Бумажный кораблик

      

Глава 13

      

      - И так, Арсений у нас хозяин, который принимает супер-вечеринку, на которую приходят ребята. А Арсению надо будет угадать, в каких ролях пришли ребята, а он не будет этого знать. А почему? Потому что, включите погромче музыку… - для проверки работы наушников, Паша прикладывает их к своей голове. Его тут же «отбрасывает» мощной волной громкой музыки, - ОЙ!       - Это сигнализация, потому что они мои!       - Это просто атас какой-то был! – Воля так и пошел раздавать задания с круглыми ошалевшими глазами.       О, а вот и «шутки про Арсютку» подоспели!       - Надо порыться у него в карманах, кажется, в них есть что-то запрещенное!       - Он там что-то читает, хотя там ничего не написано…       - А мне, кажется, у него там не музыка, а просто «Ты лучший, ты лучший».       Ну а что?! Правда же! Все участники уставились на Попова, который подглядывал за ними сквозь пальцы рук. Типа беспалевный.       - Сереж, ты арт-директор стриптиз клуба для пенсионеров, - Ну не удивил, это же, как раз его профессия в будущем.       - Димка, ты охотник на геев, - Как сука вовремя то! Позов видимо тоже «оценил» новый образ и, загадочно улыбнувшись, принялся рассматривать свои ботинки.       - Антоха, ты мастер спорта по детским дворовым играм, - О, вот это прям про меня! - Поехали!

***

      - Не бойтесь! Это просто охотник на геев! – сигнальный звонок подтверждает догадку Арсения, - Здесь они не водятся!       - Ну не знаю. Его бы голову я точно повесил!       Антон был готов поклясться, что этим самым пальцем Позов мысленно протыкал его насквозь.       - Ну вот, разве что, его, - Кто бы говорил!       Игра продолжалась, а из головы Шастуна никак не выходил взгляд его лучшего (?) друга. И теперь парень был уверен на все сто процентов – Позов все знал. Иначе не стал бы разбрасываться практически прямыми обвинениями. «Его бы голову я точно повесил…». В голове эта фраза переводилась напрямую и превращалось в гадкое: «Антон педик».              Дима все знал. И только ждал личного объяснения.

***

      Как только была сыграна последняя импровизация, сказаны последние слова, прозвучала последняя на сегодня «хахайка» - прозвенел характерный звонок – конец рабочей смены. Маски снимаются, улыбки слетают. Как говорится: «Добро пожаловать, назад в реальность».       Проходя мимо Позова, Матвиенко что-то шепнул ему в самое ухо, и они вместе тут же скрылись с площадки. Антон присел на край своего пуфа: идти в гримерку совершенно не хотелось. Парень решил задержаться тут еще немного, дождаться пока все остальные разъедутся по домам, и только потом пойти за своими вещами. Просто, чтобы не раздражать некоторых своим присутствием… Хотя, кого он обманывает? Шастун элементарно струсил перед неизвестностью. Димка же, наверняка вернется на Арбат, и что дальше? Можно ли мне ехать с ним?       - Тош, все нормально? – за спиной прогнулся пуф. Арсений сел к молодому парню спина к спине, отдавая, таким образом, не только свое тепло, но и поддержку, уверенность и спокойствие. И Антону действительно стало лучше. Кажется, весь мир вокруг становился не таким уж и страшным, чересчур несправедливым, серым. С Поповым рядом проблемы, раздутые до слоновьих размеров, снова становились мушками, и уже не так поедали Антона изнутри. Жизнь налаживалась, груз спадал с плеч, совесть засыпала…       - Шастун, Попов. Жду вас у себя.       Бл*ть. Паша не глядя на мирно сидящую парочку прошел мимо. Сука, как директор раскомандовался! Если бы не подозрительная серьезность в голосе, ребята бы еще подумали над «предложением», но тут им, кажется, просто не оставили выхода.       Арсений встал первым, обошел пуф, присел напротив Антона и заглянул прямо в глаза. Эти океаны от волнения готовы были вырваться наружу, и как бы Попов не прятал свой страх, глаза выдавали его с потрохами. Какой же ты смешной! Пытаешься показаться бесстрашным, а сам не лучше меня. Но ты же никогда этого не покажешь, будешь изображать героя, даже трясясь как осиновый лист. Тебя самого будут изъедать проблемы, тяжелый груз будет давить на твои плечи, сомнения пожирать сознание… и ты все равно продолжишь улыбаться. И сейчас мы опять в полной ж***, а ты показываешь мне свои идеальные ямочки на щеках. Наверное, я никогда не узнаю, о чем ты дума…       - Тош, хочешь, скажу, о чем я сейчас думаю?       А еще Арсений никогда не перестанет удивлять: брови блондина максимально вскинулись вверх, и даже приоткрылся рот.       - Я думаю о том, как мне повезло. Да, звучит немножко эгоистично, - брюнет немного покраснел, смеясь, - Мы в не самой лучшей ситуации, надо думать, как выбираться, а я сижу и радуюсь, какой я счастливчик… Кому еще могло также повезти как мне? И за какие заслуги в этой жизни я удостоен чести сидеть сейчас перед самым замечательным человеком на свете? Я – самый счастливый счастливец, когда ты рядом. Я люблю тебя!       Эти слова затмили все комплименты, которые Шастун слышал в своей жизни. Хотя, в принципе, их было совсем немного. Да и то, в основном от мамы. Парень боялся поверить собственным ушам: ему только что признались в любви… В голове побежали мысли: надо же было хоть что-нибудь ответить на это! Желательно, чтобы это было не менее милым, но не слишком! Тоже искренним, но как бы не перегнуть. Как бы еще не ляпнуть какую-нибудь глупость?       - Арсений, я…       - СЕНЯ И ШПАЛА, Я ЖЕ СКАЗАЛ: СРОЧНО КО МНЕ!!!       Пожалуйста, человек, который показал Паше, как работает громкая связь в студии – УБЕЙСЯ! Попов засмеялся, рассматривая физиономию Антона. Очень смешно на этом лице смешивались недоумение, растерянность и страх. Это как если бы вам позвонил внезапно Президент! Это странно, непонятно и пугающе.       - Тош, не бойся.       Антон схватил протянутую руку, как спасательный круг. Но этот самый «круг» сейчас и сам нуждался в спасении. И вместо того, чтобы увести их отсюда в более безопасное место, повел в самое пекло, по направлению к гримерке “Великого и Ужасного” Павла Воли.

***

      - Ну что, доимпровизировались? Насколько я помню, худшая вещь в импровизации – это игнорирование. А вы все четверо сейчас берете и игнорируете важную проблему!       Паша расхаживал по «личному кабинету». На него максимально старались не смотреть стыдливо спрятанные 4 пары глаз. Именно четыре, потому что Матвиенко с Позовым тоже ощущали себя «не в своей тарелке». Они совсем не так представляли себе эту ситуацию. Вообще то они просили Волю поговорить только с «этими двумя недоделками», а в итоге выслушали кучу всего нелестного еще и в свой адрес.       - Знаете, когда мы с вами только познакомились, я был уверен, что если когда-нибудь меня попросят привести пример идеальной дружбы, я расскажу про Вас! А вы сейчас берете и переубеждаете меня в этом!       Ситуация все больше походила на семейное собрание. Причем «мама» еще не успела даже высказать суть своей претензии, а «детишки» уже изведены грызущей совестью.       - И так, начнем по очереди. Арс! – Попов подпрыгнул от неожиданности на стуле и нехотя поднял голову, - Скажи, пожалуйста, Сережа твой ЛУЧШИЙ друг?       - Д…да…       - Тогда, почему ты решил вдруг что-то утаить от него? Почему нельзя было предупредить его о своих намерениях? Зачем заставил его тогда волноваться за твою шкуру?       - Яяя…       - Заткнись пока что! Так, теперь ты, Шаст… Ты же дорожишь дружбой с Димой? – длинный парень сейчас был способен только на утвердительный кивок головой, - Тогда почему вдруг решил засунуть чертово дружеское доверие в ж***? Знаешь, я почему-то думал, что у настоящих друзей принято ДЕЛИТЬСЯ СВОИМИ ПРОБЛЕМАМИ!       Молодой импровизатор вжимался все глубже в кресло от каждого слова. Но именно эти слова заставили задуматься: а правда, почему не рассказал все сразу? Можно же было, если не прямо все выложить, то хотя бы намеками преподнести…       - Поз! Я вообще считал тебя самым адекватным и здравомыслящим в этой компашке, а ты взял и повел себя, как обиженная первоклассница! Ты этого ушастого придурка сто лет уже знаешь, столько тараканов в его голове пережил, из стольких передряг вытащил, привык ко всем его заморочкам… А тут вдруг, берешь и кидаешь пацана в такой и так нелегкий для него момент!       - Да я же…       - ВСЕ МОЛЧАТ, ПОКА Я ГОВОРЮ!–Антону вдруг по-настоящему стало жалко стены этой гримерной: они такие вопли уже не в первый раз слушают, - Серый! Ну, куда ты свою и без того «горячую кровь» еще больше нагреваешь? Ты тоже знаешь этого смазливого дебила, как облупленного! Да там же и удивляться ничему не надо! Я бы уже любой его косяк рассматривал, как «само собой разумеющееся»! Ну подумаешь, не рассказал правду! Вы вообще с Позовым подумали, что так они боятся вашего непонимания и обвинений?! А раз боятся, значит это в ВАС проблема! ДА ПУСТЬ ЦЕЛУЮТСЯ И ТРАХАЮТСЯ, СКОЛЬКО ХОТЯТ, ВАМ ТО ЧТО?       Дверь за Пашей закрывается с громким хлопком. Еще, какое то время, четверо импровизаторов молча сидят и рассматривают свою обувь, пока дверь снова не открывается. Снова Воля. Только теперь смеется!       - Хах, психанул, ушел, хлопнул дверью, прошел пару метров, пока не понял, что ушел из собственной гримерки! Ужас, до чего вы меня довели. Все, теперь Вы вон отсюда! Вернетесь, держась за мизинчики как детсадовцы!              

***

      Никто не произнес ни слова, ни по пути в гримерную, ни в ней, пока переодевались и собирали вещи. Каждому нужно было обдумать свое поведение. Нотация Воли действительно заставила задуматься над своей ролью в этой истории. И все они отыграли свои роли просто отвратительно: актеры должны быть частями одного спектакля, а не играть отдельные сценки. На удивление для Арсения, первым в этой напряженной атмосфере (хоть телефон заряжай) нерешительно прозвучал голос Антона:       - Дим? Ты это… Ты прав! Ты оправданно можешь злиться на меня. Я правда заслужил. Можешь мне даже врезать! Да, я идиот! Да, я скрыл от тебя правду. Но я не хочу терять тебя! Ты был и остаешься моим братом, поэтому… Давай начнем все с начала? Привет! Я – Антон и я – гей!       Задумчивость на лице Димы скрылась за невольной улыбкой. А рядом Сергей многозначительно уставился на Попова: типа: «Смотри, как надо извиняться!».       - Фу фу фу, Шаст! Ты опять мелодрам насмотрелся? Что за «Начнем все с начала»? Давай просто продолжим, но теперь добавим к моему представлению о тебе эту маленькую «голубую деталь», - Дима окончательно привел их к перемирию, закрепив союз дружеским рукопожатием. Однако, Шастун быстро отпустил его руку и резко притянул к себе, утягивая в крепкие объятия.       - Диман, как же мне тебя не хватало! Я обещаю все-все теперь тебе рассказывать!       - Ну уж нет, давай теперь, пожалуйста, без ваших с Арсением подробностей… - Позов еле-еле говорил сквозь увивающие длинные руки друга, на что Шастун только сильнее смеялся.       Как же легко дался ему этот смех. Через легкие выходили все переживания последних дней, а искренняя улыбка друга оставляла на сердце радость. Только вот, чего то все равно не хватало…       - Серёня? – Ах да, остались же еще эти двое!       - Ммм? – Матвиенко в позе «обиженная телочка» наигранно изучал свои ногти, - Что-то хочешь сказать?       - А помнишь, ты говорил, что даже самая низкая тварь достойна прощения? Вот я – еще та тварюга, и я сейчас еще ниже! Как думаешь, наивно надеяться на твое великодушное прощение?       - Ну не знааааааю даже… - глаза актерски закатились под веки, - Хотя… Иди сюда, сука!       Коротышка с разбега запрыгнул прямо на руки опешившего от радости Попова и принялся тереть кулаком макушку брюнета. Заливистый смех снова украсил это серое помещение и поселил спокойствие в каждой присутствующей душе. Антон подтащил Диму ко второй парочке и сгреб всех своими ручищами в одну общую кучу.       Они снова стали семьёй. Одним неразрывным целым, одной командой, неразлучной четверкой. Той позитивной энергией, которая наполняла их сейчас, можно было зарядить не один Олимпийский зал. Они будут вместе на протяжении еще стольких серий и туров, а пока…       - Черт, а я ведь с вами в баню ходил!       Да ничего там Серега у тебя особенного и нет)