Цветущей сакуры пенёк

      Конничи-ва, читатель-сан. В смысле, здравствуйте, уважаемые. Шелк свитка принял паутину первых иероглифов. Вечный союз шелка и туши, соединенных кистью, рождает слово… Говорят, в дальних странах пишут перьями. И тогда слово поднимается в небо, словно птица. Пусть так. Тогда мое слово струится, словно горный ручей. Впрочем, к делу.       Позвольте представиться: Урукуру Ханава. Ронин [1]. Хотя местные предпочитают просто Красный Колдун. По поводу «Красный» уточняю сразу: мои политические убеждения тут ни при чем. Равно как и склонности к огненной магии. Просто, я - рыжий. Крайне редкий в здешних краях цвет волос. А колдун – это констатация факта. Ремесло у меня такое. Фамильное, как и волосы.       Вот и сейчас возвращаюсь с побережья после осмотра систем противодраконьей обороны. Поездка довольно формальная. После того, как Черный Дракон сгинул невесть где уж больше года тому как, на острове Мож-Ай стало спокойно. Только расслабляться не стоит. Хоть сразу полдюжины храбрых самураев в стихах и прозе бахвалятся тем, что это именно они сгубили Черного. Врут. Уж больно матерый был драконище. Такой, либо сам издох, либо наследники загрызли.       Теперь Черный-тян [2] доказывает сородичам право наследовать за убиенным папашей. И пока он это делает, жечь и грабить Мож-Ай некому. Надеюсь, распря затянется.       На острове и без того проблем невпроворот. Как-то все сразу навалилось. Не иначе, монахи на горе Выш-Кэ неусердно молятся, а сдаётся мне, и саке втихаря попивают. Но с год назад у нас тяжело заболел наместник микадо на Мож-Ае благородный глава клана Кучаку - Юрасу. Старик жив и поныне, но с постели не встает и едва ли уж поднимется. Род Кучаку правит островом уже триста лет, и микадо не склонен изменять этой традиции. Так что, получив известие о болезни отца, старший из сыновей Юрасу - Икаку примчался из столицы в качестве нового наместника.        Его корабль причалил к родному берегу через день после разрушительного цунами. Отчего молодой Кучаку-доно [3] вместо родового поместья отправился по прибрежным деревням организовывать восстановительные работы.       Не успели с завалами разобраться, микадо затеял войну. И чтобы второй сын старого Кучаку смог возглавить достойный отряд, его старшему брату пришлось сильно постараться. Но войско Икаку снарядил честь по чести. Достоинство благородного клана не пострадало.       У Кучаку с этим строго. Сдается мне, некий комплекс по поводу того, что сей древний и знатный род управляет большим, богатым, стратегически важным, но крайне удаленным от просвещенной столицы островом, в клане имеется. Остров-то, и правда, дальний. Говорят, даже в далекой стране пшеничного саке есть поговорка «загнать за Можай», в смысле – в глушь несусветную. Я б на месте Кучаку гордился такой известностью, а те обижаются.       Так или иначе, а войско снарядили. Но как после этого Икаку исхитрился собрать ежегодную рисовую подать, я с ходу не понял. Точнее, сперва решил, что, коли возглавляемые лично Икаку сборщики грабят крестьян весьма умеренно, а в наиболее пострадавших местах – чисто символически, то значит молодой Кучаку сумел договориться с микадо о снижении платежа или отсрочке.       Но я ошибался. Сомневаться в услышанном на побережье причин нет. Очень может статься, молодой Кучаку Икаку затеял такое, от чего плохо станет всем. Надо срочно вмешиваться.       Почему я? Во-первых, как я уже заметил, дурак ли молодой аристократ или шпион, не знаю, но мало от его задумки никому не покажется. Во-вторых, кто бы что там ни думал, Мож-Ай - мой остров. Не хочется расстраивать господ Кучаку, но хозяин тут я. И беспредельничать на моей земле не дам никому.       Мой паланкин свернул за поворот бегущей между живописных, но диких холмов предгорья дороги, и замер.       - Что случилось, Коль-Ан? – спрашиваю я у одного из моих стражей.       - Разбойники, Ханава-сан.       - Так в чем же дело?       - Свидетелей многовато, - застенчиво покосился на едва показавшуюся над лесом молодую луну Коль-Ан.       Вообще-то моим мальчикам на фазы луны плевать. Надо будет, они и среди бела дня кого хочешь порвут. А вот лишних людей стесняются жутко. Так что повезло нынче кому-то не по заслугам. Или не повезло?       На дороге сгрудился перепуганный купеческий караван. С учетом численности атаковавшей их банды, без шансов. Вот только соблазненные припозднившимся караваном разбойники увлеклись и не заметили свернувший с южной дороги отряд клана Кучаку. Во главе с молодым Икаку-доно. С фактическим главой клана я лично не знаком. Но кто ж еще по государственной дороге верхом на лошади ехать может? Так и дорог на всех не напасешься.       Высокий стройный мужчина спокойно положил руку на рукояти мечей, наблюдая за тем, как его люди дорезают деморализованных разбойников. Затем холодно кивает спасенным купцам. Те торопливо благодарят благодетеля и быстро сматываются от греха подальше.       - Лекарская помощь не требуется? – обозначаю наконец свое присутствие.       До ответа дайме [4] не снизошли. Меня пристально рассматривают с чуть показным равнодушием. Все-таки встретить на пустынной вечерней дороге колдуна всякому чревато. Но показывать свою тревогу - ниже достоинства человека клана Кучаку.       А еще наш молодой правитель явно склонен к пижонству. От поместья полдня пути, а он в белоснежном хаори, [5] словно на прогулке в дворцовом саду микадо. Плащика потемнее в дорогу не нашлось? Хотя, ему идет. Особенно в сочетании со сложной прической и драгоценной сбруей лошади и сложной прической с кучей столь же белоснежных заколок в черных волосах. Он каждый день так наряжается, или встреча с нехорошими людьми, слухи о которой дошли до меня ненароком, прямо-таки здесь и сейчас назначена? С другой стороны, прическа может оказаться прежде всего средством предосторожности: очень может быть, заколки – еще и метательные ножи по совместительству.       - Ты – колдун Урукуру Ханава?       - Вы правы, Кучаку-доно.       - Удачно. Дела требуют провести в этом диком краю наших владений несколько дней. Твой дом, колдун, - наиболее подобающее место, в котором я мог бы остановиться. Едем же скорее. Любоваться серебром лунного света на ветвях лучше с расстеленной на веранде циновки чем из седла.       На этом Кучаку Икаку счел разговор законченным и тронул коня с места. Это он так переночевать у меня попросился? Отвык я что-то от аристократических замашек. Со старым Юрасу общался редко. Он предпочитал вышкинских монахов. Дела чаще сводили с его младшим братом Ёмито. Тот при всем своем благородстве снобом не был. Только погиб он три года назад в схватке с Черным драконом. Был бы жив, все стало б гораздо проще… Извини, Ёмито-сан, если мне придется свернуть башку твоему зарвавшемуся племяннику, но сам напрашивается, решив обстряпать недостойное дело в моем доме. Впрочем, убивать не поговорив, не в моих правилах, ты знаешь. Так что, посмотрим.

***

      - Прошу простить, Икаку-сама, [6] но долг требует покинуть вас на некоторое время. Ночь – время колдунов. А в ночь молодой луны работы особенно много.       Гость икнул и кивнул. Говорить у него уже получалось с трудом. То ли зелье нынче особенно удалось, то ли молодой Кучаку совсем пить не умеет, но после трех пиал саке развезло его основательно. До меня ему нет никакого дела. Остатки затуманенного саке внимания самурая переключились на прислуживающую ему за ужином Харуки.       - Эй, девка… А ты того…. красивая… Проводи меня в мои покои…       - Да, господин.       Девушка безропотно подставляет плечо тяжело повисшему на нем дайме. Я успокаивающе подмигиваю Харуки. Она робко улыбается мне в ответ.       Все будет хорошо. Хотя бы потому, что намерения у Икаку могут быть сколь угодно грязными, но кондиция едва ли позволит нечто, серьезнее запущенных под девичье кимоно рук. Да и братья Ан страхуют. Впрочем, Харуки - девушка сообразительная, сама все понимает.       Она – сирота. Потеряла семью во время массового налета драконов три года назад. С тех пор живет у меня. Мы достаточно хорошо изучили друг друга, чтобы доверять. Она все сделает, как надо, а я пока в вещах господина Кучаку пороюсь. Благо, его люди после чашки риса с соусом из опиатов мирно и крепко продрыхнут до утра.       Задумчиво закрываю шкатулку. Дело еще гаже, чем об этом в порту болтали. Ну, ладно – не гаже, но хлопотнее. Надеюсь, мои люди уже привели гостя в состояние, в котором он станет говорить со мной об интересующих меня вещах.        Подхожу к сёдзи [7] в покои гостя. Чего-то у них там подозрительно тихо? Нет, все нормально. Три белых волка - братья Коль-Ан, Мить-Ан и Петь-Ан надежно контролируют лежащего мордой в циновку Икаку. Перекинувшийся в человечий облик глава моих стражей и местного клана оборотней дядя Анов Кузь-Я надежно связал его по рукам и ногам, затейливо сцепив первое со вторым. Теперь скромно стоит в уголочке с обнаженным вакидзаси. [8] Будто упакованный им человек может хотя бы пошевелиться.       Он дышит-то через раз. Потому как поставивший лапы по сторонам от головы дайме Петь-Ан, вывалив язык, своим носом в затылок пленнику едва ни тычет. А из пасти любящего порыться в помойных кучах паренька наверняка разит просто нестерпимо. Кстати об оружии. Даже сильно пьяный Кучаку меч выхватить успел. Вон он отдельно от ножен на полу валяется. Так, при такой недетской шустрости Икаку-сан девушку, случайно, не обидел?       Вроде, нет. Харуки невозмутимо сидит на приготовленной для Икаку постели и вылавливает палочками вишенки из банки с компотом. Весьма изысканно, между прочим, это делает.       - Что здесь происходит? – начинаю изображать клинического идиота.       - Икаку-сама был так великодушен, что возжелал разделить со мной ложе. Но недостойная Харуки оробела и испугалась. А мальчики пришли мне на помощь, - жизнерадостно докладывает жертва насилия.       - И?...       - Он, гад, Мить-Ана за ухо укусил, - сообщает чуть сконфуженный Кузь-Я.       Оставляю его замечание без внимания, просто чтоб не рассмеяться. Уж больно ярко представилась картина того, как благородный Икаку вцепляется зубами в ухо волку. Поэтому хмурю бровь и тревожно обращаюсь к Харуки.       - С тобой все в порядке?       - Ах, мой господин! Стоит ли беспокоиться о сломанном цветке! Судьба его предрешена. Только темные воды старого пруда погасят пламя моего стыда…       В каком романе она это вычитала?! Но углубиться в литературоведческие изыскания помешал рев Коль-Ана:       - Ты чё – дура совсем?! Я ж из того пруда пью!       - Не о всякой потере стоит скорбеть, девочка, - возвращаюсь к высокому штилю, но тут же плавно перехожу на деловой. - Следует наказывать порок, а не жертву порока. Для того, кто вероломно злоупотребил гостеприимством, есть два пути смыть бесчестье: смерть или женитьба. Выбирать тебе, Харуки.       Девушка задумалась, сосредоточенно вылавливая последнюю вишневую ягодку из банки.       Стоп! Мы для кого весь этот театр Кабуки бесплатно показываем?! Хмель с Кучаку давно как рукой сняло, и теперь он лежит себе – в раздвинутую седзи луной любуется, типа, все происходящее его ни каким боком не касается. Вот ведь, что значит аристократ в бог знает каком поколении. Хоть бы один мускул на лице дрогнул. Молодец.       Тем временем Харуки отставила в сторону банку с компотом и впервые посмотрела на связанного самурая.       - Не надо его убивать, Ханава-сан.       - Замуж за него хочешь?       - Кто ж за дайме не хочет? Только…. Неправильно это, когда против воли. Сами решайте, как быть, Ханава-сан.       - Хорошо, я тебя услышал, Харуки-тян. Все могут идти отдыхать.       Перед тем, как покинуть покои, Кузь-Я хватает Икаку за волосы и усаживает его передо мной спиной к стене. Кстати, судя по развороченной прическе, мысль о спрятанном в ней оружии пришла в голову не только мне. Или это защищающая свою девичью честь Харуки в волосы бедолаге вцепилась?       Несколько минут молча смотрю на Кучаку, который по-прежнему невозмутимо спокоен и не только заговаривать со мной первым не собирается, но и глядеть на меня не желает. Извернулся в сторону, типа, Луной любуется.       - Вы ничего не хотите мне сказать Икаку-сама?

- «Светит луна…. Нет, не она. Зоря так нежна…. Опять, не она. Образ ее растаял как сон Открываю глаза: Облом».

      И все это без тени самоиронии на лице! Ну, разве он не красавец? С ним просто приятно иметь дело. К делу и перейдем:       - Как вы собираетесь возвращать долг купчихе Ронгику?       При этом пересаживаюсь так, чтобы быть сбоку от собеседника, а то у него ж шею заклинит. Пусть панно на противоположной стене любуется. Вполне симпатичные журавлики, по-моему. Жаль, в темноте их совсем не видно. Хотя, ему все равно, лишь бы на меня не смотреть. Ну, требует этикет разговаривать с простолюдином, повернувшись к нему спиной или боком, и хоть тут тресни! Культура. Куда ж против нее?       - Так этот недостойный спектакль устроен, ради возможности покопаться в моих вещах?       - Нет, что вы. Для этого достаточно вас усыпить. Вязать пришлось, чтоб вы от разговора не увильнули.       - Для того, чтобы уйти от разговора, не обязательно убегать от собеседника.       - Верно. Но выслушать меня вам придется. Сперва позвольте мне окинуть взглядом недавнее прошлое. На редкость разрушительное цунами и неожиданная война опустошили остров. Но микадо снизить ежегодную подать отказался. А от населения нечего ждать, кроме голодных бунтов. Закрома клана тоже оказались не в силах покрыть недостачу. Тогда вы решили обратиться к процентщице Ронгику. Надеялись расплатиться добычей, которую брат с войны привезет? Но война затянулась, а срок погашения долга уже пришел. Появиться сейчас, когда платить вам нечем, в столичной конторе Ронгику – это публичный скандал и позор всему клану. Тогда вы пригласили процентщицу-сан сюда. Чтоб без лишних свидетелей договориться об отсрочке. Или грохнуть решили тетю-процентщицу? Неважно. Потому что она сюда не приедет. Вернее сказать, приедет, но через месяц, когда сумма просроченного долга удвоится и станет вовсе неподъёмной. Бесчестно, полагаете? Верно. Только судиться с Ронгику-сан вы не станете, потому что подписывали договор не как частное лицо, а от имени наместника Мож-Ая. Трепать в суде имя отца и микадо вы не готовы. И сеппуку не поможет: кровь смоет позор, но не долг. Да и не нужны Ронгику ни ваш рис, ни ваша жизнь. Ей Мож-Ай нужен.       Делаю паузу, чтобы убедиться в том, что меня внимательно слушают. Судя по тому, что на три веселых иероглифа меня еще не послали, слушают, и весьма внимательно. Продолжаю.       - Ронгику-сан уж лет десять как вдова. Вышла замуж за базарного менялу, который скоропостижно умер через месяц после свадьбы. Вдова же быстро превратила рыночный ларек в крупнейшее кредитное заведение столицы. Говорят, что без сделок с контрабандистами тут не обошлось. Поэтому, взяв вас за горло, она предложит вам жениться на ней. Фамилия Кучаку и отдаленный остров на пересечении кучи морских путей - золотое дно для подобных делишек.       - Она полагает, я не сумею справиться со вздорной бабой?       - Она полагает, что при первых признаках сопротивления ее воле вы просто не проснетесь. Статус вдовы ее вполне устроит.       - Чего хотите вы?       - Я очень боюсь, что следом за контрабандистами на острове начнут хозяйничать пираты. Прельщённые их золотишком, налетят драконы. Разгонять все это безобразие микадо пришлет войска. В общем, хана острову. А я здесь живу и уезжать не планировал.       О том, что, услышав портовый треп о предстоящей тайной встрече аферистки Ронгику с новым наместником, я заподозрил молодого Кучаку в сговоре с ней, вслух говорить не стоит. Будь оно так, я бы просто сорвал эту встречу, вправив мозги, в крайнем случае - пришибив шибко предприимчивого самурая. Но теперь его надо просто спасать.       - Что вы обо всем этом думаете, Ханава-сан?        Более внятной просьбы о помощи я, видимо, не дождусь. А помогать больше некому. Старый Юрасу – дед крайне властный. При нем много послушных исполнителей, но нет толковых советников. Тех, кого просто не хватило еще очень неопытному наместнику Икаку.       - До встречи с Ронгику около месяца. За это время мне следует найти тысячу мер риса для выплаты долга с процентами, а вам – жениться.       - Чего вы хотите взамен?       - Не слушать те гадости, что монахи Выш-Кэ так охочи про меня рассказывать. И в качестве совсем необязательного пожелания, женитесь на Харуки-тян. Хорошая девушка. За две-три недели едва ли найдете лучше.       - Только пожелание?       - Да. Я не хочу, чтобы после свадьбы вы ежедневно мстили Харуки за собственное унижение. Девочка этого не заслужила.