович пришёл.       — Пусть заходит, — отвечает Ви, и Мариза только машет рукой в сторону двери.       Микки передёргивает плечами и, войдя в кабинет, закрывает за собой дверь. Ви смотрит на него цепким взглядом, а потом слегка улыбается.       — Новость уже донесли?       — Смотря что считать новостями, — настороженно отзывается Микки и садится напротив.       — Да ладно, — отмахивается Ви, — у нас сейчас одна новость.       — А я, по-твоему, похож на того, кто собирает сплетни в курилке?       — Нет, ты похож на того, кому Йен доверяет чуть больше, чем полностью, — спокойно отбривает Ви и без перехода продолжает: — В ваш департамент нужен постоянный руководитель.       — И при чём здесь я? — подталкивает Микки, когда следующие несколько секунд она не продолжает.       — Я хочу, чтобы им стал ты.       Это — последнее, чего Микки ожидал. Последнее. Если бы он услышал это от неё пару месяцев назад, когда Терри только загремел в больницу, он бы не удивился. В конце концов, он именно этого и ожидал, когда она вызывала его в свой кабинет. Но сейчас, когда отдел уже которую неделю тянет Йен, Микки считает это... да блядь, предательством он это считает.       — Йен не оправдал надежд, а я оправдаю, по-твоему? — с вызовом спрашивает он, и лицо Ви удивлённо вытягивается, но она тут же берёт себя в руки и слегка улыбается.       — Дело не в надеждах. Я просто хочу, чтобы новым начальником вашего департамента стал ты. Если откажешься, я найму нового человека, у вас как раз со смертью Терри открылась новая ставка. Мне не обязательно устраивать перемещения внутри отдела, я могу просто взять человека на неё.       — Так будет лучше, разве нет?       — Он может оказаться вторым Терри.       — Блядь.       — Ага. Так что подумай. А пока свободен.       Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Микки, что он разозлится, когда ему предложат стать начальником, он бы не поверил. И разозлится не за предложение, а за Галлагера, который пахал всё это время и выискивал новые способы повышения прибылей. Видимо, для того, чтобы потом вернуться на свою должность или и вовсе оказаться уволенным.       Микки даже не помнит, когда в последний раз так злился. Он влетает в курилку и буквально выталкивает из неё айтишников, закуривает, делает несколько глубоких затяжек и пишет Галлагеру, чтобы немедленно тащил свою задницу сюда.       Йен понимающий, Йен оказывается в курилке меньше, чем через две минуты, и, увидев лицо Микки, запирает дверь.       — Что случилось? — спрашивает хмуро, прикуривая от его сигареты.       — Ви предложила мне занять место руководителя департамента, — сходу говорит Микки и ожесточённо выдыхает дым.       — И?       Он смотрит на Йена так, будто у того внезапно на лбу вырос хуй. Такой же девятидюймовый, как и между ног. А потом прищуривается, потому что мысли в голове наконец складываются в нужный порядок, и спрашивает:       — Ты в курсе?       — Естественно, я в курсе, — фыркает Йен. — Ты думаешь, эта светлая мысль Ви самой в голову пришла? Она хотела меня назначить.       Микки уверен, что понимает что-то не так. Он дохера в этом уверен, но сказать ничего не может. Морщится, когда делает затяжку и понимает, что начал тлеть фильтр, выбрасывает окурок и забирает сигарету у Галлагера. Тот только плечами пожимает и прикуривает новую.       — Она с самого начала должна была тебя назначить, — медленно говорит он. — С самого начала. И если честно, мне кажется, что меня поставила только потому, что дружит с Фионой. Это моя сестра, — напоминает Йен. — Я пытался с ней поговорить на эту тему, с ними обеими, но они упорно делали вид, будто не понимали, о чём я.       — Ты нормально руководил, — подаёт наконец голос Микки, а Йен смеётся.       — Я делал очевидное. А ты вбросил неожиданную идею, которая бы мне даже в голову не пришла, и она сыграла. Здесь нужна чуйка, которой у меня нет. Ты гораздо более полезен в качестве начальника, чем я.       — На твоём месте я был бы зол.       — Тогда хорошо, что ты не на моём месте, — улыбается Йен. — Мне похуй, что тут будет происходить. Я просто зашибаю бабло. И очень надеюсь, что ты не заставишь меня сильно пахать и засиживаться до ночи. Только если вместе с тобой и не для работы.       Йен продолжает улыбаться, а Микки, кажется, отпускает. Он никогда не хотел становиться начальником, но он ведь правда может. Он много знает, у него отлично работают мозги, он понимает, как дополнительно заработать.       — Тебя раньше надо было повысить, — снова говорит Йен. — Но Терри перестал мешать только сейчас.       В голосе проскальзывает такая жестокая интонация, что у Микки слегка холодеют кончики пальцев.       Слишком много впечатлений за один день. Совсем уже ебанулся.