Mistaken

And if there's a reason I'm still alive И если есть причина, по которой я все еще жив While so many have died В то время как многие умерли Then I'm willing to wait for it Тогда я готов подождать.

Полтора месяца пролетают очень быстро — день за днем. Я даже не ощущаю полностью всю быстротечность времени — мне некогда сидеть и раздумывать над этим. В больнице я пролежала около трех недель. Почему-то почти не помню первые дни — кажется, я просто проваливалась в сон из раза в раз, а когда просыпалась, с облегчением понимала, что я в безопасности, а рядом со мной сидит моя мама, которая держит на руках моего сына. Когда я, наконец, пришла в себя, а врачи разрешили мне вставать и понемногу ходить, ко мне пришла миссис Стилински. Оказалось, что они с мужем вернулись пару дней назад. Клаудия выглядела какой-то несчастной, но я не придала этому значения, испытывая радость при виде знакомого лица. Причину ее грусти я выяснила позже. Я отсутствующим взглядом смотрю на подарки, сложенные в одну кучу на столе. Пестрые упаковки привлекают взгляд, но доставляют дискомфорт, если смотреть на них долго. Меня мучает головная боль, но я дружелюбно улыбаюсь гостям, сжимая в руках стакан со своим безалкогольным коктейлем. — Лидия, этот праздник в честь вас, можешь не выглядеть так, будто умираешь? — мама незаметно подходит ко мне. На её руках спит Алекс, завернутый в традиционное голубое одеяле, и я с улыбкой смотрю на его личико и вздыхаю. — Гостям весело и без меня. Здесь чуть больше десятка человек, и половина из них — знакомые моей мамы. Понятия не имею, зачем она их пригласила. Она считала мою беременность позором, а теперь не выпускает из рук ребёнка, со счастливым лицом принимая поздравления. Видимо, ей это нравится. Пусть, у меня все равно нет настроения для этой вечеринки. Я присаживаюсь на диван и откидываюсь на жёсткую спинку. Всё, чего мне хочется — капелька отдыха и уединения. Всё. Никаких посторонних людей. Миссис Стилински тоже пришла, но ее муж остался дома. Слышала, после инфаркта у него проблемы с передвижением, но не решила уточнять это у Клаудии. Она присаживается рядом со мной, выдавив из себя улыбку, такую же печальную, как и она сама. — Как самочувствие? — Хорошо, — я нахмуренно смотрю на нее. — Вы что-то хотите узнать, миссис Стилински? Женщина выглядит смущенной. Думала, я не пойму, что она села рядом и завела разговор не просто так? — Да, тут такое дело, — она делает паузы, прикрывая глаза и пытаясь собраться с мыслями. — Ты не могла бы поговорить со Стайлзом? Я приподнимаю брови и удивленно смотрю на нее. — Я? Вы шутите? Я не видела вашего сына почти два месяца, и он даже не пришел на праздник в честь собственного сына. Как я должна это сделать? Думаю, если кто и должен знать о том, где он сейчас шатается, так это вы. — Да, но он не хочет со мной разговаривать. Я не знаю, что мне делать. Сперва Стайлз игнорировал звонки, а потом и вовсе отключил телефон. Ты не пыталась с ним связаться? — Зачем? — я испытываю раздражение, когда речь заходит о нем. Он словно растворился в воздухе, когда нас привезли в больницу, не интересуясь нашим с Алексом самочувствием. Почему я должна беспокоиться о Стайлзе и пытаться его отыскать. — Если он вас игнорирует, значит, хочет побыть один. Клаудия качает головой, тяжело вздыхая. Она отводит взгляд, и после непродолжительного молчания я спрашиваю: — Что у вас произошло? — О чем ты? — Да бросьте, вы знаете, о чем я. Кажется, вы сильно с ним поссорились, раз он ушел и до сих пор не вернулся, да? Лицо женщины покрывается красными пятнами. Я расправляю плечи и пристально смотрю на нее. Она откашливается и быстро поднимается с места, одергивая темно-синее платье. Клаудия бросает короткий взгляд на меня и уходит без объяснений. Я не останавливаю ее. Даже понимаю в какой-то степени. Но зачем просить у меня чего-либо, даже не объясняя причину проблемы? Этот шум так утомляет. Я поднимаюсь с места и обхожу людей, стараясь никому не наступить на ноги. На кухне никого нет. Я облегченно выдыхаю и набираю холодной воды в стакан, откладывая коктейль в сторону. Стайлза никто не видел уже около двух месяцев. Это не должно меня волновать, но я беспокоюсь. Он не чужой мне человек, и пусть я выгляжу дурой, но не могу сказать, что мне плевать на его будущее. Я открываю дверцы буфета и достаю оттуда большое зелёное яблоко, откусывая кусочек. Фрукт сладко-кислый, и я морщусь, откусывая ещё и ещё. Не выбрасывать же целое яблоко в мусорное ведро из-за его вкуса? Не отказываться же от Стайлза из-за его ошибок и прошлого? — Так и знала, что найду тебя здесь. Я оборачиваюсь и натыкаюсь на стоящую позади Малию. Она одерживает свое сиреневый платье и улыбается мне. Что-то в её выражении лица меня напрягает. — Что-то случилось? Она качает головой и подходит немного ближе. — Ты ведь уже знаешь, да? Что Стайлз не выходит с нами на контакт уже несколько недель? — Да, мне рассказывали, — я откусываю от пожелтевшего яблока ещё кусочек и пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица. — Он не пытался с тобой связаться? Я уверена, что да. Почему ты не рассказала его родителям? Они с ума сходят. — С чего ты взяла? — Малия выглядит смущённой. Тоже не привыкла лгать? Я пожимаю плечами: — Он всегда доверял тебе абсолютно все. — Это не так. — Всё так, — я поджимаю губы, стараясь не смотреть на неё. — Я была той, кто его раздражал, а ты — той, которой он мог довериться. Мне всегда казалось, что ты ему нравишься или что-то в этом роде. Малия выглядит растерянно и постоянно кусает свою губу, над чем-то раздумывая. Я чувствую, что моё настроение стало ещё хуже, чем раньше. — Нет, он… — Малия делает глубокий вдох. — Он часто был раздражен, и поэтому мог нагрубить тебе. Но Стайлз никогда не злился на тебя. А мы с ним просто друзья детства, поэтому… — Поэтому вы с ним целовались? — произношу глухо и бесцветно. Глаза Малии округляются. В тусклом освещении кухни кажется, что она побледнела. — Откуда ты?.. — Я тоже видела те фото. Ты надеялась, что ваша тайна никогда не будет раскрыта? Малия поджимает губы, а ее глаза наполняются слезами. Я её смотрю в её сторону. Не то что бы я её осуждала и обвиняла, но, наверное, мне нужно время, чтобы обдумать и принять все это. То, что Стайлз мог быть с другой девушкой во время того, как я ждала дома и беспокоилась. Малия на самом деле выглядит очень расстроенной и сожалеющей. Мне не особо хочется знать, как все там у них происходило, и я спрашиваю: — Ты его любишь? Она поднимает на меня удивлённый взгляд. — Что? Нет, конечно. Мы друзья с детства… — Ясно, — перебиваю я, чувствуя облегчение, потому что хотя бы не стояла между ними на пути её счастья. — Мне пора. — Куда? — Малия взглядом следит за мной. — Лидия, ты злишься на меня? — Нет, не на тебя. Мне правда пора. Я правда не злюсь на Малию, потому что виновата сама. Сама ждала, надеялась на что-то, цеплялась за любую, самую незначительную деталь. Зачем? Наверное, я с самого начала знала, что все будет напрасным, просто не хотела признать это. Я ухожу, оставляя Малию позади. Я не намереваюсь разрывать наши с ней отношения, но и видеть её тоже пока не хочу.

***

Он стучится в мою дверь ровно через неделю, в восемь часов вечера. Дверь открывает мама, я же в это время пытаюсь уложить спать Алекса наверху, в своей комнате. Я слышу их голоса и догадываюсь, о чем они примерно говорят. Идти туда мне не хочется — почему-то вся эта ситуация пугает. Через пятнадцать минут мама без стука открывает мою дверь. — Там пришёл… — Знаю, — отвечаю, перебивая её. — Прости. Она поджимает губы: — Я понимаю, что ты злишься, но он, кажется, хочет с тобой поговорить. — Он так и сказал? — Намекнул. Я хмуро смотрю куда-то в сторону. Мне кажется это странным — Стайлз при мне обычно не особо разговорчив. — Он внизу. Если вдруг надумаешь. — Хорошо, — я вздыхаю. — Всё равно нужно было развести детскую смесь для Алекса. Мама кивает, одаривая меня каким-то непонятным взглядом, и уходит. Я опускаю взгляд вниз и смотрю на Алекса, который лежит на моих руках с открытыми глазами, но не плачет. Он причмокивает губами, и это вызывает у меня улыбку. — Ладно, давай спустимся, — шепчу я ему, обхватывая ребёнка поудобнее. В коридоре тускло горит свет, который падает на ступени лестницы. Я аккуратно спускаюсь вниз, прижимая Алекса к себе. На кухне горит тусклый свет. Я неосознанно задерживают дыхание, когда вхожу внутрь. Стайлз сидит за столом, уронив голову на вытянутые руки. Он не замечает меня, и я нервно подхожу к навесному шкафу, достав оттуда упаковку смеси. Я не знаю, как себя вести с ним. И вообще, это он со мной хотел о чем-то поговорить, а не я. Дверцы шкафа случайно захлопываются громче, чем я ожидала, и Стайлз поднимает голову. Резко отворачиваюсь и выдыхаю, проверяя чайник на наличие тёплой кипячёной воды. Главное –принять невозмутимый вид. Пока размешиваю порошок в тёплой воде, краем глаза наблюдаю за Стайлзом. У него землистый цвет лица, отросшие волосы, а одежда помятая и заляпанная грязью. Он выглядит так, будто за это время потерял несколько фунтов. Стайлз молча наблюдает за мной покрасневшими глазами, ведя себя неестественно тихо. — Ты сидишь на чем-то? Я хмурюсь, исподлобья разглядывая его. Стайлз широко распахивает глаза, услышав мой вопрос, и резко качает головой. Он правда похож на наркомана и психического больного вместе взятых. Выглядит ужасно. — Еда в холодильнике — разогрей, если голоден. Стайлз задумчиво трёт свои ладони друг о друга и опускает взгляд: — Спасибо. Я молча киваю, придерживая для Алекса бутылочку с разведенной смесью. Стайлз пристально следит за моими движениями, и спустя пару минут это начинает напрягать. Я, бросив на него быстрый взгляд, разворачиваюсь к выходу из кухни. — Лидия, — вдруг тихо окликает Стайлз меня. Я останавливаюсь на месте. — Что? — Ну, как ты вообще? Как я? Этот вопрос кажется таким глупым спустя два месяца, во время которых Стайлз даже не интересовался моим самочувствием. — Неплохо. А где был ты? Стайлз морщится, будто отвечать на этот вопрос ему физически неприятно. — У Дерека. До тех пор, пока Малия не рассказала обо мне предкам. Её можно понять. Его родители страдали, пребывая в неведении. Наверное, я бы поступила так же на её месте. — И что теперь? Будешь прятаться от родителей здесь? — Я не прячусь. Просто не хочу их видеть. Я вздыхаю, глядя на него с укором. — Они твои родители. Не будь трусом и хотя бы скажи им, где ты находишься. Они волнуются. Стайлз упрямо молчит, уставясь куда-то вперёд. Я поджимаю губы и достаю одной рукой телефон из кармана, набирая номер Клаудии. — Что ты делаешь? — спрашивает обомлевший Стайлз, поднимаясь с места. — Звоню твоей матери, — отвечаю невозмутимо и подношу телефон к уху. Стайлз широко распахивает глаза, подходит ко мне за пару шагов, и вцепляется в моё запястье. — Что ты делаешь? — Отдай мне это! — он повышает голос, и я отшатываюсь назад. Ему удаётся вырвать телефон из моей руки и сбросить вызов. — Не говори им! — Почему? — я делаю глубокий вдох, чтобы придти в себя. Стайлз по-прежнему молчит. — Знаешь, делай, что хочешь. Я больше не буду влезать не в свои дела. Надеюсь, теперь ты наконец-то доволен. С этими словами, смерив его презрительным взглядом я разворачиваюсь и выхожу из кухни. Хочет остаться один? Пожалуйста. Теперь я не буду мешать.

***

В первом часу ночи, когда я только начинаю засыпать после трудного дня, раздаётся тихий стук в мою дверь. Я сонно моргаю, давя пальцами на веки, и сажусь на кровати. Жду. Стук повторяется, и тогда я со вздохом поднимаюсь с места. Я распахиваю дверь, недоуменно уставясь на замершего Стайлза. Он стоит в помятой одежде, засунув руки в карманы джинсов. Переступает с ноги на ногу. — Я тебя разбудил? — Нет, — я зеваю и скрещиваю руки на груди. — Что-то случилось? — Нет, — отвечает он тихо. — Тогда зачем ты здесь? — Я не знаю. Я тяжело вздыхаю. Его поступки вызывают обиду и злость, но почему-то мне его жаль. Он выглядит таким беспомощным, стоя на пороге в моей комнате и дрожа от холода. — Можно я войду? — Не сюда, мы разбудим Алекса, а он еле заснул, — я потираю ладонью щеку и выхожу из комнаты, прикрыв за собою дверь. — Что ты хочешь, Стайлз? Я устала. Он хмурит брови. Его лицо принимает озадаченный вид. Сам не знает, чего хотел? Зачем тогда вообще пришёл? — Я хочу с тобой поговорить. Я приподнимаю брови: — Пока ты только молчишь. — Это важно, — Стайлз пропускает мои слова мимо ушей. — Наверное… Ты злишься на меня? — Нет, из-за тебя нас всего лишь чуть не убили, а потом ты бросил нас и интересовался, как мы тут, целых два месяца. Все нормально, я не злюсь, — раздражённо произношу, приподняв подбородок. — Зачем ты вернулся? Знал, что я не выставлю тебя на улицу? — Я не… — Замолчи! — шиплю я со злостью, словно ядовитая змея. — Ты оставил меня одну со всем этим! Опять! — Скотт умер, — резко произносит Стайлз, обрывая этим все мои мысли. — Его просто отключили… Родители дали согласие. Стайлз плотно сжимает губы, шмыгнув носом. Я замираю в оцепенении и смотрю на его побледневшее лицо. Теперь все становится на свои места. Вот какая ссора произошла между ним и его родителями. Вот почему он избегает их общества. Поэтому он пришёл ко мне. — Они сказали, что он мешает мне жить. Мой лучший друг! — Стал кривит губы. — Типа из-за него я цепляюсь за прошлое, и оно затягивает меня в бездну. Мама попыталась оправдаться тем, что слишком много средств ушло на лечение отца, и на Скота просто не хватило денег. Они знали, как он важен для меня и просто приняли решение, не сообщив даже мне, будто я бездушное пустое место. Я растерянно молчу. Стайлз мало чего рассказывал мне о Скотте и о своём прошлом, но даже я понимала, как сильно он дорожит им. Вот так вот все оборвать, будто просто перерезать тонкую нить, которая связывала его с прошлым. Эта нить тянула вниз, но давала сил продолжать жить дальше. — Ну, не молчи, — Стайлз кусает губы и нервно смотрит на меня. — Скажи, хоть что-нибудь. — Я, — делаю глубокий вдох, сильно зажмурив глаза. — Я даже и не знаю, что тут сказать… Мне очень жаль, Стайлз. — Да, — отзывается он без эмоций. — Если я могу как-то то помочь… — Не говори никому, что я здесь. Он поднимает голову. Меня пугает взгляд его покрасневших глаз. В них я вижу то, что не могу понять. Мои плечи покрываются мурашками. — Хорошо, — говорю шёпотом. — Я никому не скажу. На его губах появляется слабое подобие улыбки, но, все равно, словно камень спадает с моей души. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты не один. От моих слов Стайлз дёргается, будто его ударяет током. Я задерживаю дыхание, когда он смотрит на меня, пронзающим насквозь взглядом. — Я знаю. Я шумно сглатываю и заправляют прядь волос за уши. Стайлз не сводит с меня глаз. — Может быть, в том, что произошло с нами есть и хорошая сторона? Мы ведь выжили. Теперь все в порядке. Жизнь не заканчивается на неудачах и провалах. — Я бы не назвал произошедшее «неудачей». Я на мгновение прикрывают глаза, поджав губы. — Ты понял, что я имела в виду. Жизнь не закончилась. Ты ещё так молод и столько всего не успел в этой жизни. Возможно, все эти смерти — причина и стимул начать жизнь заново. — Заново? — Да, почему нет? Это то, что тебе нужно. Прошлое важно, это часть тебя, но нельзя постоянно оглядываться назад. Это бессмысленно. Прошлое есть прошлое. И мы уже не сможем ничего изменить. Стайлз хмуриться брови, с усталым видом растирая ладонью лоб. Он поднимает взгляд и кивает: — Ты права. — Да, — выдыхаю с облегчением, потому что он согласился со мной, что бывало очень редко. — Всё будет в порядке. — Знаю, — отстранённо произносит он. Одного взгляда на его лицо хватает, чтобы понять, что он тщательно что-то обдумывает. Мои слова? Что-то ещё? Во мне все ещё тлеет искорка потухшей надежды.

***

На следующее утро я просыпаюсь в приподнятом настроении. Алекс все ещё спит в своей кроватке, а я вскакиваю с постели рано утром, натягиваю на себя тёплую кофту и спускаюсь вниз. Я готовлю на всех завтрак, но чайник не ставлю, не зная точно, когда проснутся остальные. Становится жарко, и я стягиваю с себя кофту, повязав её на талии. Я чувствую необычайное воодушевление в это утро, и даже могу сказать почему. Вчера Стайлз ушёл спать в чуть лучшем настроении, чем был час назад. Даже пожелал спокойной ночи. Он выглядел уставшим, растерянным, но спокойным. По крайней мере, мне так казалось. Я поправляю под ночной сорочкой свою не заточенную в бюстгальтер грудь, заглядываю в зеркало, чтобы пригладить волосы. Поворачиваюсь в сторону и быстро взбираюсь по лестнице, касаясь кончиками пальцев перил. В его комнате пусто. Я замирает на пороге, чувствуя необъяснимое чувство пустоты внутри. Кровать тщательно заправлена, вещи прибраны — будто бы Стайлза и не было здесь вчера. — Нет, — шепчу я бессильно, проходя внутрь. Оглядываюсь по сторонам. На столе белеет сложенный лист бумаги. В груди неприятно болит. Я разворачиваются лист, мокрыми глазами уставившись на кривые строчки. «Ты была права. Мне нужно начать все сначала. Не нужно искать меня. Извини. P. S. Ниже записан мой номер. Звони, если случится что-то серьёзное. Никому не сообщай о нем». На мои глаза наворачиваются слезы. Это все просто не может так закончиться. В чем был смысл преодолевать все препятствия, если он просто ушёл. Я со злостью сминаю на лист бумаги в ладони и швыряю его на пол. Как он мог? После всего этого? Ему даже не хватило смелости признаться мне во всем. Он просто ушёл, оставив записку. Надеялся, что поезд учит его до того, как я узнаю? Я бросаю взгляд на настенные часы. Всего около девяти утра, я могу и успеть. Просто чтобы лично взглянуть в его лживые глаза и узнать, что же я сделала не так. Я бужу маму и быстро прошу её присмотреть за Алексом, потом выхожу на улицу, беру машину мамы и выезжаю на дорогу, моля бога о том, чтобы я успела. На единственном в городе вокзале куча народу. Я протискиваюсь через людей, беспрестанно извиняясь, высматривая в многотысячной толпе знакомую фигуру. Сердце начинает биться чаще, а в горле пересыхает от горечи и обиды, когда я, наконец, замечаю его. Он стоит с большой дорожной сумкой в синей толстовке и сжимает билеты в правой руке. Я ускоряю шаг. Он не замечает моего приближения, и тогда я размахиваюсь и изо всех сил ударю его по щеке. Стайлз, покачнувшись, делает шаг назад, ошарашенно уставившись на меня. Моя решительность куда-то пропала, и теперь я чувствую, как слезы скатываются по моим щекам. Он первым начинает говорить: — Что ты тут делаешь? — Что это все значит?! — повышаю я голос. — Решил уехать, чтобы избежать обязанностей? Да как ты мог! — Ты сама говорила, что необходимо начать новую жизнь. Я всхлипываю, скрещивая руки на груди. — Не так. Люди оглядывается на нас, и Стайлз пытается прикрыть меня своей спиной от чужих взглядов. Я закрываю мокрое лицо ладонями, и чувствую, как Стайлз хочет приобнять меня. Резко дёргаюсь в сторону. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался. –Лидия, я сдал экзамены и смог поступить. Я не хочу расстраивать свою жизнь впустую. Я поднимаю на него заплаканный взгляд. Стал смотрит на меня, нахмурившись и плотно сжав губы. — Ну, а что делать мне? — шепчу я тихо. — Я совсем одна. — Ты не одна. — И ты тоже! Как ты можешь всех бросить? — Родителей я видеть не хочу, с Дереком и Малией мы расстались не лучшим образом, а ты… Ты сможешь справиться без меня. Я отшатываюсь от него. — Это все твоё оправдание? Оно заключается в том, что в тебе никто не нуждается, а я сама могу справиться с ребёнком? Что-то ещё? — Стайлз молчит, виновато опустив голову. — Ты оставляешь ребёнка без отца, а меня без мужа, я… — прикрывая глаза, стараясь сдержать подступившие рыдания, из-за которых я бы не смогла вымолвить ни слова. — В больнице мне сказали, что, возможно, я больше не смогу иметь детей. Если сейчас меня бросишь ты, то кому я буду ещё нужна бесплодная, да ещё и с ребёнком? Стайлз бледнеет, сильно сжимая челюсти. Я смотрю в его глаза, но не нахожу в них ничего — лишь безграничную жалость. — Удачи тебе, Лидия. Он бросает на меня последний взгляд, поворачивается и спешит к прибывшему поезду. Тошнота подбирается к моему горлу; мне хочется рухнуть на землю прямо здесь. Я просто не выдерживаю. Бегу вперёд, не отдавая себе отчёт в действиях. Догоняю его, хватаю за запястье, заставив остановиться, и зажмуриваюсь, резко прижавшись своими губами к его. Мои губы мокрые и дрожащие, а его — твёрдые и тёплые. Я просто хотела ощутить это тепло напоследок, хоть на мгновение представить, как бы все могло быть. К моему удивлению, Стайлз отвечает на поцелуй. Я касаюсь пальцами его щеки, несмело целуя в уголок губ, а потом обнимаю его за плечи, прижавшись щекой к его груди. — Только ты знаешь мой номер, — начинает он тихо. — Звони, если что-то случится, я попытаюсь помочь. Я буду присылать деньги, как только устроюсь на работу. Не говори никому, куда и зачем я уехал. Я сам скажу когда-нибудь, может быть. — Почему ты меня поцеловал? — задаю я волнующий меня вопрос. Стайлз теряется. — Думал, что тебе нужен этот поцелуй, чтобы успокоиться. — Ясно, — я проглатываю разочарование. — Ты ведь всегда так поступал, да? Чтобы успокоить и не расстраивать меня. Он молчит, и я понимающе киваю. Поезд издаёт гудок, оповещающий о скорой отправке. Стайлз оглядывается по сторонам, подхватив свою сумку. Я не смотрю на него, иначе заплачу снова. Я думала о многих вариантах развития наших отношений, но никак не могла предположить такой конец для всего. — Знаешь, Лидия, — Стайлз слегка улыбается. — Я был неправ. Ты хорошая мама, а вот я никудышный отец. — Ты не можешь этого знать, — я всхлипываю и вытираю слезы с щёк. — Но я знаю, — он тяжело вздыхает, быстро приняв меня. Я зажмуриваюсь, чувствуя тепло его тела. — Жизнь не заканчивается на неудачах. Помни об этом. Я вижу его улыбку в последний раз, а потом Стайлз садится на поезд, который отвезёт его от меня на многие тысячи километров. Надеюсь, теперь он будет счастлив. Может быть, когда-нибудь и я заслужу своё счастье.