Бумажный кораблик

      

Глава 8.

      Не бойся я всегда рядом,       И ты – всё, что мне надо…              

***

      - Не бросай!       - Даже не думал, Тош.       Арсений не сказал, он выдохнул эти слова. А как мне вообще разговаривать, когда внутри вдруг все отказалось работать?! Ну же, сердце, успокойся! Больно ведь уже!Было больно, но как то по-хорошему. Эх, если бы боль всегда была такой… Голубые глаза все так же держали под своим контролем зеленые. Парень напротив не посмел бы прервать этот контакт, если бы…       -ШАСТ! ДЕРЖИСЬ!Помощь на подходе!       Матвиенко. Мда, никогда еще Арсений не был так зол на лучшего друга. Да, Серега бывал очень приставучим, не уходил, не добившись своей цели. Он мог заболтать каждого, кому повезло оказаться рядом, раскрутить на любую аферу, спор. Но сейчас ты превзошел себя, заноза! Ну, вот бывают же такие люди, которые появляются ТАК не вовремя.       - Тоха, все нормуль! Принес воды!       А вот и второй… Я тебя с первого взгляда невзлюбил! Нет-нет, Дима был его хорошим другом. Может вначале их знакомства Попов и относился к нему настороженно и придирчиво, но со временем все границы размылись, и Дима стал уже кем-то вроде брата. Этот смешной очкарик оказался настоящим товарищем и фанатиком их общего дела. Как человек семейный, Позов обладал большим дружелюбием, чем Сережа. Даже самые жесткие его подколы и розыгрыши никогда не воспринимались окружающими в штыки. Арсению было весело в его компании, и даже скучал без него. Они всегда радовались друг другу…нууу, до этого момента точно.       И Матвиенко и Позов засуетились вокруг опешившего Антона. Парень пытался вжаться в диван и ускользнуть от «врачевателей», но ребята не отстали, пока их друг не начал скользить по кожаному дивану от количества обезболивающей мази. Тело молодого человека так и норовило скатиться на пол, а длинные руки пытались максимально крепко ухватиться хоть за что-нибудь. Это продолжалось до тех пор, пока горе-лекари не обмотали всё поверх бинтами и самостоятельно, несмотря на сопротивляющегося Шастуна, не впихнули его в штаны. Ахахахаха! Как он еще держится?))       - Все, как новенький!       «Новенький» Антон стоял посреди комнаты и придирчиво осматривал брюки, все-таки заляпанные кремом. Красотка! Хотя без штанов лучше.       - Блин, Шаст, прости еще раз слепого дурака! Не заметил я эту сумку на полу. Это Серегина, кстати! – Позов-я-профессиональный-стрелочник.       - Эээ, ты чего начинаешь? Ну моя, и что?! Подумаешь, случайно оставил, извините, больше не повторится. Шаст, по-братски, прости!       - Ага, извинился он, а ноги у него новые не отрастут. А если бы Я что-то сломал себе, пока падал? На коляске на сцену до конца жизни ТЫ бы меня выкатывал?       - Поз, не драматизируй! Ходи на своих, пока можешь…       - Или пока о твой хлам не запнулся!       - Я же сказал…       Это надолго. Арсений в последний раз все обдумал, подошел к вешалке, забрал и свою куртку, и куртку Антона. По пути накинул на плечо оба их рюкзака, проигнорировал лежащие тут же рядом сигареты, и уверенным шагом направился к двери, на ходу крепко взяв ладонь Шастуна в свою. Пальцы спешно переплелись, укрепляя контакт. Обоих будто прошибло током при этом, мурашки разбегались по их телам. Но ни один, ни второй не сбавили шаг. Антон успел только закрыть за собой дверь. Кажется, их друзья даже ничего не заметили за своей перепалкой. Да там сейчас хоть стадо мамонтов пройдет, хоть Воля в балетной пачке станцует – ничего не изменится, пока запас слов не кончится.       - Куда мы? – Мне показалось, или он боится? Не бойся, Тоша, всё будет хорошо…              

***

      Парни преодолевали коридор за коридором, дверь за дверью (чертов лабиринт), пока не оказались на улице. Свежий воздух отрезвлял, но не этих двоих, чьи руки так и были сцеплены в замок. Время было позднее, и улицы были достаточно пусты, чтобы никто не заставил их разорвать эту какую-никакую, но связь.Попов, знаю, ты не слышишь меня сейчас, но… не отпускай меня. Не оставляй наедине с самим собой. Я боюсь, я не хочу больше разбираться в себе, я хочу жить настоящим и просто наслаждаться моментами. Блондин пристально оглядел друга. Интересно, чувствовал ли он сейчас то же самое, что и Шастун? Наверное, да. Иначе почему, Арсений смотрит таким глубоким и нежным взглядом? Зачем так крепко сжимает пальцы, будто боится, что Антон вдруг передумает и убежит? Зачем заставляет меня забывать обо всем? Арс, ну зачем?!       Минуты шли, а они так и стояли, пытаясь заглянуть в души друг друга. В своих бы сначала разобрались.       - Арс, куда пойдем? – Домой не хотелось определенно, но и стоять на месте никто не планировал. Да, и нужно было уйти отсюда поскорее, пока их не нагнали. Тогда Сережа утащит Арсения в очередной клуб, а Дима сопроводит Антона на тихий и домашний просмотр фильма. Сука, мне и сейчас мелодрамы хватает. Только давайте без трагедий обойдемся!       - Прямо, - Действительно, какая разница куда идти, если вы вместе.       Отпустить руки, хоть и очень нехотя, все-таки пришлось: чтобы не смущать случайных прохожих. Ну что вы тут в такое время забыли? Да и Антон смущался не меньше их. Даже в темноте ночных улиц, из под капюшона виднелись его покрасневшие уши. И осень тут совсем не при чем. Нет, ну правда холодно! Хотя кого я обманываю, у себя же в голове?       Шли вдоль трассы. И почему то в этот момент никого не волновало, что до Арбата, где проживал Антон, было по крайней мере 28 километров. Ну, чем не повод прогуляться вместе? Тем более, с учетом их нынешней скорости, дойдут как раз к завтраку. А по дороге можно пироженок купить. Романтика сука!       Они говорили. Обо всем подряд: о машинах, работе, друзьях, еде в конце концов. Обо всем. Только бы не задевать ту самую тему, что так не давала им жить в последнее время – кто они друг другу? Скажи, объясни мне, пожалуйста! Я не справлюсь сам!       - Антош, - Арсений говорил скорее себе под нос. Антону пришлось навострить свои «локаторы», чтобы разобратьэтот милый бубнёж, - что ты думаешь…. обо всем…. этом?       О чем это «обо всем»? Скажи конкретнее! Может ты, сука, меня про политическую ситуацию в мире спрашиваешь? Или про очень тугой ближайший гастрольный график. На самом деле он понимал, о чем речь. Просто за последние дни больше ничего другого и не происходило, что можно было бы обсудить. Ночью. Вдвоем. На трассе. 1000 тем, выбирай любую!       - О чем? – Шастун еле сдержал хитрую улыбку: да-да, самое время строить из себя дурачка.       - Эм….нууу…. Блин, Шаст, ну ты же знаешь! – Арс был напряжен до предела. Его конкретно колбасило, а голос дрожал и с каждой секундой рос по швале громкости.       Они свернули на тропинку в лес. Да, темно и пусто, но так короче, да и надоело дышать выхлопными газами. И без них дышать трудно.       - Не знаю, - Антон остановился и посмотрел в глаза напротив. Причем, настолько невозмутимо, что хоть без экзаменов в театральный поступай! Маленькие Шастунчики в его голове заговорчески потирали ладошки. Попов же в этот момент напоминал бомбу замедленного действия: лицо красное, дрожат скулы, руки в карманах и, кажется, сжаты в кулак. Одна секунда, одно слово. Ему же сейчас снесет крышу! Отсчет пошел: три, два, оди…       - Да вот об ЭТОМ! – слова эхом разнеслись по лесу и еще некоторое время долго отдавались в голове обоих.       Брюнет в одно мгновение развернулся, схватил Шастуна за шиворот и притянул к себе так резко, что чуть не разбил обоим носы. Попов остановился в каких-то миллиметрах от губ молодого человека. Он ловил каждое его дыхание, даже через одежду чувствовал его сердцебиение. Ему показалось, или сердце мальчишки готово было собрать вещи и выйти наружу?       Антон ждал. Нет, он ЖАждал продолжения! Пожалуйста, умоляю! Не томи, прекрати уже издеваться надо мной! Он хотел этого каждой клеточкой своего тела, каждой мурашкой, каждым лейкоцитом в крови…. А еще было страшно. Можно ли думать о страхе в такой момент? Можно, если вы боитесь будущего – боитесь завтрашнего дня, следующих часов, минут, секунд. Что с нами будет?       

***

      «Ночь, улица, фонарь, аптека»… Только аптеки нет. Хотя она бы мне сейчас не помешала. Попов был уверен на все сто, что после сегодняшней ночи, спать без успокоительного больше не сможет.       Он так и стоял, прижавшись к груди своегоАнтона, и рассматривал губы напротив. Каждый миллиметр и каждая трещинка на них вызывали внутри брюнета волну нежности и желания. Но каждый очередной порыв, наконец, почувствовать, насколько они прекрасны в деле, останавливался теми самыми мыслями, что посещали его голову последнюю пару дней. Ему это не нужно. Я буду эгоистом, если пойду на поводу своих эмоций. Попов слишком дорожил устоявшимися отношениями, чтобы вот так взять и все пустить к черту.       Риск, конечно, дело благородное, но Арсений был не из рисковых. Он предпочитал оставаться при своем, чем отдаваться воле матушки Судьбы. А там уже как она решит: наградить за решимость или оставить ни с чем. Он уже когда-то ошибся и поверил Ей. А Она плевала на его чувства и забрала самое дорогое для него тогда. Вместе с надеждой и решимостью.       Именно решимости сейчас так не хватало. Кто бы мог подумать, что ОН, Арсений Попов, такой самовлюбленный, излишне самоуверенный и дерзкий - будет сейчас стоять и ломаться, как прыщавый подросток! Когда ты хочешь пить – ты возьмешь и попьешь, когда хочешь спать – тоже нет проблем. Попов очень редко в чем-то себе отказывал, даже не мог припомнить, когда в последний раз был в чем-то ограничен. Всегда было так: захотел – взял. ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ, Я НЕ МОГУ ПОЦЕЛОВАТЬ АНТОНА???Я хочу – я поцелую!...       - Ааарс…, - Не говори сейчас, что не хочешь того же, что и я!       - Что, Тоша? – Кажется, Попову так и не удалось скрыть дрожь в голосе.       А где же актерский опыт, куда смылось умение держать себя в руках в любой ситуации? И зачем вообще этот румянец на щеках?       - О чем ты думаешь?       - О том, что я полный идиот, - Смешно. Но, правда. И нет смысла скрывать, что Арсений еще никогда так жестко не тупил, как сейчас.       - Я тоже.       - Что «тоже»?       - Тоже думаю, что ты идиот, - последние слова были выдавлены через улыбку, за которой последовал заливистый хохот. Теперь Арсений не только любовался парнем, он вслушивался в этот неповторимый смех. Так можешь только ты. Не останавливайся. Я хочу слышать это всю жизнь.И хочу так же всю жизнь на тебя смотреть, никогда не выпуская из вида. Ты мой.       Именно в этот момент Попов был по-настоящему счастлив. Ведь он стоит сейчас здесь с Ним. С человеком, ради которого готов рискнуть всем, что у него было: семьёй, карьерой, дружбой. Только бы рядом смеялся его Антоша… Действительно готов? Ко всему? Или все-таки не стоит ничего менять и остановить это сумасшествие?       - Арс, ты, правда идиот, или притворяешься?       - В смысле? – Не мешай моему «самокопанию». Хотя это уже «самозакапывание»,бл*ть!       - Не тупи!       Антон неожиданно взял в ладони лицо брюнета и резко притянул к себе, вовлекая в поцелуй. Парень ласково и нежно исследовал каждый миллиметр губ,… которые ему не отвечали. Тош, кажется, я не смогу так. Хочу, правда, ХОЧУ! Но….Почему я такой тупой и слабый?! А Антон продолжал его целовать, все настойчивее и напористей, будто пытался разбудить. Наконец, так и не добившись никакой отдачи, отчаянно прошептал прямо в поцелуй:       - Пожалуйста, Арсений!       И это сработало. Попов, послав к черту все сомнения и прочую сдерживающую хрень, уверенно скрепил руки за спиной блондина и податливо приоткрыл рот, блаженно закатив глаза. И это был лучший поцелуй в его жизни. Как там говориться: Искра, буря, безумие? Это правда безумие!