Кукла ВИНОвата.

      Падающие с неба капли дождя сначала тихо шептались о своих намерениях, разбиваясь о мокрый асфальт, а потом начали барабанить всё настойчивее, словно напоминая городу, что сегодня он не будет таким, каким привык казаться. Йокогама просыпалась под серым занавесом облаков, и дождь, словно старая пленка, покрывал улицы мутной влагой.       Вода стекала по крышам, собираясь в мелкие ручейки, которые сливались в лужи, отражая тусклый свет фонарей и неоновых вывесок. Каждый шаг прохожего сопровождался тихим всплеском, и город казался одновременно живым и уставшим, словно дышал сквозь мокрую пелену. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом сырой земли и солёной морской воды, что доносилась с залива.       Зонты раскрывались, как грибы после дождя, разноцветные пятна на фоне серых зданий и мокрой мостовой. Машины медленно плескали по лужам, оставляя за собой полосы брызг, а прохожие, укутанные в плащи и капюшоны, спешили по своим делам, стараясь не задерживаться под этим небом, которое казалось бесконечным.       В витринах кафе и магазинов отражались мерцающие огни, приглашающие укрыться от непогоды, но улицы оставались пустынными и холодными. Ветер, подхватывая капли, играл с ними, заставляя танцевать в воздухе, прежде чем они разбивались о землю. Йокогама в этот день была словно затерянной между мирами - между шумом дождя и тихими мыслями тех, кто смотрел на неё из-за стекла, ожидая, когда же прекратится этот бесконечный плач неба.       Тонкие пальцы крепко сжимали чёрный зонт, словно это был единственный якорь в этом влажном и холодном мире. Светлые волосы, слегка влажные от дождя, прилипали к шее и вискам, придавая лицу ещё более загадочное выражение. Девушка шла по мокрому тротуару неспешно, но каждое её движение было выверено и точно, будто она знала, что за каждым поворотом её что-то поджидало.       Капли дождя тихо барабанили по ткани зонта, создавая ритм, который сливался с её размеренным шагом. Тени от фонарей играли на её лице, скрывая глаза в полумраке, но в них горел холодный огонь - смесь решимости и скрытой боли. Многоквартирное здание, к которому она приближалась, казалось серым и безликим, но для неё оно было чем-то большим - воротами в прошлое, которое она была готова встретить лицом к лицу. Она не спешила, будто время для неё растягивалось, позволяя прочувствовать каждый звук, каждый запах дождя, который смешивался с городским воздухом. Зонт слегка наклонялся вперёд, защищая её от непогоды, но не скрывая от мира того, что она несла с собой — тайну, которую никто ещё не должен был разгадать.       Тонкие каблуки тихо отдавали лёгким эхом по бетонной лестнице, поднимаясь всё выше и выше. Каждый шаг отдавался в груди Льюис ускоряющимся биением сердца - оно стучало так громко, что казалось, будто хочет прорваться наружу, вырваться из груди и предупредить о грядущем столкновении с неизведанным. Влажный запах сырости и старой краски смешивался с едва уловимым ароматом её собственных мыслей - тревоги, решимости и скрытого страха.       Мокрый зонт в её руках слегка дрожал, словно отражая внутреннее напряжение. Лестничные пролёты тянулись бесконечными ступенями, а тусклый свет ламп едва освещал её путь, оставляя тени, в которых прятались воспоминания и догадки. Она знала - за одной из этих дверей скрывается тот, кого она ищет.       Тем временем, в небольшой квартире на том же этаже, Чуя сидел на полу в позе лотоса. Его взгляд был сосредоточен и напряжён, а пальцы аккуратно разглаживали разбросанные перед ним листы бумаги. На них — заметки, даты, адреса, фотографии, фрагменты из переписки. Всё то, что он собрал о загадочной незнакомке, которая каким-то образом узнала его адрес и теперь, возможно, покушается на его жизнь. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и редкими вздохами. Парень глубоко вдыхал, пытаясь удержать в голове цепочку фактов, но в душе ощущал, как растёт тревога - кто она? И зачем пришла? — Что-то не сходится... — бормотал юноша себе под нос, накручивая на палец прядь рыжих волос. — Как связан Танака с этой Куклой? Ещё и Дазай на работе под руку лезет постоянно, не сосредоточишься как следует...       Время словно замедлилось, и два сердца - одно в движении, другое в ожидании - приближались к неизбежной встрече, которая могла изменить всё. Льюис остановилась перед дверью, за которой, казалось, сгущалась сама суть её тревог. В коридоре пахло старым деревом, влажной пылью и чем-то неуловимо металлическим - запахи, которые всегда ассоциировались у неё с ожиданием и неизвестностью. Она сжала ручку зонта так сильно, что костяшки побелели, и только тогда заметила, как дрожат пальцы.       Грудь сдавило, дыхание стало рваным, и каждый вдох казался борьбой за контроль. Она пыталась дышать глубже, медленнее - вдыхай, выдыхай, вдыхай, выдыхай. Её сердце колотилось в висках, в горле стоял ком, а в животе разливалась липкая, холодная пустота. Всё тело будто знобило, несмотря на тёплую куртку и влажный воздух после дождя. Страх подкрадывался исподтишка — не резкий, а вязкий, настойчивый, словно кто-то медленно затягивал вокруг неё невидимую петлю. В голове вспыхивали мысли: а если он узнает? Если всё пойдёт не так? Если он окажется не тем, кого она ищет? Или, хуже того, именно тем, кто ей нужен? Она вспоминала, как тщательно выстраивала этот момент — каждое слово, каждый шаг, даже то, как будет стоять перед дверью, как поднимет руку, чтобы постучать.       Всё было под контролем. Всё шло по плану. И всё-таки — эмоции, словно дикие звери, рвались наружу, царапали изнутри, мешали думать ясно. Она злилась на себя за это, за то, что позволила страху стать почти осязаемым. Её разум пытался выстроить логическую цепочку: ты знаешь, зачем ты здесь, ты готовилась, ты сильнее этого. Но тело не слушалось - ладони вспотели, дыхание сбилось, даже зонт в руках казался слишком тяжёлым. Она стояла, не решаясь поднять руку к двери, и в этот момент поняла — никакой план не защитит от того, что происходит внутри. Её страх был не только о том, что будет дальше, но и о том, что она сама может сделать, когда наконец встретится с ним лицом к лицу.       Окружённый хаотичным морем бумажных листов, Чуя со стороны казался обманчиво спокойным. Внутри всё кипело — мысли метались, сталкивались, разлетались осколками, как стекло на асфальте. Пальцы нервно перебирали листы: здесь — даты, там — имена, на этом — отрывки переписки, на ещё одном — адрес, который он никогда никому не сообщал.       Он быстро, почти с раздражением, менял местами заметки, пытаясь выстроить из них хоть какую-то логическую цепочку. Сначала складывал их по хронологии, потом по темам, потом по степени странности, но каждый раз получалась лишь ещё более нелепая картина. Всё не сходилось: факты противоречили друг другу, детали не стыковались, а между строк сквозила чужая, чуждая ему логика. Чуя щурился, вглядываясь в почерк, будто надеялся выловить хоть одну ускользающую деталь, которая объяснит всё разом. Он раздражённо отбрасывал один лист, тут же хватал другой, снова менял местами — и всё сильнее чувствовал, как в груди нарастает раздражение, переходящее в злость.       Всё выглядело так, будто кто-то нарочно расставил ловушки, подсовывая ему разрозненные куски чужой жизни. Он чувствовал себя загнанным в угол: чем больше информации, тем меньше ясности. Лоб покрылся испариной, а дыхание стало тяжелее — мозговой штурм, который должен был дать ответы, только множил вопросы. Он сжал в руке очередной лист, скомкал его, бросил в сторону и закрыл глаза, пытаясь нащупать в этом хаосе хоть одну ниточку смысла. Но даже в темноте за веками не смыкались глаза — перед внутренним взором вспыхивали чужие слова, адрес, имя, дата. Всё это было слишком странно, слишком лично, слишком опасно, чтобы оставить без ответа.       В этот же момент Льюис, стоящая с другой стороны двери, глубоко вдыхает, пытаясь заглушить бурю эмоций внутри. Её пальцы дрожат, но она собирает волю в кулак и стучит. В голове — поток мыслей, противоречивых и навязчивых: «Я всё спланировала, всё идёт по плану, я готова». Сердце словно хочет вырваться наружу, грудь сжимает тревога и страх, но разум отчаянно пытается удержать контроль.       Тонкая девичья рука поднимается и стучит в дверь напротив. Звук получился очень глухим, что его можно было легко не услышать, но Чуя — обладатель хорошего слуха(благодаря профессии). Для него звук ощущался, как из другого мира, но даже так он вывел его из "равновесия" и заставил подпрыгнуть на месте, да так, что листы вокруг заколыхались и распластались в разном порядке, нарушая порядок, который мафиози выстраивал, потратив кучу времени и клеток мозга. — Это она, — Накахара не узнал собственный голос. Низкий и хриплый до неузнаваемости. Дазай бы точно подметил это и стал подшучивать, но в такой ситуации явно не до смеха. Сейчас ему подорвут дверь, нападут, заламают руки за спину, прострелят в голову и повесят на стене в доме как трофей. — Так, что за бред, я же эспер, — помотав головой, парень быстро поднялся на ноги и направился к двери.       Чем ближе к железной преграде, тем тише становились его шаги до такой степени, что у самой цели Чуя уже парил над полом с помощью управления гравитацией. В глазок смотреть не рискует, вдруг через него выстрелят... Да, жизнь мафиози и не такой паранойе научит. Накахара резко дёргает ручку и открывает дверь, сразу подвергая нежданного гостя воздействию гравитации, поднимая того в воздух и глядя сразу прямо в лицо. На удивление, перед ним была действительно девушка, ниже него. На лице парня было отчётливо видно растерянность и непонимание ситуации. — Ты очень гостеприимный, — говорит Льюис, глядя сверху вниз на мафиози. На фото в базе данных у него оба глаза голубые, но в реальности правый является карим, что показалось девушке очень красивым явлением. Оба цвета были яркими по-своему, но так хорошо дополняли друг друга, будто на фото кто-то специально сделал так, чтоб внешность Чуи была более блёклой. Особенно это видно по волосам, которые ранее казались ближе к каштановому, а на деле насыщенный рыжий цеплял глаз и по-странному подходил к цветовому "решению" в глазах. Фотограф явно завидовал такой уникальной внешности Накахары. — Может, отпустишь? У меня нет оружия. Чуя быстро осматривает гостью на предмет колюще-режуще-дробяще-стреляющих примочек, но их не было обнаружено, что по-своему обрадовало и удивило одновременно. Отыскав под собой опору, Льюис подняла упавший зонтик, который успел подсохнуть за то время, что она тёрлась у двери, набираясь смелости для стука. Она резко развернулась на пятках к Накахаре лицом, от чего тот снова дёрнулся, но вместо ожидаемого выстрела его ожидает протянутая для пожатия рука. — Льюис Кэрролл, эспер из Великобритании, приятно познакомиться, Накахара Чуя.