Маска

Зима всегда приносила мне удовольствие. Холодный воздух колит щеки и нос. Ранним утром я могу себе позволить побыть без маски. За маской спокойствия скрывался человек, чью душу разрывали на части его собственные демоны. В такую рань никто не встает, что идет мне на пользу. Переходя с ноги на ногу я пытаюсь согреться, оголенная кожа ног прилипает к плитке балкона. Дотрагиваюсь пальцами до перил, сметаю тонкий слой снега. Так тихо и спокойно. Наслаждаюсь моментом... — Джефф, ты полный придурок! — кто-то вышел из дома. Быстро спохватившись я зашла обратно в комнату и захлопнула балконную дверь. Меня не увидели, моего лица не увидели. Я снова в безопасности. — Да откуда я знал, что у нее отец в ментовке служит!? — хрипло проорал в ответ Вудс. Я уверена, это был он. Этот хриплый голос ни с чем не спутаешь. Всегда, когда Джефф рядом, все катится к черту. « — Друг всегда поможет другу, правильно? — прошептал он. — Ну, вот и я собираюсь сделать одолжение для тебя.»* — сказал он тогда, а потом поджог меня. — Идиот, надо было делать все незаметно. Они отдалились от дома и исчезли за деревьями темного леса, бурно обсуждая что-то. И что взбудоражило Джеффа и Бена выйти на улицу в такую рань? Вновь я чуть не совершила ошибку, надо быть внимательней. Ведь они могли меня увидеть, а я должна быть неуязвима ко всему. Особенно к Джеффу. Натянув маску и надев парик, я почувствовала себя в своей тарелке. Одеваясь теплее, я стараюсь максимально прикрыть тело. Я ненавижу свое тело, себя. А еще больше, я ненавижу тебя, Вудс. За то, что ты сделал со мной. В городе с утра все было наоборот, много людей, все куда-то спешат. Наверное, хорошо, когда есть куда спешить. Я же не спешу никуда, я просто проживаю остатки своего жалкого существования. Некоторые смотрят мне вслед, удивляются моему внешнему виду. Я привыкла к такому вниманию со стороны окружающих, но это все жутко выводило из себя. Я слышала все, что они говорят обо мне, слышала их перешептывания, голоса, полные ужаса и испуга. Иногда мне даже казалось, что я слышу их мысли. А потом я чувствовала себя сумасшедшей. Но вы меня не осуждайте, я имею право сходить с ума. Давно я не была в городе, здесь все такое живое...Люди с улыбками, люди с разочарованием на лице, с удивлением, переживанием. Такого разнообразия не увидишь в кругу беспощадных убийц. Они все уже давно разучились чувствовать. Я люблю наблюдать, искать достоинства и изъяны в людях. Здесь столько разных магазинов, на любой вкус! Помню, когда я была еще нормальной, обычной девочкой-подростком, мы с мамой часто ходили по магазинам. Выбирали мне одежду, школьную форму, футболки, брюки. Незаметно улыбаюсь, такие теплые воспоминания не могут не греть душу. Но это в прошлом, в далеком прошлом. Я больше никогда не увижу свою комнату, мамины руки, папину подгорелую яичницу. Теперь, каждую ночь я слышу крики, вижу кровь, разбросанные органы по комнате. Это отвратительно, от этого тошнит. Но это моя жизнь, нужно научиться выживать в собственном, каждодневным кошмаре. Я обошла почти весь город, рассматривая новые здания и все новую и новую волну разных людей. Одни одеты богато, другие скромно, третьи совсем бедно. Уже темнело и температура снижалась. Теплый пар изо рта мгновенно леденел на улице. Просто изумительно. — Ч-что вам от меня надо? — раздался голос из переулка. Я услышала, как кто-то максимально вдохнул воздух и выдохнул. Этот человек пытался согреться. — Я хочу, чтобы ты уснул. О черт, только не это. Подходя ближе к переулку я учуяла запах затхлости, крови и немытой одежды. Слышала пыхтение, чувствовала, как он пялится на очередную жертву. Джефф Убийца не теряет времени зря, он посвящает все время своим любимым делам. Ножевой мастер, скульптор, выводящий свои работы на человеческом лице. — Я вас не совсем понял...— юный мужской голос дрожал от холода. Парень сидел на земле, в старой потертой одежде, совсем не зимней. Он дышал на свои ладони, пытаясь согреть их, но сейчас ужасно холодно, и у него это выходит плохо. — Что ты не понял, идиот!? — Джефф был в ярости, очевидно, сегодня у него был не лучший день. Парень опешил, не понимал, почему к нему так обращаются. Вудс схватил его за шею и поднял. — Я хочу, чтобы ты нравился себе. Я сделаю тебя красивым! Лицо бездомного застыло в гримасе ужаса. Темные глаза, черные, грязные волосы свисающие из-под капюшона, вырезанная улыбка, с которой стекала алая кровь. Не хватает только добавить: «Знакомьтесь, перед вами великий и неподражаемый Джефф Убийца!» Только никакой он не великий. Жалкий психопат, не больше. — Какой же вы...урод, — в испуге выпалила жертва. — Урод? — Джефф удивился. — Я красивый, от меня ведь нельзя оторвать глаз. Ты смотришь на меня, разве если на тебя смотрят не отводя взгляд — не значит быть красивым? В руках Вудса блеснул нож, он крепко обхватил его, замахиваясь перед лицом жертвы. — Сначала я украшу тебя, а потом ты пойдешь спать, договорились? — он засмеялся своим фирменным смехом, от которого волосы вставали дыбом, а сердце ускоряло темп в несколько раз. Нет, не сегодня, дорогой Джефф. Сегодня ты проиграешь, я не позволю сделать тебе этого. Он бездомный, совершенно беззащитный, он не может постоять за себя. Это скучно, тебе ли не знать этого, а, Джеффри? Ты не изуродуешь того, кто даже не зовет о помощи. Это безвкусица, Вудс. Стыдно не понимать этого, тебе, скульптору человеческого тела. Достав нож, я блокирую удар Джеффа. Проиграл, ты проиграл, Джефф Убийца! Я не выдерживаю и смеюсь, смеюсь во всю, чтобы ты понял, что сегодня ты был низок как никогда. — Вали отсюда, — бросаю фразу я, заслоняя бездомного. — Джейн? Какого черта ты делаешь!? — он был удивлен. Его слова заставили меня успокоится. Замолчать. На секунду я даже ослабла, глаза метались в разные стороны. Но маска скрывала меня, не выдавала. Мы с ней работаем за одно, понимаем друг-друга без слов. Джейн. Он произнес мое имя, как тогда. Когда он был адекватным. Хорошим мальчиком. Да? Ты ведь был хорошим мальчиком. Джейн, Джейн, Джейн, Джейн. Его голос повторяется в голове, как заевшая пластинка. Отдаляется эхом и снова: Джейн, Джейн...Как же я его ненавижу! Ненависть скручивает меня изнутри, обвивает все органы поочередно, сдавливая их, дает знать о своем присутствии. «— Привет, Джейн. Я снова здесь, в твоей голове...» Ненависть перерастает во что-то большее, я сжимаю нож. Начинает трясти. Чувствую, как приближается гнев, сносит все на своем пути. Разум, человечность, ум, жалость. Этого больше нет. Есть только одна цель. Джеффри Алан Вудс должен умереть, прямо здесь и прямо сейчас.