Чудо-блокнот

— То есть Стинг ворвался в мой дом, чтоб похитить мое нижнее белье, пока ты сопел на моей кровати в обе дырочки, устроил погром, сковал тебя заклятьем и собрался устроить пожар, подпалив собственные волосы, потому что представил, как сексуально смотрятся на мне мои кружева?! — заклинательница неодобрительно оглядела полуголого Драгнила с головы до пояса — нижняя половина была едва прикрыта треснувшей по швам миниюбкой, что до глубины души смущало хозяйку квартиры. Она бы рада накричать за испорченную вещь и не смотреть, но взгляд невзначай падал именно туда, заставляя Хартфилию заливаться краской от собственного любопытства. — Истину глаголю! — максимально убедительно лепетал Саламандр, застывший в позе лотоса на полу около деревянного комода, в то время как Светлый убийца драконов, замотанный в цветной жесткий ковёр, брыкался рядом и грозно мычал, отчаянно пытаясь избавиться от кляпа. — Что-то вы не договариваете, судари, — прищурила глаза Люси, крепче сжимая хвост несчастного кота. — Ничего подобного! Все как на духу выложили. Ты только не ругайся сильно, ладно? И… иди чаек попей, а мы тут… мусор приберем, — нервно сглотнул Хэппи, незаметно кивая Саламандру на красный блокнот в тонкой девичьей руке.       На счастье двух обалдуев, Люси положила печать на письменный столик, даже не удосужившись заглянуть внутрь. Она попыталась расспросить о произошедшем Стинга, но тот только рассыпал угрозы во все стороны, намереваясь выбраться из ковра, в который его благополучно завернул Драгнил, и убить огненного. Нацу предупредил, чтоб Люси и пальцем трогать зверствующий свёрток не смела, иначе будет худо, так что заклинательница устало потопала на кухню ставить чайник, перед этим сунув кляп из своих шерстяных розовых носков обратно в незатыкающийся рот Эвклифа.       В это время синий кот шмыгнул к двери и, убедившись, что Хартфилия занята, помог Нацу освободится от чар печати. — Спрячь его, — шипя на Хэппи, Драгнил пытался снять с себя узкую голубую юбку. — Куда я его спрячу? — волновался летающий друг. — Давай на Люси прикрепим, вдруг забудет? — Что прикрепим? — неожиданно прервала диалог Люси. Она лишь зашла предложить чай полуночным гостям. — И что же я должна забыть? — светлые брови нахмурились, а голос стал серьезнее. Заклинательница напряглась.        В помещении повисла гнетущая тишина, как вдруг Хэппи схватил блокнот и рванул к распахнутому окну, но его скорому побегу помешал пластмассовый стакан для пишущих предметов, молниеносно прилетевший от Хартфилии в зелёную сумку за шерстяной спиной кота, тем самым впечатав летуна в оконное стекло. — А ну лежи на месте! —закричала заклинательница, с силой наступив на спину Стинга, который успел выбраться из коврового свёртка, огреть Саламандра ударом Светлого убийцы драконов и подползти к упавшей книжке. — Встань с меня, женщина! — завопил прижатый к полу Светлый убийца драконов. Такой поворот событий его не устраивал. Он явился за Хартфилией, а не за тем, чтоб по нему топталась его жертва.       Люси и опомниться не успела, как оказалась прижатой к полу тушкой мага из гильдии Саблезуба, успевшего скинуть её с себя и навалиться сверху, придерживая женские запястья своей безопасности ради. Ну нет, такой шанс он упускать не намерен. Думал, как лучше обездвижить Хартфилию, чтоб сознание не потеряла, пока он разберется с Саламандром. Девушка начала брыкаться. Еще ни разу она не была в таком смущающем и в то же время пугающем положении. Крепкие руки до боли стискивали ее нежную кожу, отчего становилось вдвойне неприятно. Стинг бессовестно устроил правое колено между ее ног, и сердце девушки еще больше сдавил неописуемый страх. Нет, она не хочет, чтоб ее касался кто-либо другой, не хочет даже ощущать чужой запах рядом с собой. Не хочет… Нацу, помоги.       Нацу успел подняться, вовремя перехватить печать и быстро что-то начеркать на слегка помятом в потасовке белом листке. — Руки от нее убрал, пока они у тебя есть! — громко гаркнул Драгнил на Эвклифа. Он не позволит какому-то отбросу с комплексом неполноценности обижать дорогого ему человека. Нацу разозлился всерьез. Его тело охватило яростное пламя, зеленые глаза заполонила лютая ненависть. Нацу оторвал лист от печати и накрыл соперника ударом драконьего крыла. Запах горящей одежды разлетелся по небольшой комнате, Стинга отбросило к противоположной стене, еле жив остался. — А теперь. Свали.       Эвклиф с трудом поднялся на ноги после сильного удара, нестерпимое желание отомстить отчётливо стучало в светлой макушке. Откуда вообще он взялся? Почему именно сегодня Драгнил явился как никогда «вовремя»? Вот только исполнить задуманное так и не удалось, ведь на его голой спине медленно исчезал обгоревший листочек бумаги. Стинг униженно опустил голову, сжал кулаки и быстрым шагом покинул чужой дом. К сожалению, бороться с силой красного блокнота не сможет никто. — Люси, — Нацу присел рядом и осторожно позвал продолжавшую лежать на полу заклинательницу, которая не собиралась открывать лицо, будто в таком положении ее никто не сможет достать. — Люсь, — девушка медленно переложила свою голову на колени Саламандру, уткнулась носиком в темную ткань шаровар и обвила руками чужую талию, отчего на душе стало теплее и захотелось плакать дольше, чтоб лежать на его коленях ещё. Нацу бережно поглаживал светлые волосы Люси, переходил на плечи, с трепетом всматриваясь в подрагивающее от всхлипов розовые щечки. Удивительно, каким переменчивым может быть живое пламя. — Я никому не позволю тебя обидеть.       Они сидели в обнимку еще недолго. Ни одному не хотелось прерывать образовавшуюся идиллию. Люси ничего не спрашивала, не расцепляла рук, опасаясь, что всё это глупые ночные видения, и Драгнил исчезнет, как только она откроет глаза. Она никак не могла понять, как так вышло, что Саламандр стал моральной необходимостью. Нацу склонился над девушкой и невесомо прикоснулся губами к ее пылающему от температуры лбу. За ними молча наблюдал Хэппи, прячась за шторкой на окне и боясь нарушить покой. Он давно понял, что связь между этими двумя не просто крепкая дружба, а истинное доверие, настоящая любовь. Только отчего-то его друзья ходят вокруг да около, не решаясь на первый шаг. Что же, тогда он сделает его за них, да простит Святая фея.

Котик тихо-тихо прокрался к злосчастной красной печати и взял в синие пакостные лапки карандаш…

***

— Нацу, поцелуй меня? — Хартфилия подняла карие глаза на Драгнила. От необычной просьбы Саламандр опешил и удивлённо уставился на Люси. Заклинательница сама дивилась собственной просьбе. Это точно она сейчас сказала? Вслух сказала? Пресвятые созвездия, толком даже не обдумала, так какой чёрт потянул её за язык? — Глупая, разве не я должен спрашивать разрешение? — Саламандр широко улыбнулся и притянул Люси к себе, крепко держа за плечи, чтоб наверняка не убежала. Как же давно он этого хотел. — Иди сюда.       Нацу наклонился ниже и, заглядывая в любимые глаза, легко-легко коснулся ее губ своими. Губы Люси мягкие, тёплые, невероятно манящие. Ощущение, будто получил давно желанную сладость и никак не можешь насытиться ею. Нацу нравится, но Хартфилия дрожит как в прошлый раз. Неужели все еще боится? Нацу слегка прикусил нижнюю губу и в качестве извинения медленно провел влажным языком по месту укуса, увлекая Хартфилию в очередной поцелуй. Страстный, опьяняющий. Ну же, ответь мне.       Ответила. Без зазрения совести, отдавшись порыву нахлынувших чувств, приоткрыла губки и позволила углубить поцелуй, кончиком языка ощупывала бархатистую поверхность рта Драгнила, словно пробуя на вкус. Что-то тёплое и незримое разливалось по телу изнутри, незнакомое, но до дрожи в коленях приятное. Немного страшно, но ведь так и должно быть в первый раз, да? Сердце давно ныло от одиночества, просило нежности и ласки, ничего страшного ведь не случится, если она позволит этому произойти? Дай мне еще, Нацу.       Саламандр уже вплотную прижимал заклинательницу к себе, хотел слиться в одно целое, единое. Мысли о том, что Люси рядом, в его объятиях неумело целует чуть грубые, суховатые губы, жмётся ближе, льнёт к нему по собственному желанию, как маленький котёнок, позволяют Драгнилу сделать следующий шаг. А Люси… Люси утопает в нежных, хоть и властных объятиях, ловит губами раскалённый воздух, которого не хватает от сбившегося очередной волной возбуждения дыхания. Она хочет больше, она безмолвно просит больше, ей нравится таять в тёплых руках Саламандра, как хрупкая снежинка на солнце. И почему она раньше не послушала сердце, глушила малейшие его намеки, обманывала сама себя, думая, что Драгнил не ее судьба?       Нацу поднялся на ноги, маня Люси следом и игнорируя тихий звук захлопывающейся входной двери. — А дальше вы сами, — усмехнулся Хэппи, будучи гордым своей задумкой, и полетел в гильдию к Венди и Шарли. — Хе-хе, сладкая парочка.       Нацу прекрасно понимал, что Люси нервничает, поэтому каждое прикосновение было крайне осторожным. Как они оказались без одежды не знает никто. Драгнил аккуратно уложил Люси спиной на холодную простынь, нависая сверху, позволил по-хозяйски прикоснуться к обнаженной девичьей груди и слегка смять ее, на что получил сладкий полустон. Да, вот так, Люси. Тебе ведь нравится? Заклинательница боязливо схватила драконоборца за руку, словно прося остановиться. Желанию противостоит страх перед неизведанным. Саламандру не свойственно, но он подождет сколько потребуется, чтобы его Люси привыкла, прочувствовала, попросила еще. Соблазн использовать магическую печать снова велик, так было бы куда проще и быстрее расслабить любимую. Но зачем? Получить не сопротивляющуюся, послушную куклу или видеть, как твои невинные махинации позволяют любимой девочке расслабиться, гоня по мягкому податливому телу табуны мурашек? Выбор очевиден. Как же она прекрасна в неглиже.       Нацу убрал женскую руку, заводя ее над светлой макушкой, невесомо чмокнул острый носик, отвлекая внимание от главного: подушечками пальцев он провел вниз от пупка, едва касаясь сокровенного места Люси, после чего поднес руку к лицу заклинательницы и слегка похлопал по губкам, призывая приоткрыть их. Люси послушно выполнила просьбу, вбирая средний и указательный палец в рот и облизывая. Нацу шумно выдохнул в нежную шею Хартфилии, представляя насколько горячо будет у нее внутри. Терпения не хватает, но нужно держаться, иначе Люси будет больно. Это сложно, возбуждение мнимыми иголками пробежало от макушки до пят, соединяясь волнением в паху.  — Я хочу тебя.       Смочив пальцы полувязкой слюной Люси, Драгнил снова вернулся к заветному, ощупывая набухшие половые губы. Из-за обильной смазки он легко скользнул внутрь, отчего Хартфилия откинулась назад, выгибаясь в спине, и застонала громче от новых ощущений. Не сказать, что она никогда не ласкала себя, но ведь куда приятнее, когда это делают мужские пальцы, надавливая, двигаясь вдоль до ложбинки между ягодиц и нагло стискивая аппетитные округлости. Люси мягкая, хрупкая, приятная на ощупь, в отличие от Лиссанны, которая когда-то сама прижала его ладонь к своему телу. Запах Хартфилии там будоражит чуткое обоняние драконоборца, кажется, словно по венам бежит ток, проходящий через каждую нервную клеточку.  — Такая мокрая. Извращенка, что же ты делаешь со мной? — горячо шепнул Саламандр куда-то в ключицу, слегка покусывая ароматную кожу Хартфилии, нежно, но властно сжимая свободной рукой упругие женские формы, пытаясь насладиться ими, попутно касаясь затвердевших сосков влажным языком, отчего Люси снова не сдержала раззадоривающий Драгнила стон. Она цепляется руками за простынь, блаженно закатывает глаза, поддаваясь Саламандру навстречу, её тело сладко млеет от теплоты другого.       Скользил пальцами вдоль влажного клитора, не решаясь углубиться, набирая темп и тут же останавливаясь, дабы мучить любимую дольше, слышать, как она всхлипывает, тянется к его губам за очередным поцелуем, который он с радостью дарит ей. Его мужское самолюбие ликует от того, что Люси сама подставляется под ласки, норовит дотянуться до его затвердевшего члена, но он отводит шаловливые ручки в сторону, шепча: «Еще рано, милая. Потерпи».       Нацу провел рукой вдоль колен, шире раздвинул женские ножки, устраиваясь между, чтобы владелица не смогла их сомкнуть, стал тягуче-медленно водить языком от левой груди к правой, вызывая у Хартфилии очередные всхлипы, спускаться ниже в предвкушении, ощущая тонкий запах маняще пахнущей промежности. Он остановился как раз на ее уровне, прильнул губами к впадинке между животиком и лобком, осторожно ввёл язык вглубь. Люси широко распахнула глаза от сладких движений Нацу внутри, протяжный стон заполнил комнату, лаская уши Саламандра, подначивая продолжать. Он водил языком вокруг клитора, проникал внутрь лёгкими толчками, чувствуя вкус Люси там. Нацу нравится запах Люси, томные стоны, переходящие на хрип, от которого он возбуждался еще сильнее. Просто наблюдать за смущенной беззащитной Лю, вызывать подрагивания ее тела при легких надавливаниях приятно, но невыносимо, хочется взять ее сейчас же, жестко драть провоцирующую томными вздохами сучку так, чтоб нормально сидеть неделю не могла. Здравый смысл помахал на прощание обезумевшему хозяину и уплыл в неизвестном направлении. Нацу поднялся на колени, приставил головку к мокрой дырочке, слегка толкнулся вперёд, не дождавшись одобрения, отчего заклинательница громко ахнула, и замер, позволяя привыкнуть. Боль незаметно отступает, оставляя непривычное чувство заполненности, хотя Нацу вошёл не полностью. Внутри всё горит от возбуждения, но Саламандр достаточно расслабил ее, так что Люси быстро привыкает и двигает бедрами навстречу.       Да, она позволила, сдалась на милость своему наглому мучителю. Толчок… еще один. Сцепляет руки вокруг шеи Саламандра, кусая мужские плечи, чем вызывает гортанный рык Драгнила. Толчок, третий. Слегка царапает мужские лопатки, практически чуть ли не крича от удовольствия, иначе не сдержать то, что бешено рвется наружу. Толчок, еще… Внутри Люси горячо, тесно, очень влажно… так хорошо, что Нацу долго не продержится. Но он первый, и будет единственным, пошлет отказы Хартфилии куда подальше и просто никуда не отпустит глупую. Никому. Моя! — Мм… Ах!       Он размашисто набирает темп, буквально втрахивая заклинательницу в пружинистый матрац. Ее стоны стали громче, эхом отдающийся от стен голос — тоньше. Она сладко выстанывает его имя, а Саламандр рычит куда-то в светлые волосы, сильнее прижимая Хартфилию к себе. Оргазм накрывает Люси первой, тело девушки обмякло в крепких руках, а перед глазами заплясали разноцветные звезды, после и Драгнила, который успевает вовремя выйти из горячего лона, изливаясь на живот, а после опускается на Люси. Она чувствует громкое биение сердца, внутреннюю пульсацию, блуждает руками по влажной от испарин спине, выжидающе заглядывает в зелёные глаза, пытается отдышаться. В комнате стало слишком душно. — Я люблю тебя, Лю, — глубоко дыша шепчет Нацу, целуя Люси в плечо. — Ты просто идиот, — отворачиваясь к стене, Хартфилия закрывает пылающее красками лицо. — Будь моей? Я же свихнусь. Буду ходить собачкой следом, никого не подпущу. — Вытри с меня то, что оставил, дурень, — хрипло буркнула Люси, толкая локтем Саламандра в плечо. Нацу рассмеялся, но просьбу выполнил, ответив что-то вроде: «Привыкай, родная», благо полотенце лежало на полу рядом с кроватью.       Этой ночью постель Хартфилии стала гораздо уютнее, чем обычно. Оказывается, закидывать ноги на мага очень увлекательное занятие и само собой приятное. Почему-то в сердце поселилось странное желание постоянно обнимать Драгнила, целовать и тискать за щеки, но Люси нравится. Нет, чего греха таить — она любит это шумное, переменчивое и очень горячее безумие.

***

      Утром Люси встала первой, обернувшись в слетевшую ночью простынь, направилась в душ. Горячая вода расслабляла напряженные мышцы, опустошая голову от ненужных мыслей. Что плохого в том, что они с Нацу будут вместе? — Ничего. Значит, переживать нужно о том, как на такое заявление отреагируют согильдийцы, особенно Штраусы. Настроение заклинательницы взлетело до потолка. Она уверенной походкой зашагала обратно в комнату, чтобы разбудить мирно сопящего драконоборца, но внимание отвлекла ярко-красная книжка на письменном столике. Хартфилия подошла ближе и взяла в руки блокнот с надписью «Эро-печать», быстро дошла до правил использования, усердно изучив каждое предложение, открыла красные странички и… ужаснулась. — Лю-ю-сь, ты только не нервничай, — осторожно промяукал полусонный Саламандр. — На-а-цу-у! — разгневанный женский крик резанул по ушам, заставляя нервно сощуриться. — Ты хоть понимаешь, как я натерпелась из-за этой штуки?! — Прости-и, — попытки увернуться от летящих предметов оказались неудачными, вешалка и сама печать удачно достигли мишени в виде розовой макушки. — Дурак! Сейчас же верни ее на место и объяснись перед Эльзой! — Это еще почему?       На одном из красных листков большими буквами красовалось имя мастера, а в нижнем углу внутренней стороны обложки мелко написано «Макарову от старого друга Д.».