Бумажный кораблик

      

Глава 12

      

      - То есть, если они сейчас завалятся сюда, мы возьмем и просто так их простим? ХА! Обойдутся голубки!       - Я не говорил, что мы их должны легко прощать. Я лишь сказал, что все равно нужно хотя бы начать разговор в мирную сторону. И… Серый, не шути сейчас про «голубков»! Порой мне кажется, мы сами же этими шутками и сделали их такими… идиотами.       -Да еще же ничего не ясно! Надо у них спросить! А про идиотов ты сейчас очень точно сказал…       -Бл*ть, как ты это представляешь? «Тоха, Арс, а вы случайно не п*дараситесь?».       - Эээй, очкарик, успокойся! Ты такой бешеный в последнее время, я прямо не узнаю нашего Диму-само-спокойствие-Позова. Постоянно срываешься на всём, перебил часть моей посуды, материшься как сапожник. Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты просто ревнуешь, - и Сережа был бы не Матвиенко, если бы даже в такой момент не рискнул подколоть друга, - Ты какой-то… не толерантный!       Ох, зря он это сказал. Кто бы знал, что творилось внутри Позова. Представьте ядерный чемоданчик с кнопкой. Кнопка продавливается тяжело. Вы ставите на неё сверху что-нибудь тяжелое: не вышло. Потом предмет полегче. И еще легче, и еще... В конце концов, взрыв произойдет от самой незначительной мелочи. Но! Вы ведь сами этого добивались, не так ли? Вот и Сережа, кажется, «доигрался».       - НЕ ТОЛЕРАНТНЫЙ! ЭТО Я-ТО НЕ ТОЛЕРАНТНЫЙ?!Да я уж потолерантней многих здесь буду! – Красный от злости Дима вскочил на ноги, яростно размахивая руками. Может сейчас он и наговорит лишнего, но держать все в себе больше не было сил. Я друг! Очень хороший друг Антона, мать его, Шастуна, но я не каменный! Уж лучше он все сейчас расскажет Матвиенко, чем будет копить переживания в себе или платить какому-то сумасшедшему психологу!       - Я же совершенно ВСЕ про Шастуна знаю, лично знаком со всеми таракашками в его непутевой голове, в курсе всех косяков, заскоков! - тут на пару секунд мужчина замолчал, словно в последний раз обдумывал решение довериться Сергею. Глубоко вздохнув и умерив свой пыл, мужчина продолжил уже тише - Я знаю какой он. И понимаю, всякое же бывает, но… Почему АРСЕНИЙ? Не смотри на меня: это точно не ревность! Я просто как лучший друг, как брат, хочу, чтобы Тошка был счастлив! А Попов… Арс ведь гомофоб до мозга костей и, напомню, тот еще бабник! Зачем он его везде за собой таскает, как свою игрушку? Если Попов все узнает - оставит пацана наедине с проблемами и депрессией! А ты знаешь эту Королеву драмы, хрен я потом его вытащу.… Психанет, все бросит и уедет! И это я еще самое безобидное представил. Теперь ясно, почему я был против оставлять их вдвоем в одной квартире? ВОТ ПОЧЕМУ, СКАЖИ МНЕ НА МИЛОСТЬ, ИХ ДО СИХ ПОР НЕТ?!       Тишина. Дима впервые за то время, как был в курсе тайны Шастуна, легко вздыхает. Да, выговориться было не такой уж и плохой идеей. Прости, Шаст, но так правда будет лучше для всех.       А Сережа? Сказать, что Матвиенко был в шоке, значит, ничего не сказать. Но его глаза подозрительно радостно сверкали. И где реакция? Да, Дима ожидал чего угодно, но не этого. А армянин действительно был рад, ведь еще никогда в его жизни кусочки пазла не складывались так просто! Осталось только завершить картину:       - Поз.       - Чего тебе?       - А Тоха сам все рассказал?       - Ага, щас! Нет, конечно, - в голосе были заметны явные нотки обиды за «недоговоренности», казалось бы, лучшего друга, - Я сам с самого начала их знакомства начал замечать некоторые особенности поведения Антона. Ну знаешь, уши покраснеют, щеки, глаза заблестят, улыбочка его дебильная… Все это обычно происходит, когда Длинный смущен, если рядом девушка какая-нибудь сексапильная, а тут вижу - стоит с Арсением в курилке и ведет себя, мягко скажем, как влюбленная школьница! Мы потом поговорили на этот счет, перебросились парой шуток, он заверил, что мне показалось и, наверное, пора мне все-таки согласиться на операцию по зрению. Посмеялись и забыли. Точнее он забыл, а я продолжил наблюдение. И с каждым днем все более убеждался в своей правоте… ТЫ ЧЕГО СМЕЕШЬСЯ?!       Если в начале этой «проповеди» Сережа еще и пытался сохранить серьёзное выражение лица, то сейчас, уже не в силах себя сдерживать, давился смехом в диванную подушку:       - Бл*ть! Вот же идиоты! Ахаха, прости, дай отдышаться! Ахаха, я не могу! Суки, ну как так? Правильно говорят: два дебила – это сила! Ох*еть просто!       - А еще меня сапожником обзываешь! Рассказывай, в чем дело?       - Ахахаха, да подожди ты! Ой, бл*ть, уже ребра болят смеяться! Ааааха! Охоюшки! Ладно… хах…сука… так ведь это… Арс ведь… ахах… тоже геюга….ахахах!       Них*я себе…. Да не гони! Отрицание. Может, ты сейчас опять глупо шутишь, или нет? Осознание. Реально правда?! Принятие. Позов так и застыл посреди комнаты: теперь и его пазл сложился.       - То есть… как это…. Арс ТАКОЙ ЖЕ???       - Дим, сядь, успокойся! Вообще, я, как и ты, тоже сам до всего допёр. Только по поведению Попова-актера-всея-Руси хрен что определишь! Ну да, шуточки у него бывают слишком гейские, или эта его любовь к себе ненаглядному, мания шопоголизма…. Да много к чему придраться можно было! И я сначала думал, что может он сам по себе такой, и необязательно его сразу под радужный флаг подписывать, а потом…. Потом для меня открылся его не заблоченный телефон, со всеми сохраненками и закладками. Тогда я понял, что все это время рядом с нами ходил Основатель Фан-клуба Шастуна: столько Антона в одном телефоне ни одна девчонка не держала! И тут он еще начал везде с ним таскаться! То туда пригласит, то сюда, то у него лишний билет в кино пропадает, а «Серый такое не смотрит»… В общем, все стало понятно, но я не мог так просто начать разговор, так что пришлось просто наблюдать дальше со стороны. А той ночью он сказал мне…       - Что сказал?       - Поз, не перебивай! На мой единственный вопрос, что все это значит, он ответил только: «А ты как думаешь?».       - И как ты отреагировал?       - Снял штаны и покружился блин! – было видно: разговор армянина уже изрядно утомил, - Конечно, я жестко разозлился и выгнал этого мудака в другую комнату. И только под утро смог все «переварить». Разговаривать с ним не особо хотелось, а когда услышал, как он задыхается в ванной в кашле, в голове созрел план, как избежать неловких часов молчания в своей квартире ближайшие пару суток: под видом смертельно обиженного выгнал его к вам, а тебя забрал, чтоб хоть было с кем поговорить. Хотя, ты не лучше этого молчуна.       - Серега!       - Что?       - Мы идиоты.       - Почему это МЫ? Между прочим…       - Заткнись! Кто-то идет!       

      

***

      - Может, вы все-таки расскажете, что случилось? И почему эти двое уже минут пятнадцать стоят у двери и боятся зайти?       Матвиенко еще раз переглянулся с Позовым, словно спрашивая – не передумал ли тот, и встретился с полным уверенности взглядом:       - Паш, мы расскажем, но ты должен нам кое в чем помочь. Мы хотим проверить одну вещь…

***

      Антон стоял в проеме и безуспешно пытался поднять виноватый взгляд на три пары любопытных глаз. Сука, как школьник на экзамене! Арсений трусливо выглядывал из-за спины своей «баррикады» и подталкивал Антона вперед. А вы точно меня старше, Арсений Сергеевич? Решив, что, наверное, глупо вот так вот стоять столбом в проходе, парень направился к единственному свободному креслу, по пути нелепо кивнув присутствующим в знак приветствия. В руках сразу оказался телефон, за которым покрасневший парень поспешил скрыться как можно быстрее.       Арсений за неимением мест, также глупо улыбнувшись и кивнув, прошел к подоконнику, благо он был достаточно широким, чтобы уместить его пятую точку. Жаль, я не могу посадить его к себе на коленки…. И, последовав примеру младшего, уткнулся в телефон в надежде, что таким образом приобретет невидимость. Наверное, у него бы все получилось, если бы не пресловутый кашель, так нагло отказавшийся проходить.       - Только попробуй испортить хоть один кадр и будешь жить и лечится прямо здесь, до окончания съемок сезона, - Паша метал из глаз стрелы в сторону несчастного Арсения, - И так из-за вас все графики пришлось переписать, второго такого раза я не потерплю!       И отдав смущенному Попову свою кружку с еще дымящимся горячим шоколадом, Воля направился к выходу. А мне шоколад? Я тоже могу покашлять! Блин, зачем он напомнил про сладкое? Приперло же теперь….       - Паш, постой! Мы с тобой!       И опять они остались одни. И опять наедине со своими проблемами. Антон откинул телефон в сторону и уткнулся лицом в ладони. Пиздец просто! А как иначе, если за то время пока они здесь, ребята ни продвинулись ни на шаг к примирению, а наоборот, все так же стараются избегать друг друга. Рядом прогнулся диван, а за плечи обняла теплая и полная нежности рука.       - Шаст?       - Ммм?       - А знаешь, кто самый лучший импровизатор?       - Не ты ли случайно? – Арсений рядом счастливо улыбался: впервые за день на лице Антона появилась хотя бы тень улыбки.       - Неправильно, Тоша, хоть и приятно, что ты так думаешь! – А как я могу думать иначе, когда ты рядом? – Мы. Это МЫ самые лучшие импровизаторы. И мы вместе обязательно что-нибудь придумаем, слышишь?       Антон уже не слышал: для него опять существовали только глаза напротив. Волны. Эти волны заглушали собой все звуки этого мира.Светловолосый парень вдруг представил себя единственным пассажиром корабля бороздящего этот невероятный океан. Корабль в поисках своего истинного пути. Такой маленький, ветхий, шаткий… бумажный кораблик. Вот он стоит на носу судна, и смотрит вперед в неизвестность.       А в конце мы все утонем…       И он действительно тонул – тонул в этих жарких поцелуях, в этом горячем дыхании опаляющем кожу, в этих крепких объятиях. Антон уже и не мог вспомнить момент, когда плевал на все меры конспирации, на незакрытую дверь, на людей, которые могли их застать в любую секунду. Где та секунда, когда он решил, что если и тонуть, то вместе?       Явно и Попова мало интересовало все вокруг, когда он, вжав молодого парня в спинку кожаного кресла, навис над ним и принялся покрывать поцелуями каждую трещинку на губах напротив. Эти губы с готовностью отвечали ему взаимностью, прося все больше и больше. Арсения не надо было просить дважды: его руки под футболкой уже исследовали каждый сантиметр стройного тела, так податливо наклоняющегося вперед за следующей порцией ласк. Антон хотел еще. Антону было этого мало. Антон хотел…       - Тоша, постой! – Арсений словно проснувшись, отпрянул от парня и принялся приводить себя в порядок: не зря же Маринка старалась?       - Арс, заткнись и продолжай!       - Я-то с радостью продолжу мой ненаглядный, если ты уже придумал объяснительную записку, начинающуюся со слов: «Это не то, что вы подумали! Мы просто…».       - Ну, вот видишь? Ты и сам уже неплохо все продумал, - и опять ни тени улыбки. В следующий раз, сука, Я тебя так обломаю! Стоять на коленях и умолять меня будешь.       - Шаст, закатай губу, сделай вид попроще, и пошли снимать кино про четырех натуралов. Зря что-ли мы с тобой «репетировали»? – В отличие от некоторых, Попов пребывал в очень хорошем расположении духа. Ну, или ему помогли его приобрести. Точнеесказать «помог».       Кораблик подбрасывало на этих игривых волнах, но он упорно держался на плаву…