Такие разные Страхи

      Вспыхнув ярким синим румянцем, Эррор обиженно отвернулся.              — Инк, еще раз так пошутишь, и я лично засуну тебе в рот кляп.              — А я сейчас не шутил, — издевательски протянул тот, широко улыбаясь, за что получил еще более недоуменный взгляд в свою сторону.              — Ты не можешь быть серьезным, — прищурился глюк, но художник продолжал улыбаться. — Допустим, но с чего ты взял, что я соглашусь?              — Встречаться со мной ты же согласился! — кажется, кто-то начал кидаться козырями.              Только разрушитель хотел сказать, что это не одно и то же, как остановился, даже не начав. Инк явно начал выигрывать в этой схватке.              — Ладно тебе, Эррор! — Инк встал на валун, на котором сидел, и протянул глюку руку.              — Ты такой придурок… — ошибка подошел и обнял это маленькое недоразумение, как-то по привычке вдыхая этот ставший родным запах бумаги.              — Я тебя тоже люблю, — усмехнулся художник и стал поглаживать того по голове, иногда задевая немного колючие пиксели. — Хех, Оши! Вот почему ты продолжаешь с недоверием ко всему относиться?              — И продолжу! — злобно прищурился собеседник, повернув голову в сторону.              — Может ты просто еще не привык?              — Если следовать твоей логике, то со всем нужно просто смириться… — глюк как-то обреченно зажмурился.              — Или жить в неведенье, — вздохнул Инк. — Как ты думаешь, если бы мы не знали, что являемся программами, строками кода, то какой была бы наша жизнь?              — Это не принесло бы особых изменений. Даже будь мы картинками или рядом красивых фраз в предложении — нашей сути это не меняет, — тот пробурчал первое, что пришло в голову.              — Мне нравятся твои рассуждения! — художник широко улыбнулся и ладонью направил лицо разрушителя к себе, вглядываясь в эти странные полоски и необычные для скелетов их мультивселенной красные глазницы. — Столько места для творчества и фантазии! Ты меня так вдохновляешь! — последнюю фразу он почти прошептал, начав аккуратно целовать недовольного.              Эррор уже по какой-то привычке закрыл глаза, больше не боясь проявлений своей фобии. Инк проделал действительно колоссальную работу, научив ошибку не просто перестать бояться, но и самому проявлять инициативу в прикосновениях. Ну, не считая того, что распространяется это исключительно на самого чернильного. На других разрушитель продолжает шипеть. Не то чтобы Инка это расстраивало, как раз наоборот — будучи монофобом, он до невозможного боялся потерять внимание ошибки.              У обоих в голове вновь пронеслась одна и та же мысль о странном вкусе чужой магии. Эррор ощущал сладко-соленый привкус древесного угля, из которого были чернила художника, как и он сам в целом, а Инк с восторгом сравнивал свои ощущения со столь любимыми им пастельными мелками. Цвет очень необычная вещь для того, кто живет благодаря ей.              — Так что ты скажешь на мое предложение? — спустя несколько мгновений спросил хранитель, буквально прожигая ошибку взглядом от любопытства.              — Давай я уточню, — скептически настроился тот. — Ты предложил мне жить вместе, хотя в твоем исполнении это звучало как предложение о браке, может даже хлеще. И что я должен думать, когда некоторые твои фразы частенько имеют по два, а то и три подтекста?              — Оши, ты преувеличиваешь! — художник снова начал строить из себя саму невинность. — Тем более что мешает и тому, и другому?              Выпустив чернильного из объятий и закрыв свою мордашку ладонью, глюк начал громко и истерически смеяться.              — Боже, Инк… — успокоившись, протянул тот. — Ты невыносим.              — Мне дать тебе время подумать? — сейчас по художнику невозможно было понять: издевается ли он, или говорит искренне, но Эррор точно был уверен — он может доверять этому странному созданию.              — Коротыш, взгляни на факты: Ты не выносишь Анти-Пустоту, а Дудл Сфера бесит меня одним своим видом. Есть идеи? — ошибка ожидающе поднял бровь. — И нет, я не стану жить в чьем-то мире! — необходимо было сразу отрезать подобные предложения, если они вдруг появились в этой пустой черепушке.              — Так ты согласен! — буквально просиял чернильный, сверкая восторженными звездами в глазах. — Так, подожди! — он глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться и сбить взволнованность, — Идем! — он спрыгнул с камня и, схватив глюка за руку, взмахнул кистью, погружая обоих в краску.              Спустя миг они возникли в странном пустом месте, подозрительно напоминавшем Анти-пустоту. Эррор уже хотел возмутиться, но чутье уловило код. Эта местность не принадлежит межмировому пространству и мультивселенной в целом. Они где-то в иной реальности. Инвертированной.              Суть проста: Анти-Пустота имеет всепоедающее значение «0; 0; 0», возможно даже минус, что позволяет ей растворять в себе все, что в ней окажется. Нужно иметь особый код или иммунитет, чтобы противостоять такой агрессивной среде. Из-за аномальной природы — настоящий вид не отображается, принимая белый цвет пустого файла. Здесь же ситуация обратная: значение этого места «255; 255; 255» — сочетание всех цветов в высшей форме, что рождает полноценный, настоящий белый. Хоть и воспринимается это одинаково. Умный ход, художник, угодил обоим.              — Где ты нашел это? — с искренним удивлением спросил разрушитель, показывая рукой на пространство перед ними.              — Это вышло случайно. Ну, и мне помогли два создателя, — довольно протянул тот, расплываясь в забавной клыкастой улыбке. — Можешь ничего не говорить, Оши, я уже вижу, что тебе нравится! Давай обустраиваться, — на этих словах художник взмахнул кистью, одной волной покрыв приличную площадь пространства разноцветной краской. Щелчок пальцами, и из нее буквально выросло здание его мастерской, превратив оставшиеся брызги в деревья и цветущую зелень.              Что-то пробурчав, Эррор просто, без лишнего пафоса, телепортировал сюда свои игрушки, на нитях подвесив их над крышей. Почему-то это вызвало у чернильного смех.              — Выглядит очень креативно! — воодушевился тот и одним прыжком оказался на выложенной черепицей поверхности, принявшись рассматривать кукол.              Покачав головой, глюк, еще раз оглядев этот странный и на его взгляд даже чудной домик, зашел внутрь. С прошлого раза мало что изменилось, что, впрочем, неудивительно: незаконченные картины, куча набросков, заметок, баночек, палитр и прочих художественных штучек.              — О, ты уже здесь! — подоспел хозяин сия бардака. — Я думаю, что стоит добавить пару комнат, может даже второй этаж, что думаешь?              — Инк, — вздохнул глюк. — Делай, что хочешь, ведь я все равно буду жить снаружи.              — Поня-я-ятно, сделаю комнату со стеклянным куполом вместо потолка для тебя! — замечтался тот и побежал исполнять задумку.              — Ты меня слышал вообще? — ошибка погнался следом.              В ходе некоторой возни, Инку все же удалось уговорить, а точнее убедить Эррора в том, что жить в доме не так уж плохо. Конкретно на данный момент ошибка сладко спал на горе из подушек в свеженарисованной комнате похожей на обсерваторию. Инк не соврал и действительно сделал огромный купол, через который виднелись висящие на нитях куклы и еще пустое белое небо. Немного утомившись от проделанной работы, чернильный лежал, устроившись под боком глюка, и время от времени записывая пришедшие в голову идеи на шарф. Пытаясь найти более-менее комфортное положение, Инк приподнялся и стал укладывать подушки в каком-то особом порядке.              Черные сланцы небрежно валялись на полу, какая-то странная мягкая тишина плыла в воздухе, чувствовался приятный запах краски. Все это погружало художника в странное состояние полного покоя и умиротворения. Хотелось остановить этот момент и остаться в нем навечно.              Вернувшись на место и сонно прикрыв глаза, чернильный начал думать о самых разных вещах: их работе, старой вражде и примирении, так незаметно и крепко закрепившихся в сознании чувствах. Обо всем, что произошло за тот срок, что даже не имел значения в масштабах вселенных. Все это так удивительно.              Он повернулся на бок и обнял Эррора, крепко прижимаясь к тому, чувствуя, что его обнимают в ответ. Когда существует вектор Времени — даже внекодовые создания становятся бессильны перед усталостью. Сон — прекрасное решение, особенно, когда рядом тот, кто является самой лучшей подушкой на свете.              Широко улыбаясь, Хранитель закрыл глаза.       

***

      Когда нет смены суток и сломаны природные часы — особенно тяжело определить насколько долго тебя не было в этой реальности. По какой-то странной привычке Инк потянулся, разминая конечности, и попытался понять, где он. Ответ не заставил себя ждать, и чернильный с удивлением обнаружил, что его укрыли длинным черным плащом с такими знакомыми сине-золотыми вставками. Хихикнув, тот поднял и прямо поверх своей одежды надел эту замечательную находку. Встав на ноги, художник нашел для себя несколько забавностей: плащ велик ему настолько, что свисает с плеча, а подол небрежно волочится по полу, хоть до мантии Азгора ему и далеко. В голос усмехнувшись и подняв кисть, Инк отправился на поиски хозяина этой замечательной вещицы.              Обойдя пока немногочисленные комнаты, хранитель вышел наружу, высматривая глюка.              Тот сидел на крыше и что-то мастерил. И это была явно не очередная кукла.              — Оши! — крикнул чернильный, привлекая к себе внимание. Черный скелет поднял голову и похлопал рядом с собой, приглашая сесть. Улыбнувшись, художник почти сразу оказался рядом, рассматривая эту простую красную футболку, открывающую разноцветные руки, которые в свою очередь тот прятал за спиной, видимо не желая показывать то, над чем работает. На его мордашке был милый румянец, и Инк уже догадывался, в чем может быть причина. Усевшись рядом и даже не думая возвращать плащ, хранитель со смешком стал наблюдать за тем, как ошибка собирается что-то сказать, но каждый раз начинал подглючивать.              — Оши, все хорошо? — в глазах чернильного читалось легкое волнение, но глюк не ответил ему, все так же напряженно продолжая молчать. — Эррор?              — Помнишь, о чем ты меня спросил? — тихо начал тот.              — Конечно! — радостно воскликнул художник. — Я записал, а что?              — Это мой ответ, — голос сильно дрожал, а сам разрушитель что-то протянул Инку и отвернулся, видимо сгорая со стыда, но не желая показывать это.              Художник взял вещицу и с удивлением понял, что держит в своих ладонях небольшой браслет сделанный из скрученных до состояния металлического блеска нитей с красивым блестящим черным камнем в качестве украшения. Он полностью состоял из магии Эррора, что означало только одно: в традициях монстров такие вещи заменяют кольца.              Прикрыв рот и пытаясь держать себя в руках, хранитель все же не выдержал, отчего крыша чуть ниже стала черной. Эйфория, Восторг и Восхищение окутали разум, делая все вокруг невероятно красивым. Светясь от счастья, Инк крепко обнял ошибку со спины, что-то невнятно пробормотав.              Вздохнув, разрушитель спокойно взял того за руку, и, закрыв глаза, стал просто наслаждаться приятным чувством полной взаимности.              — Ой, Оши, — внезапно очнулся чернильный. — А что я могу тебе подарить?              — У тебя с этим проблемы? — удивленная, но все еще смущенная мордашка уставилась на того, словно не веря своему слуху.              — Я хочу что-то особенное! Что-то, что могу сделать только я… — художник на полном серьезе задумался и принялся копаться в шарфе, ища какую-нибудь подсказку.              Глюк посмотрел на меняющие цвет вопросы в глазах радужного, затем на его сосредоточенное лицо. Не выпуская из ладони браслет, тот активно перелистывал записи, читая их наискосок, чтоб увеличить скорость. Из-под оттянутого шарфа показался кончик татуировки, натолкнув разрушителя на некоторые мысли.              — Инк, — одним движением Эррор остановил того от бессмысленной траты времени и сил, схватив за ладонь. — Ты же художник, отталкивайся от этого!              — Предлагаешь порисовать на тебе? — бровь изогнулась, но в тот же момент на мордашке хранителя отпечаталось озарение. — Точно! Спасибо, Оши! Какой ты хочешь рисунок? Может боди-арт? Я могу устроить! — он уже потянулся к кисточкам, но получил подзатыльник.              — Чувство меры, Радужный, не забывай об этом, — угрюмо произнесла жертва будущих издевательств, явно не настроенная на такие подвиги.              — Ох, да, прости, — тот сразу принял виноватый вид. — Тогда просто на руке? Ты все равно прячешь их под рукавами. — чернильный указал на плащ в котором сидел.              Мысленно взвесив все за и против, ошибка кивнул, чем вызвал довольную ухмылку.              Чтоб ничего не мешалось, Инк надел браслет, тут же почувствовав, как тот несильно, но ощутимо оплел запястье, уже не позволяя себя снять. В голове сразу же проскочила мысль, что если и получится потерять его, то только вместе с рукой. Не то чтобы это была смешная шутка, но чернильный улыбнулся, закатив рукава и вооружаясь орудиями творчества. Эррор со вздохом подал тому свою ладонь, искренне надеясь, что ничего плохого не произойдет.              Карандаш застучал по поверхности черной лучевой кости, оставляя едва заметный след для будущего узора, но заметив любопытный взгляд, художник вежливо попросил отвернуться и не отвлекать. Пожав плечами, глюк не стал спорить.              Увлекшись своей задумкой, хранитель с энтузиазмом стал вырисовывать изящные разноцветные линии, щедро расходуя на это свою основную магию. Именно из-за нее Эррор прозвал его Радужным. На самом деле в этом была и доля хитрости: если посмотреть на узоры под определенным углом, то можно будет разглядеть немного изогнутое, но все же различимое имя чернильного.              Нечто волшебное искрилось в воздухе. Шум, такой знакомый и далекий, который прерывисто о чем-то пытался сказать. Это важный шаг. Шаг, сделав который, все снова изменится. С каким-то приятным нетерпеливым бульканьем цвета эмоций бежали внутри, согревая и заставляя уверенней держать кисть. Ни в коем случае нельзя допустить не единой помарки!              Еще раз оглядев свою работу и убедившись в ее идеальности, Инк довольно улыбнулся.              — Все, Оши, можешь смотреть! — глюк, что все это время был в неком подобии дремы, очнулся и взглянул на свою руку, рассматривая эти забавные переливы красок на завитушках.              — Теперь мы на равных! — довольно усмехнулся хранитель, намекая на собственные татуировки. — Как тебе? Оставить такой узор или хочешь что-то другое?              — Радуга… — пробурчал глюк, видя, как цвета перетекают друг в друга, словно на грани призмы или поверхности крыльев стрекозы. — Оставляй! — намекая на то, что ему все равно, Эррор кивнул художнику и улыбнулся. Тот, взглянув на ошибку ярко-желтыми звездами, смущенно хихикнул и щелкнул пальцами, заставляя краску с легким жжением впитаться в кость, приобретая вид татуировки. Хотя в данном случае слово метка подходит больше.              Дотронувшись ладонью до узоров и убедившись в их нестираемости, разрушитель как-то странно вздохнул. Магический брак был заключен.              Мелодия приятного спокойствия вновь заиграла где-то внутри, отражаясь в ударах души. Трели смешанных чувств выступали ярким румянцем на щеках, заставляя широко улыбаться.              Такие разные, такие не похожие друг на друга существа держались за руки, ловя блики в глазах друг друга.              Линии красивых строк сплетались причудливыми рядами истории, изредка дергая за клубок бесконечных возможностей. Эта судьба давно написана, бояться уже нечего.       

***

             — Теперь отдай мой плащ.              — Не-а!