Cut and Rewind

Понедельник, 08:00.

Эвена будит приятное ощущение нежных поцелуев, покрывающих его лицо. Мягкие губы поочерёдно прикасаются ко лбу, к каждой из щёк, к уголку рта. Просыпаться не хочется, но Эвен всё же силится разомкнуть тяжёлые веки, сонно часто моргает и, наконец, встречается взглядом с нависшим над ним Исаком. — Доброе утро, — шепчет тот с ласковой улыбкой. — Ты сегодня выпускаешься. Эвен слегка рассеянно улыбается в ответ и приобнимает Исака, лениво скользя ладонями вверх по его спине. Его слова эхом отдаются в голове, и изнутри затапливает беззащитной трепетной радостью: Эвен действительно смог продвинуться так далеко. Спустя столько месяцев мучительной борьбы с самим собой сегодня он, наконец, и в самом деле оканчивает школу, собирается получить диплом и навсегда сохранить воспоминания об этом моменте своей жизни. Трудно поверить, что всего лишь год назад в это же время Эвен едва функционировал, долгие недели восстанавливаясь после попытки суицида, худшего депрессивного периода в своей жизни и вынужденной потери всех своих друзей. А теперь он живёт вместе с любовью всей своей жизни, имеет постоянную работу, восстановил утраченные связи со старыми друзьями, завёл новых друзей и окончил школу. Ощущение совершенно нереальное. — И правда, — выдыхает Эвен и сам не может поверить своим словам. Исак улыбается и ласково трётся кончиком носа о его нос: — Знаешь, я так чертовски горжусь тобой. Сердце Эвена на мгновение замирает, и он притягивает Исака ближе, заключая его в крепкие объятия. Исак аккуратно ложится сверху, обнимает Эвена в ответ и прижимается щекой к его груди. — Думаю, я тоже собой горжусь, — неуверенно шепчет Эвен. Исак слегка ёрзает и оставляет мягкий поцелуй на его груди — там, где гулко бьётся сердце. — Ты и должен, — твёрдо говорит он. — Ты потрясающий. Эвен касается ладонью щеки Исака, нежно проводит по ней пальцами и слегка тянет вверх, чтобы поймать его губы своими. На какое-то время они с Исаком полностью растворяются в этом поцелуе — нежном и томном, немного ленивом, но чувственном, и Эвену кажется, что это один из лучших способом сказать «Я люблю тебя» без слов. И всё же вскоре им приходится прерваться. — Мне нужно готовиться к школе, — жалобно бормочет Исак, неохотно отстраняясь первым. Эвену хочется попросить его прогулять, остаться дома и провести с ним в постели весь этот чудесный день. Но он не может. Тем более, что последний учебный день Исака уже в среду, а после их ждёт целое лето ленивых утренних пробуждений в объятиях друг друга. Поэтому Эвен позволяет Исаку встать с постели и сонно наблюдает, как тот ходит по комнате и одевается. — Мы встретимся с твоими родителями в школе или они сначала заедут сюда? — спрашивает Исак, натягивая футболку. — Кажется, они говорили, что заглянут к нам домой, так что мы приедем в школу вместе, — задумчиво отзывается Эвен. — Я позвоню им попозже и уточню. Исак качает головой и на несколько минут покидает комнату — умыться и почистить зубы. Эвен слышит его шаги в коридоре, слышит шум воды в ванной и тратит все силы на то, чтобы не задремать до его возвращения. Когда Исак возвращается, он коротко целует Эвена на прощание, подбирает с пола свой рюкзак и привычным движением натягивает на голову снэпбек. — Я ухожу, но буду дома около четырёх, — напоминает Исак. — Нужно что-нибудь купить на обратном пути? — Думаю, мы и сами справимся, — заверяет его Эвен и просяще протягивает ему руку: — Поцелуй меня ещё разок перед уходом. Исак с безнадёжной нежностью закатывает глаза и послушно взбирается на постель, чтобы оставить на губах Эвена ещё один долгий, сладкий поцелуй. — Увидимся позже, — шепчет он, отстранившись. — Пока, — довольно улыбается Эвен в ответ. Исак уходит, где-то вдалеке хлопает закрывшаяся за ним входная дверь, и Эвен, наконец, падает обратно на постель, чувствуя, как до сих пор от радости кружится голова. Он выпускается сегодня.

________________________________________

Понедельник, 19:34.

— Ладно, улыбочку! — просит мама, примеряясь к изображению на экране своего телефона в попытке сделать ещё одну фотографию. Честно говоря, Эвен предпочёл бы занять место фотографа — для надёжности, — но сегодня он вроде как главный герой всех фотографий, поэтому он просто поудобнее устраивает руку на талии Исака и улыбается в камеру. — А вот эта получилась мило, — удовлетворённо говорит мама, изучая последнее сделанное фото на экране телефона. Широко улыбнувшись Исаку и Эвену, она добавляет: — А теперь время для семейной фотографии. Исак слегка отстраняется от Эвена и протягивает руку за телефоном: — Давайте я сфотографирую? Эвен собирается возразить, что Исак — часть их семьи, но мама успевает раньше. — Милый, когда я сказала «семейное фото», я имела в виду всю семью, включая тебя, — поясняет она таким тоном, будто это нечто само собой разумеющееся. Эвен украдкой бросает взгляд на Исака: тот выглядит одновременно и шокированно, и довольно забавно — с комично приоткрытым от неожиданности ртом и пунцовеющими от смущения щеками. Эвен целует Исака в висок, выводя его из ступора этим прикосновением, и крепче прижимает к себе за талию. Отец становится по другую сторону от Исака, а мама торопливо просит какого-то случайного прохожего сфотографировать их, суёт ему в руки телефон и занимает место рядом с Эвеном. Церемония прошла довольно быстро, но Эвен всё равно пребывает в какой-то мечтательной прострации с той самой секунды, как получил диплом. Тяжесть этой заветной корочки в руках ощущается так правильно. Эвен чувствует, что заслужил это. Он прекрасно понимает, что для многих других людей окончание школы – не такое уж и большое событие. Это просто определённый момент, рано или поздно наступающий в жизни любого человека. Но для Эвена этот «момент» стал финалом бесконечной тяжёлой борьбы, в которой каждое очко в свою пользу зарабатывалось с невероятным трудом. Эвен заслужил свой диплом. Действительно заслужил. Присутствие родителей и Исака, стоящих плечом к плечу с Эвеном, — приятный бонус сегодняшнего дня. Возможность разделить этот счастливый момент с людьми, которых Эвен любит, пребывание в центре внимания камеры и способность чувствовать себя счастливым без испуганных шараханий по углам — всё это делает сегодняшний день совершенно особенным. — Нам не пора? — интересуется мама у отца после очередного фото-раунда. — На сколько ты зарезервировал столик? — На восемь, — отвечает отец. — Если мы хотим зайти в ресторан спокойно, без толкучки, стоит выдвигаться прямо сейчас. Мальчики, вы готовы? Эвен вновь поглядывает на Исака. Тот всё ещё ошеломлён всей этой активностью вокруг него — обсуждением семейного ужина и фотосессии, — но почти сразу успокаивается, стоит Эвену взять его за руку. — Мы готовы, — кивает Эвен, крепче сжимая руку Исака в своей. Теперь они готовы абсолютно ко всему.

________________________________________

Вторник, 18:03.

Эвен любит Исака, правда. Но его мальчик — самый неряшливый человек на планете. Вообще-то Эвен и сам периодически грешит беспорядком. И, честно говоря, Исак весьма хорош в стирке и всегда оставляет после себя чистые ванную и кухню. Но в целом он жуткий неряха. Эвен в состоянии смириться с этим маленьким недостатком. Он привык. Именно поэтому, когда Исак возвращается со школы и в буквальном смысле зацикливается на уборке, стараясь навести порядок в каждом уголке квартиры, Эвену и смешно, и тревожно. Он оккупирует кухню и украдкой наблюдает за Исаком через дверной проём, отвлекаясь на нарезку мяса и овощей и временами сверяясь с рецептом в кулинарной книге. Когда же, наконец, появляется возможность просто оставить кастрюлю закипать на медленном огне, Эвен наводит на столе порядок, моет уже ненужную посуду, вытирает руки и идёт в гостиную, где Исак с крайне серьёзным видом фигурно раскладывает диванные подушки. Раскладывает подушки. Эвен недоверчиво фыркает, умиляясь этой очаровательно нелепой картине, и опирается плечом на дверной косяк в ожидании момента, когда Исак обратит на него внимание. Исаку на это требуется несколько секунд. Сначала он окидывает придирчивым взглядом результат своих трудов, потом резко разворачивается на пятках, оглядываясь вокруг в поисках того, что ещё можно привести в «надлежащий вид», и только после этого замечает Эвена и замирает. — Я нервничаю, — выдыхает Исак с лёгкой паникой в голосе. — Почему я так нервничаю? Эвен подходит к нему и успокаивающе поглаживает его по напряжённым плечам. — Твои родители впервые придут к нам в гости, — с нежностью говорит он. — Нервничать нормально. Исак со вздохом кивает и улыбается: — Прости, что я так странно себя веду. Просто... мне хочется их одобрения. — Малыш, я знаю, что у тебя сложные отношения с родителями, — напоминает Эвен, и это ещё мягко сказано, но вряд ли Исак в данный момент сможет по достоинству оценить правду. — Но они любят тебя. Пока ты счастлив, они тоже будут счастливы. — Я счастлив, — незамедлительно отзывается Исак. Его серьёзное выражение лица слегка смягчается, а сам он осторожно, почти трепетно цепляется руками за талию Эвена и притягивает его на шаг ближе к себе. — Ты делаешь меня счастливым. Эвен улыбается и, прошептав искреннее «Как и ты меня», накрывает его губы в мягком поцелуе. Исак тихо довольно посмеивается, безнадёжно разрушая всю романтику момента, и уютно вжимается в предложенные Эвеном объятия. — Они придут, чтобы поздравить тебя с восемнадцатилетием, — напоминает Эвен, касаясь губами непослушных кудрей у виска Исака. — Вечер пройдёт прекрасно. — Технически восемнадцать мне исполняется завтра, — уточняет Исак, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на Эвена. — Да, но завтра ты уже занят мной. Исак игриво приподнимает брови: — Для сюрприза, о котором до сих пор не рассказал мне? — Ты вообще знаешь значение слова «сюрприз»? — ворчит Эвен. — Да, но я твой парень, — хнычет Исак с плохо скрываемым весельем в голосе, и становится понятно, что страдает он скорее для вида. — Ты такой нетерпеливый! — смеётся Эвен. Исак возмущённо пытается отстраниться, но Эвен крепко перехватывает его за руки и ласково поглаживает большими пальцами его ладони. Их поддразнивая прерывает звонок дверь, и стоит его глухой трели разлиться под потолком квартиры, как Исак мгновенно замирает, и от прежней его игривой расслабленности не остаётся и следа. Эвен мягко сжимает его ладони в своих и ободряюще целует его в щёку: — Всё будет хорошо. Исак делает успокаивающий глубокий вдох, кивает и, крепко сжав руку Эвена в своей, ведёт его за собой к входной двери: — Давай просто сделаем это. Они открывают дверь вместе, плечом к плечу, и встречают родителей Исака. За последние месяцы всё немного наладилось. Мама Исака провела какое-то время в клинике и вернулась домой в конце марта, теперь за ней присматривает живущая с ней медсестра. Отношения Исака с его отцом всё ещё далеки от идеальности. Но в последнее время Исак отвечает на сообщения отца, и между ними больше нет прежней враждебности. И всё же Исак встревожен. Эвен чувствует сковывающее его напряжение и невольно тоже немного нервничает. — Привет, мама, папа, — робко говорит Исак. — Исак, — с нежностью зовёт Марианна, раскрывая руки в приглашающем жесте. Исак делает неуверенный шаг вперёд и позволяет ей заключить себя в объятия. — С днём рождения, дорогой. Исак робко благодарно улыбается в ответ и принимает чуть более зажатые и неловкие объятия от своего отца. Марианна несколько секунд наблюдает за ними с тёплой улыбкой женщины, впервые за долгое время вновь чувствующей вокруг семейную атмосферу, и поворачивается к Эвену, чтобы обнять и его тоже. — Эвен, милый, — приветствует она. — Как ты? — Всё хорошо, — улыбается он, обнимая Марианну в ответ и целуя её в щёку. — Рад вас видеть. Марианна слегка удивлённо касается кончиками пальцев своей щеки и отпускает Эвена, чтобы он мог вежливо пожать руку Тарье. Исак провожает родителей в гостиную, а Эвен возвращается на кухню — закончить с ужином и дать Исаку и его родителям провести немного времени наедине. Он присоединяется к Эвену, когда всё уже готово, и помогает разложить еду по тарелкам. На тесной кухне слишком мало места для двоих, и каждый раз, как Исак и Эвен протискиваются мимо друг друга — так близко, что чувствуют и тепло, и запах друг друга, — их щёки покрываются невольным румянцем. Эвен знает, что Исаку немного неловко из-за того, что ужинать приходится в гостиной, так как обеденного стола в их квартире попросту нет. Но вряд ли его родители обратят внимание на такую мелочь, ведь самое главное для них — возможность провести время со своим сыном. И ужин действительно проходит замечательно. Родители Исака расспрашивают его о школе и экзаменах, о квартире и о том, как хорошо они с Эвеном здесь устроились, и Эвену кажется, что это лучший подарок на день рождения, как Исак только мог получить: тихий, мирный семейный ужин и искренний интерес к жизни Исака со стороны его родителей. Несколькими часами позднее, когда Эвен и Исак уже лежат в постели, Исак прижимается к нему всем телом, устраивает голову на его груди и медленно плавится ласковыми прикосновениями пальцев Эвена к своим волосам. — Я так благодарен тебе за сегодня, — едва слышно выдыхает Исак. — Ты самый лучший. Эвен слегка приподнимается и мягко целует его в макушку: — Я рад, что всё прошло хорошо. Исак невнятно мычит в ответ, и, даже не видя его лица, Эвен знает, что он улыбается. — Люблю тебя, — едва слышно добавляет Исак. — И я тебя.

________________________________________

Среда, 07:00.

В первый день своих летних каникул Эвен просыпается безбожно рано. Исак ещё крепко спит — его будильник прозвенит минут через сорок, не раньше, — поэтому Эвен выбирается из постели так тихо, как только может, и, прихватив со стола свой ноутбук, уходит на кухню. Там он надевает наушники, в последний раз пересматривает получившееся видео и, удовлетворившись результатом, открывает ютуб. Пока видео загружается на сайт, Эвен принимается за завтрак и первым делом лезет в холодильник за всеми необходимыми ингредиентами. И чёрт возьми, он заслуживает грёбаную золотую медаль за каждый раз, когда в узком пространстве кухни ухитряется обойти буфет и ничего не снести с него по пути. С тех пор, как однажды Эвен столкнул с него сразу несколько кружек, ему приходится быть по-настоящему осторожным. К семи тридцати пяти завтрак готов, а видео загружено на ютуб, поэтому первым делом Эвен закрывает вкладку на ноутбуке и чистит историю браузера — Исаку хватит сообразительности проверить её. Удостоверившись, что все возможные следы заметены, Эвен должным образом оформляет свой запланированный завтрак в постель: выкладывает на тарелки тёплые тосты и аппетитно пахнущий омлет, наливает два стакана апельсинового сока и аккуратно водружает всё это на поднос. Такой завтрак, конечно, не походит на кулинарный шедевр, но в точности повторяет тот самый первый завтрак, что Эвен когда-то приготовил Исаку, впервые оставшись у него до утра. Эвен втайне надеется, что это прибавит ему пару очков за сентиментальность. С подносом в руках Эвен кое-как выходит из кухни, предварительно открыв дверь ногой не без труда протиснувшись в образовавшийся узкий проход. До спальни он добирается медленно и осторожно, чтобы ничего не расплескать и не уронить по пути. Исак всё ещё спит, перевернувшись на живот и вжавшись щекой в мягкую подушку. И выглядит донельзя очаровательно. Эвен опускает поднос на прикроватную тумбочку, садится на край постели с той стороны, где лежит Исак, и ласково убирает с его лба спутанные кудрявые пряди. — Малыш, — нежно зовёт Эвен. — Пора вставать. Исак хмурится и глубже зарывается лицом в подушку. Требуется ещё немного ласковых уговоров, прежде чем он со стоном приоткрывает глаза и с трудом фокусирует плывущий взгляд на Эвене. Помедлив, Исак переворачивается на спину, тяжело моргает раз, второй, пытаясь разлепить сонные веки, и, наконец, смотрит на Эвена чуть более осознанно. Эвен дарит ему нежную улыбку в ответ. — С днём рождения, малыш, — шепчет он и склоняется над Исаком, накрывая его чуть суховатые со сна губы в мягком поцелуе. Исак с довольным мычанием обвивает шею Эвена руками и притягивает его ближе к себе, с готовностью отвечая на поцелуй. Это лишь немного ленивые, поверхностные соприкосновения губ, но даже они ощущаются так сладко, что Эвен позволяет себе ненадолго поддаться этой ласке, прежде чем отстраниться и успокаивающе погладить Исака по щеке. — Я приготовил тебе завтрак, — с улыбкой тихо сообщает он. Всё ещё сонный Исак переводит растерянный взгляд на тумбочку, замечает поднос и со стоном прячет лицо в ладонях. — Почему ты лучший бойфренд на планете? — приглушённо возмущается он. Эвен со смехом отводит его ладони от лица и прижимается губами к его щеке: — Потому что я люблю тебя. И вновь Исак смотрит на него этим своим щенячьим, опьянено-влюблённым взглядом, от которого в груди у Эвена каждый раз разливается трепетное тепло, а сам он просто плавится от накатывающей нежности. Эвену требуется вся его сила воли, чтобы вспомнить о подносе с остывающей едой и выпрямиться. Словно прочтя его мысли, Исак садится и поправляет подушки, подтягивая их поближе к стене, а после удобно опирается на свою подушку спиной. Эвен аккуратно переставляет поднос с тумбочки на бёдра Исака, забирается на свою половину постели и переставляет поднос на свободное пространство между собой и Исаком. Они завтракают в уютной утренней тишине, неторопливо расправляясь с тостами и омлетом, и понемногу Исак просыпается окончательно — из взгляда его исчезает ленивая сонливость, а сам он становится заметно бодрее. — Не хочу в школу, — жалуется Исак, пережёвывая кусок омлета. — Сдаётся мне, — отзывается Эвен, — что на этой неделе ты повторял это слишком много раз, а ведь сегодня только среда. Исак с тихим фырканьем качает головой и дуется: — Но ведь сегодня мой день рождения. — А ещё твой последний день в школе, — парирует Эвен. — К тому же, мне нужно, чтобы ты куда-нибудь ушёл, иначе я не смогу подготовить для тебя сюрприз. Исак выглядит так, будто очень хочет расспросить о сюрпризе поподробнее — снова, — но вместо этого берётся за тост. Эвен коварно ухмыляется и добавляет: — Но ты можешь получить свой подарок, если хочешь. Исак мгновенно оживляется и с предвкушающей улыбкой возвращает тост обратно на тарелку: — Подарок? Эвен кивает, с трудом сдерживая смешок. Вообще-то он немного нервничает. Нет ни малейшего шанса, что Исаку не понравится видео, но неприятный червячок сомнения всё равно подтачивает изнутри. К тому же в этот подарок вложено так много любви, нежности и тепла, что Эвен испытывает по отношению к Исаку, что, выложив это видео в сеть, он чувствует себя невероятно уязвимым. Прежний Эвен ни за что не решился бы на такое. Склонившись к Исаку, Эвен накрывает ладонью его щёку, ласково поглаживает нежную кожу под внешним уголком глаза и соприкасается с Исаком кончиками носов. — Я сделал фильм о тебе, — шепчет он, и его слова — словно эхо тех слов, что когда-то давно произносились Эвеном в шутку, но заняли совершенно особенное место в их с Исаком истории. Исак замирает, уставившись на него недоверчивым и вместе с тем неуверенно восхищённым взглядом, и так же шёпотом переспрашивает: — Правда? Эвен кивает, соприкасаясь с ним лбом. — Могу я увидеть его? — с трепетом спрашивает Исак, и он выглядит таким очаровательно восторженным, что отказать ему — почти то же самое, что отнять у ребёнка рождественский подарок. Поэтому Эвен чувствует себя самую малость жестоким, когда отстраняется и говорит: — Нет. Ты должен найти его. Исак растерянно моргает и возмущённо восклицает: — Эвен! — Исак, — передразнивает Эвен, посмеиваясь. — Ищи его. Угадаешь название — и фильм твой. — Но... Эвен прерывает возможный поток возмущений Исака поцелуем. — Тебе пора собираться в школу, — напоминает он. Исак несколько долгих секунд шокированно пялится на него, а после сужает глаза и слабо пихает Эвена ладонью в грудь: — Ты чёртово зло, ты в курсе? — С днём рождения, красавчик, — сладким голосом отвечает Эвен и со вскриком уворачивается от прилетевшей в него подушки.

________________________________________

Среда, 13:29.

По пути в парк Исак ведёт себя тихо. Не настолько, чтобы всерьёз забеспокоиться, но со стороны заметно, что он погружён в свои мысли. Они всё ещё держатся за руки, и Эвен благодарен Исаку за то, что тот не шарахается от него в смущении, несмотря на недавнее происшествие. Исак с таким трудом достиг нынешнего комфорта в восприятии своей ориентации, и не хотелось бы, чтобы все внезапно вновь пошло наперекосяк из-за какого-то гомофобного засранца, посчитавшего, что его гомофобное мнение очень интересно окружающим. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Эвен, когда идти остаётся совсем немного. — Я в норме, — машинально отвечает Исак, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы распознать в его словах ложь. После секундной паузы Исак вздыхает и добавляет: — Просто это было неожиданно. Сердце Эвена болезненно сжимается в груди. Те слова и ему причинили боль. Иначе и быть не могло. Эвену тоже потребовалось много времени, чтобы принять себя таким, какой он есть, и научиться жить в гармонии с самим собой, но это вовсе не значит, что оскорбительные слова ни капли не задевают его. И в то же время он вроде как в порядке. Гораздо лучше, чем мог бы быть год назад, попади он в такую же ситуацию. А вот Исак… Исак только-только привык столь внезапным изменениям в своей жизни, и Эвен понимает, что ему всё ещё сложно просто принимать происходящее с ним как данность. Хотелось бы Эвену хоть чем-то помочь Исаку в этой ситуации. Эвен слегка тянет Исака за руку в безмолвной просьбе притормозить. Исак удивлённо оглядывается на него, но Эвен не позволяет ему заговорить, прерывая возможный поток вопросов ласковым прикосновением ладоней к его лицу. — Мы нормальные, — уверенно, с нежностью в голосе говорит он. — Ты нормальный. Исак мгновение внимательно смотрит на Эвена, будто пытается что-то прочесть по его лицу, а потом легко пожимает плечами и кивает. — Я знаю, — спокойно отвечает он. И всё же, когда Эвен притягивает его в крепкие объятия, он чувствует, как Исак едва заметно вздрагивает в его руках. Они стоят так до тех пор, пока тело Исака, напряжённое, словно туго натянутая гитарная струна, не начинает понемногу расслабляться, а сам он не накрывает ладонями спину Эвена, обнимая его в ответ. Только после этого Эвен отпускает Исака, вновь берёт его за руку и ведёт дальше, ко входу в парк: — Пойдём, друзья уже заждались нас. Когда они, наконец, добираются до того уголка парка, где друзья заняли участок для запланированного пикника, Эвену даже немного жаль, что он держит Исака за руку и не может увидеть его реакцию со стороны. Но когда Исак запинается на ходу и изумлённо вздыхает, Эвен невольно улыбается и крепче переплетает их пальцы. Площадка для пикника представляет собой множество расстеленных по траве одеял, придавленных к земле тяжестью разложенной на них посуды с едой и расставленными по краям вёдрами со льдом, в которых охлаждаются бутылки с напитками и бесконечные запасы мороженого. Чуть в стороне от этого импровизированного «стола» парни установили несколько мангалов для барбекю, и пока Мади и Эскиль присматривают за поджаривающимся, ароматно пахнущим мясом, от которого в небо тянется лёгкий дымок, девочки готовят пластиковые тарелки и стаканы. Все они ненадолго бросают свои дела, едва заметив появление именинника, и парк оглашает непозволительно громкое «С днём рождения», которое, наконец, выводит Исака из ошеломлённого ступора. Он нервно смеётся и оборачивается к Эвену, с недоверием в голосе уточняя: — Ты устроил всё это? — Мне все помогали, — с улыбкой поправляет Исака Эвен и, оставив мягкий поцелуй на его щеке, подталкивает его навстречу друзьям: — Поздоровайся. Исак не успевает сделать и пары шагов, как тонет в бесконечной череде объятий, и, кажется, даже едва слышно жалобно стонет — больше для виду, чем действительно выражая недовольство. Эвен с нежностью наблюдает за всем этим и чувствует, как Мади и Юнас ободряюще похлопывают его по спине, а Магнус приобнимает за плечи. — Большое спасибо за помощь, — искренне благодарит их Эвен. — Вы постарались на славу. — Разумеется, бро, — фыркает Юнас с таким видом, будто Эвен с ума сошёл, если хоть на секунду посмел подумать, что они могли отказать ему в помощи. И действительно, разве они могли так поступить? — Отличная была идея, — добавляет Мади. — Праздник в кругу друзей — то, что нужно нам всем. Исаку определённо понравилось. — А ещё, — вмешивается Магнус, уводя его прямо из-под носа у Мади и Юнаса туда, где Исак уже оставил свои попытки спастись от сентиментальных объятий друзей, — Крис была права тогда, в чате. Ты ведь знаешь, что вы с Исаком такая идеальная парочка именно потому, что идеально подходите друг другу? И это самое лучшее, что ты можешь сделать и делаешь для него. Эвен слегка растерянно смотрит на Магнуса и, помедлив, робко благодарно улыбается ему: — Спасибо, Магс. Магнус ухмыляется в ответ и внезапно так громко кричит «Давайте уже есть» прямо над ухом у Эвена, что тот почти глохнет от неожиданности. Однако, вместо того, чтобы поворчать возмущённо, Эвен переключается на Эскиля и позволяет ему утянуть себя в свои медвежьи объятия. Следующие несколько часов пролетают в уютном спокойствии. Небо остаётся ясным, солнце светит всё так же ярко, и на Эвена всё отчётливее накатывает странное умиротворение при виде того, как всего его друзья расслабленно общаются между собой и веселятся в компании друг друга. Они сметают всю еду подчистую, и Эвен втайне радуется, что в последний момент решил купить больше мяса и закусок, чем изначально планировалось. Когда же дело доходит до десерта из мороженого, Эвен с нежностью слушает истории Исака о его жизни во время обучения на первом курсе. И именно в этот момент происходит кое-что странное. Исак подносит ко рту очередную ложку мороженого и вдруг замирает, широко распахнутыми глазами уставившись на кого-то напротив. Эвен прослеживает его взгляд и замечает Крис, уставившуюся на Исака с абсолютно идентичным выражением лица и совсем позабывшую от торчащей во рту опущенной ложке. И в этот момент практически одновременно Исак заливается краской, Крис закашливается, и они оба отводят взгляды друг от друга. Эвен непонимающе хмурится и подталкивает Исака локтём, привлекая его внимание: — Что сейчас было? Исак открывает рот, снова закрывает его и в целом выглядит так, словно не в состоянии подобрать слова. В конце концов, он смущённо бормочет: — Ты не хочешь знать. (Позднее Эвен всё-таки расспрашивает Юнаса о давнем увлечении Крис Исаком.) Они доедают всё мороженое, и Магнус достаёт футбольный мяч. В импровизированном футбольном матче сталкиваются две команды с Исаком, Саной и Мади по одну сторону поля и Юнасом, Магнусом и Вильде — по другую. Эвен наблюдает за ними со стороны, деля одеяло с Линн и изредка обмениваясь с ней ленивыми комментариями о проходящей игре. К его удивлению Линн ведёт себя довольно оживлённо — почти так же, как и когда они вдвоём играли в «Fifa». Эвен невольно смеётся, умиляясь тому, насколько убийственно колкие замечания может выдавать обычно тихая и спокойная Линн. В какой-то момент Исак отвлекается на пристально следящий за ним взгляд Эвена и к ужасу своей команды позволяет Вильде увести у себя мяч. Но вместо того, чтобы расстроиться, Исак просто смеётся и глупо улыбается Эвену. Он выглядит таким счастливым, что Эвен улыбается ему в ответ и, не удержавшись, посылает ему воздушный поцелуй, с восторгом наблюдая за тем, как стремительно краснеет смущённый этим жестом Исак. Исак мнётся пару секунд, борясь с внутренними сомнениями, и решительно посылает Эвену ответный воздушный поцелуй, а после бежит за своим упущенным мячом. Какой же всё-таки прекрасный день.

________________________________________

Среда, 21:34.

Они преодолевают половину первого лестничного пролёта по пути из коллективета, когда Исак останавливается, резким толчком прижимает Эвена к стене и впивается в его губы жадным поцелуем. Они сбежали с вечеринки минут пять назад, и этот поцелуй — примерно десятый по счёту с тех пор, как за ними закрылась входная дверь, и такими темпами домой они доберутся очень, очень нескоро. — Я люблю тебя, — приглушённо бормочет Исак, прерываясь на короткий глубокий вдох, зарываясь пальцами в волосы Эвена и прижимаясь к нему всем телом. Эвен, конечно, надеялся, что Исаку понравится видео, но боже, он и представить не мог, что будет так вознаграждён. — Поверить не могу, что мы забили на твою праздничную вечеринку, — выдыхает Эвен между поцелуями и глухо стонет, когда Исак настойчиво скользит языком в его рот, требуя меньше разговоров и больше ласки. Они проваливаются в поцелуи и теряют счёт времени, жадно цепляясь друг за друга руками, сминая губы почти до боли и тут же нежно зализывая их в качестве извинения. Пьянящий коктейль из нежности и нетерпения заводит так сильно, что невозможно отстраниться друг от друга ни на мгновение, и неважно, что они целуются прямо на лестничной площадке, в двух метрах от квартиры, из которой в любой момент может выйти кто угодно из их друзей. — Мне плевать на вечеринку, — хрипло говорит Исак, когда им обоим всё же приходится прерваться и сделать несколько спасительных глотков кислорода, а заодно и немного прийти в себя. Эвену требуется секунда-другая, чтобы вспомнить, о чём вообще идёт речь. — Ты снял чёртов фильм обо мне. Всё, что меня волнует прямо сейчас, — это ты. Эвен слегка отстраняется, чтобы лучше видеть разрумянившееся от смущения и возбуждения лицо Исака, его безнадёжно взлохмаченные волосы и, конечно, его сияющий счастливый взгляд. Исак так прекрасен сейчас и, о боже, эта его предвкушающе закушенная губа… Никто не смог бы устоять перед всем этим, и Эвен делает то единственное, на что вообще сейчас способен: берёт Исака за руку и тянет за собой: — Тогда пошли отсюда. Они с Исаком спускаются по лестнице, дурачаясь, как малые дети, смеясь и подталкивая друг друга и больше не останавливаясь в пути, но всё равно урывая друг у друга короткие поцелуи. Всего их спокойствия хватает лишь на то, чтобы относительно неторопливо дойти до трамвайной остановки. Когда же трамвай подъезжает, они заходят в самый пустой вагон, занимают два сидения в самом конце и всю дорогу украдкой целуются. И когда, наконец, в окне показывается нестройный ряд домов жилого комплекса, в одном из которых они снимают квартиру, Эвену кажется, что вся его кожа буквально вибрирует под каждым, даже едва ощутимым прикосновением Исака. Они без труда минуют парадную дверь, но стоит добраться до квартиры, и начинаются проблемы, потому что сложновато искать ключи от двери, безостановочно целуясь и смеясь над своей же неловкостью. В конце концов, Исаку удаётся попасть своим ключом в замочную скважину, и, честно говоря, Эвен, блуждающий руками по его телу и покрывающий нежными поцелуями его шею, отнюдь не помогает. Эвен искренне радуется, что сейчас они живут отдельно, потому что так никто не застукает их с Исаком за тем, как неловко они практически вваливаются в квартиру через порог, чудом не растянувшись в обнимку прямо посреди прихожей. Весь их путь от входной двери до спальни превращается в то ещё испытание, потому что они просто не в силах перестать целоваться хотя бы на мгновение и то и дело практически теряют равновесие, в последний момент подпирая друг друга стенами. Они заваливаются на постель, неуклюже столкнувшись лбами при приземлении, и болезненно постанывают сквозь смех, взбираясь выше по постели и устраиваясь поудобнее. — Поверить не могу, что ты снял фильм обо мне, — шепчет Исак, перемежая каждое слово коротким ласковым поцелуем. Сладко выдохнув напоследок, он прижимается своим лбом ко лбу Эвена. — Я так сильно тебя люблю. Эвен слегка откидывается назад, внимательно смотрит на Исака и поглаживает большим пальцем уголок его губ. — Я собираюсь снять ещё множество фильмов о тебе, — тихо говорит он. — Собираюсь снять фильм о каждой версии нашей истории любви. В каждой из вселенных. Исак смотрит на Эвена словно загипнотизированный, медленно выдыхает и за шею притягивает его к себе, вновь накрывая его губы своими. И это соприкосновение — этот робкий, полный благодарности и любви поцелуй, — как погружение в забвение. Как погружение в космос между этой вселенной и следующей. Как погружение друг в друга.

________________________________________

Среда, 21:45.

Магнус: А где Исак и Эвен??? Эва: Должно быть, трахаются в ванной Вильде: Или в старой комнате Исака Нура: Пожалуйста, скажите, что они не занимаются сексом в моей комнате Мади: Я точно видел, как они крались куда-то около двадцати минут назад Юнас: Ты забил на свою собственную праздничную вечеринку? Типичный Исак Эскиль: О, да дайте ему уже потрахаться спокойно Он заслужил это! Крис: Поддерживаю Эва: И я, я тоже поддерживаю! Сана: Если они действительно занимаются тем, о чём вы говорите, то вряд ли ответят вам в ближайшее время Магнус: Лол, точно С днём рождения, Исак! Надеюсь, ты кончишь как раз к окончанию своего дня рождения! Юнас: О боже, Магс С днём рождения, бро

________________________________________

Четверг, 12:09.

— Малыш? — неуверенно зовёт Эвен, переодеваясь в чистую одежду после душа. Исак всё ещё нежится в постели и режется в игру на телефоне, поэтому, не отвлекаясь, отвечает ему лишь вопросительным мычанием. — Я тут подумал, — осторожно продолжает Эвен, натягивая футболку через голову и украдкой поглядывая на Исака. — Если хочешь, может, ты мог бы пойти к Марго вместе со мной сегодня. Ответом ему служит молчание. Поколебавшись, Эвен обходит постель и садится рядом с Исаком. — Почему? — едва слышно спрашивает тот. — Вчера... та ситуация с тем парнем... — Исак заметно мрачнеет, и Эвен невольно начинает нервничать ещё больше, но всё же заставляет себя договорить. — Разумеется, ты не обязан идти. Но я... малыш, я знаю, что это задело тебя куда сильнее, чем ты ожидал. И, безусловно, ты можешь поговорить об этом со мной или Эскилем, но Марго так хорошо помогла мне разобраться со своими чувствами и проблемами, что, может быть, она могла бы помочь и тебе. Исак вновь не отвечает, но Эвен приятно удивлён уже тому, что они всё ещё продолжают этот разговор, пусть и слегка односторонний. — К тому же, я как раз собирался поговорить с ней об этом сегодня, — мягко добавляет он, и это правда. — Я знаю, что ты не в восторге от идеи обсуждать всё с профессионалом, и не заставляю тебя. Возможно, вчерашняя ситуация — единичный случай. Но... Исак, если ты хочешь поговорить об этом, она может помочь нам. И снова Исак сохраняет молчание, но Эвен практически наяву видит, как крутятся шестерёнки в его голове, пока он обдумывает ответ. Поэтому Эвен терпеливо ждёт. — Она не будет возражать? — в конце концов, спрашивает Исак. Эвен удивлённо моргает и поспешно скрывает свою растерянность за напускным спокойствием: — Я могу написать ей и спросить. Но сомневаюсь, что Марго будет против. Исак всё ещё выглядит мрачным и хмурым, но всё же неуверенно кивает. Эвен целует его в лоб — прямо поверх пересекающей его крохотной морщинки, и выражение лица Исака слегка смягчается. — Я всё время буду с тобой, и ты сможешь уйти в любой момент, — напоминает Эвен. Исак вновь кивает и переплетает свои пальцы с пальцами левой руки Эвена, бездумно играясь с ними. Эвен уже знаком с этой нервной привычкой, поэтому расслабляет руку и просто даёт Исаку время обдумать всё и успокоиться, а сам садится рядом, берёт с тумбочки телефон и набирает сообщение для Марго.

________________________________________

Четверг, 15:30.

Исак сидит рядом с Эвеном, нервно ёрзает на месте и скользит слегка растерянным взглядом по комнате, цепляясь за случайные мелкие детали в обстановке. В целом он ведёт себя точно так же, как и Эвен в свой первый визит к Марго. Эвен берёт Исака за руку, переплетает их пальцы вместе и опускает их сцепленные руки на своё бедро, успокаивающе поглаживая Исака по тыльной стороне ладони. Они сидели в зале ожидания, когда Марго вышла в коридор и позвала их к себе в кабинет. Но с тех пор, как они втроём заняли свои места, никто не проронил ни слова. Марго тактично покашливает, бездумно поглаживает ладонью пустующую поверхность стола и первой нарушает эту неуютную тишину, с улыбкой интересуясь: — Эвен, как ты? Как прошёл выпускной? — Прекрасно, — искренне улыбается Эвен в ответ. — Церемония закончилась довольно быстро, а после неё мы с Исаком и моими родителями вместе поужинали. Мама так много фотографировала, что, пожалуй, может сделать целый отдельный альбом из тех снимков. Марго мягко улыбается: — Она просто очень гордится тобой. Эвен посмеивается и согласно кивает, и комната вновь погружается в тишину. Марго внимательно смотрит на них обоих, но очередной вопрос всё же вновь адресует Эвену: — Так почему сегодня вы решили встретиться со мной вдвоём? Эвен медлит, украдкой поглядывает на Исака, уставившегося на свои колени, и вновь смотрит на Марго. — Вчера был восемнадцатый день рождения Исака... — С днём рождения, — говорит Марго, и Исак бормочет в ответ тихое «Спасибо». — Я пришёл, чтобы забрать его из школы, и когда мы целовались на лавочке возле школьного двора, тот парень... — Эвен прерывается, чтобы глубоко вдохнуть перед тем, как повторить вслух те слова. — Он назвал нас педиками, — Исак рядом с ним ощутимо вздрагивает. — Сказал, что мы отвратительны. Марго расстроено вздыхает, но быстро нацепляет на себя профессиональную маску спокойствия: — Мне очень жаль, что вам пришлось столкнуться с чем-то подобным. Неважно, насколько вы в гармонии с самими собой: переживать подобное всегда трудно. Как ты себя чувствовал? Она не адресует вопрос кому-то одному, но Эвену кажется, что будет лучше, если он выскажется первым, чтобы помочь Исаку почувствовать себя увереннее. — Это больно, — говорит он и чувствует на себе взгляд Исака. — Не так больно, как в ситуации с Микаэлем, и не так больно, как когда я повторял нечто подобное себе, но всё ещё сложно не воспринимать их, понимаете? Больно уже просто от того, что кто-то желает причинить нам боль без какой-либо причины, и от того, что эти слова пробуждают плохие воспоминания. Особенно после того, как мы так долго и упорно трудились, чтобы оставить прошлое позади и двигаться дальше. — Вчера казалось, что ты в порядке, — тихо и слегка сконфуженно говорит Исак. Эвен нерешительно пожимает плечами: — Малыш, ты был очень расстроен. В тот момент я больше беспокоился о тебе, чем о чём-либо ещё. Исак выглядит слишком ошеломлённым и растерянным, чтобы что-то сказать. В конце-концов, он бормочет невнятное "Ох". Марго немного медлит на случай, если они продолжат свой диалог, и вновь заговаривает. — Разумеется, эти слова всё ещё задевают тебя, Эвен. Ты прошёл удивительный путь, и я горжусь твоими успехами и твоим выбором двигаться дальше, несмотря ни на что. И теперь ты знаешь цену словам. Тот человек — незнакомец — сказал те слова лишь из-за ненависти. Куда важнее то, что теперь ты понимаешь: он неправ. И каждый, кто говорил или когда-нибудь ещё скажет вам нечто подобное — неправ. Важно говорить об этом, чтобы ты сам помнил и знал это. Эвен кивает, и Марго переводит взгляд на Исака. — Исак, — мягко зовёт она. — Что ты чувствовал, когда услышал те слова? Удивившись тому, что вопрос адресован ему напрямую, Исак бросает быстрый, полный надежды взгляд в сторону Эвена, но, в конце концов, тихо бормочет в ответ: — Я вроде как... испугался. И начал кричать... Я был так зол. Такое не случалось прежде. — Никто прежде не говорил тебе ничего подобного? Исак хмурится и качает головой. — Такое оскорбительное — нет. Но… за год до того, как я совершил каминг-аут, был один парень, Элиас. Он тусовался со мной и моими друзьями и говорил обо мне нечто подобное. Эвен крепко сжимает руку Исака в своей: он знает эту историю, но слушать её во второй раз совсем не легче, чем в первый. — Я раньше никогда толком не защищался от таких нападок, потому что боялся, что как-то выдам себя, — тихо продолжает Исак. — И мне кажется, часть меня верила, что Элиас прав. Но... но вчера… Я так долго привыкал принимать себя таким, какой я есть, и Эвен очень помог мне с этим. И в самом начале, даже если я и не мог спокойно называть себя геем, я никогда не считал, будто что-то не так с нами. С нашими отношениями. — Поэтому ты разозлился, когда тот парень назвал ваши отношения ненормальными, — заканчивает за него Марго, и Исак кивает в ответ. Кажется, он и сам не осознаёт, каким разговорчивым вдруг стал: он просто не может остановиться, наконец, позволив себе выговориться. — Меня и самого удивило то, как сильно я разозлился, — добавляет Исак. — Я лишь... не хотел и дальше просто мириться с таким отношением. Не мог позволить кому-либо говорить о нас подобное. — Как ты думаешь, это злость на конкретного человека или на всех тех людей, что долгое время внушали тебе, что ты — ненормальный? — спрашивает Марго. — Ты сказал, что прежде никогда не защищал себя. Как ты думаешь, может ли быть так, что возмущение, столь долго копившееся в тебе, просто наконец нашло выход? Исак какое-то время молчит, обдумывая её слова, и, наконец, неуверенно кивает: — Возможно? Отношения с Эвеном помогли мне принять себя и... и я не собираюсь больше кому-либо позволять говорить, что со мной — с нами — что-то не так. Марго кивает с улыбкой: — Хороший жизненный принцип, — она смотрит на них обоих. — У каждого из вас в прошлом был опыт, когда люди негативно отзывались о вашей сексуальной ориентации и вынуждали вас чувствовать себя ненормальными. То, что сейчас вы здесь и вы вместе, показывает, насколько больших успехов вы достигли в борьбе со своим прошлым. Но это вовсе не значит, что ситуации, подобные вчерашней, больше не будут вас задевать. Исак, — продолжает она, — Эвен довольно много рассказал мне о ваших отношениях, и теперь я вижу, что вы прекрасно чувствуете друг друга. Я хочу, чтобы вы оба пользовались этим. Когда или если что-нибудь подобное повторится, говорите друг с другом. Говорите о том, что чувствуете, и успокаивайте друг друга. Это поможет. — Эвен отлично справился вчера, — помедлив, признаётся Исак, с улыбкой поглядывая на Эвена. — Он успокоил меня, помог мне перестать думать об этом и снова почувствовать себя хорошо. Эвен знает это. Знает, что помог Исаку, и знает, что помогал ему миллионы раз за последние шесть-семь месяцев их отношений. Но то, как прямо и искренне Исак говорит об этом, приятно удивляет его. Эта честность по отношению друг другу — то, что Эвен ценит в их отношениях больше всего. — Исак много раз делал для меня то же самое, — добавляет Эвен. Марго одобрительно улыбается: — Продолжайте в том же духе. Продолжайте говорить. И вы будете в порядке. Они будут в порядке.

________________________________________

Пятница, 15:43.

Когда Эвен в пятницу возвращается со смены в кафе, Исак сидит на кровати с ноутбуком на коленях. — Привет, малыш, — здоровается Эвен, доставая из рюкзака свой рабочий фартук и бросая его в приготовленную для стирки кучу белья на полу. Ему требуется секунда, чтобы понять, что ответом ему служит полнейшая тишина. Эвен переводит взгляд на постель и сталкивается со встречным внимательным взглядом Исака. — Как долго мы вместе? — ровным голосом интересуется Исак. — Полгода или около того, — в замешательстве отвечает Эвен. — Полгода или около того? — сухо повторяет Исак. Ах, так он увидел новое видео «Хэй Бриксби». Что ж. — Исак, — мягко зовёт Эвен, влезая на постель и подбираясь поближе к его коленям. Исак хмуро смотрит на него и после секундного промедления убирает ноутбук в сторону, позволяя Эвену занять его место. — Впервые я поцеловал тебя двадцать восьмого октября, — с нежностью продолжает Эвен, наблюдая, как самую малость смягчается выражение лица Исака. Эвен придвигается чуть ближе, ласково касаясь кончиками пальцев его коленей. — Я поцеловал тебя вновь двадцать пятого ноября. И девятого декабря мы окончательно разобрались в наших отношениях. Прошло семь месяцев и двадцать пять дней с нашего первого поцелуя, шесть с половиной месяцев с тех пор, как мы официально стали встречаться, и десять недель с того момента, как мы стали жить вместе. И каждый день я всё ещё не могу поверить в свою удачу — в то, что могу называть тебя своим. Исак неотрывно смотрит на Эвена до тех пор, пока тот не заканчивает говорить, и выглядит таким поражённым и восхищённым, что можно почувствовать, как рушатся подобно карточному домику все его страхи и сомнения. Придвинувшись к Исаку так близко, что между их губами остаётся буквально несколько сантиметров, Эвен с улыбкой шепчет: — Ну как я тебе? Исак ещё несколько секунд пребывает в ступоре, потом медленно пробегается кончиками пальцев по шее Эвена, мягко зарывается в его волосы и склоняет ближе к себе — так, чтобы соприкоснуться с ним кончиками носов. — Ты потрясающий, — бормочет он и нежно целует Эвена, ласково прихватывая губами его нижнюю губу. Эвен отвечает на поцелуй, закрывая глаза и сминая губы Исака так мягко, почти невесомо, но вместе с тем до дрожи чувственно. — Знаешь, — выдыхает он задумчиво, когда поцелуй прерывается, — думаю, нам стоит протестировать твои познания в наших отношениях. Раз уж ты так серьёзно отнёсся к тому, знаю ли я все эти штуки. Исак закатывает глаза, и Эвен невольно расплывается в улыбке при виде этого жеста. — Я знаю всё о наших отношениях, — уверенно говорит Исак. — Спроси у меня что угодно, я отвечу. Эвен думает довольно долго, прежде чем спросить: — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя? Эти слова застают Исака врасплох, и он удивлённо моргает, прежде чем расплыться в довольной улыбке и с сияющим взглядом притянуть Эвена ещё ближе к себе: — У меня есть кое-какие мысли по этому поводу. Когда Исак тянется за новым поцелуем, Эвен встречает его на полпути.

________________________________________

Суббота, 19:42.

Эвен изучает в зеркале результаты своего двадцатиминутного труда по укладке волос, удовлетворённо кивает отражению и возвращается в спальню, где Исак мучительно выбирает между двумя разложенными на кровати рубашками. — Не можешь решить? — любопытствует Эвен. Исак бросает на него рассеянный взгляд: — Хочу хорошо выглядеть. Эвен становится рядом с ним, прижимаясь плечом к плечу, и внимательно изучает обе рубашки, после чего указывает на ту, что глубокого серого цвета: — Бери эту. Мы будем дополнять друг друга. Исак со смешком пихает его локтём в бок, но берёт выбранную им рубашку и накидывает её на плечи. Он уже тянется к пуговицам, но Эвен мягко отталкивает его руки и сам застёгивает одну пуговицу за другой, начав с самой нижней — Обычно ты их расстёгиваешь, — невинно замечает Исак. Эвен досадливо цокает: — Никаких грязных разговорчиков на вечеринке Саны. — Не такие уж они и грязные, — возражает Исак, закатывая глаза. — К тому же, мы всё ещё дома. Эвен застёгивает верхнюю пуговицу, аккуратно разглаживает ткань на груди Исака и накрывает ладонями его плечи: — Ты выглядишь потрясающе. — Ты тоже, — с улыбкой отзывается Исак и коротко целует его в губы. — Готов идти? — Готов, — кивает Эвен. Они выходят из квартиры, запирают дверь и спускаются вниз по лестнице, крепко держась за руки, и Эвен мысленно представляет, как всё это выглядит со стороны. Как камера снимает их со спины, когда они выходят на улицу, приближает в кадре их переплетённые пальцы и неторопливо устремляется ввысь, к ясному небу и яркому солнцу. И даже когда на фоне начинает играть финальная тема, а на экране идут титры, Эвен знает: их фильм продолжается.