Наперегонки с судьбой

Научно-исследовательский институт синигами. Поздняя ночь… Мёртвую, почти пугающую тишину, во всём отделе по исследованию духовных возможностей словно кинжал пронзили характерные звуки включённых компьютеров, духовных инструментов и прочей техники. Обычно в это время суток их никто не тревожил, и теперь, будто выражая немое недовольство тем, что их лишили заслуженного покоя, они гудели, тихо звенели и мерцали, наполняя помещение бледным, холодным светом. Тени от приборов тянулись по полу, вытягивались по стенам, ломались о столы и стеллажи, создавая ощущение, будто само пространство здесь было искривлено и наблюдало за незваным гостем. Личностью, осмелившейся нарушить этот покой, оказался высокий и худощавый мужчина с волосами, разделёнными на две части — одна половина была ядовито-зелёной, другая — тускло-жёлтой. Его лицо оставалось неподвижным, почти лишённым эмоций, но в глубине глаз таилось напряжение, граничащее с одержимостью. Поверх стандартной формы синигами он носил белый халат — неизменный знак принадлежности к НИИ. Он стоял у самого входа, не двигаясь. Лишь глаза медленно скользили по темноте, словно пытаясь выловить в ней что-то скрытое. Тишина отвечала ему глухо и пусто. Только полностью убедившись, что он один, мужчина едва заметно выдохнул и поправил очки указательным пальцем. После этого он резко сорвался с места, его шаги гулко отдавались в пустом помещении, будто нарушая запрет, о котором знали все… кроме него. Подойдя к главному компьютеру, он опустился на стул. Движения его были быстрыми, отточенными — в них не было ни секунды сомнения. Стопка бумаг и блокнот легли на стол. Пальцы почти сразу ожили, пробегая по клавишам и экран вспыхнул. Холодный свет отразился в его очках, скрывая выражение глаз. Рассвет был уже близко. Он чувствовал это — не по времени, а по внутреннему напряжению, которое сжимало грудь всё сильнее. Нужно закончить всё до того, как сюда начнут стекаться сотрудники. Слишком много глаз. Слишком много лишних вопросов. А вопросы… он ненавидел вопросы. Особенно сейчас. Особенно когда дело всей его жизни, начатое задолго до вступления в НИИ, наконец приближалось к своему логическому завершению. Мысли невольно унесли его глубже — туда, где царил вечный полумрак, в Гнездо Личинок. Там было проще. Там не было лишних наблюдателей, не было ограничений, не было морали. Только эксперименты… и материал. Но и там становилось тесно. Подозрения росли. Взгляды становились дольше. Вопросы — настойчивее. А оборудование… жалкое. Ограниченное. Недостойное его целей. Он тихо щёлкнул языком. Причиной же сегодняшнего запоздалого визита стали отчёты. Акон. Само имя вызывало в нём глухое раздражение. Этот… «рогатый результат неудачного эксперимента», как Кагероза называл его про себя, снова завалил его работой. Бумаги. Бесконечные отчёты. Мир живых, мир живых, снова мир живых. Хотя формально Кагероза был главой отдела по исследованию мира живых, фактически он был погребён под бюрократией, в то время как его настоящая работа… его истинная работа… оставалась в тени. И это бесило. Акон. Маюри. Совет 46. Все они… стояли на пути. Но ненадолго. Пальцы замерли, когда компьютер издал короткий, сухой писк. Поиск завершён. Он резко подался вперёд. Глаза вспыхнули — впервые за всё время в них мелькнуло нечто живое. Жадность. Одержимость. Он быстро пролистывал данные, выхватывая строки, анализируя, сопоставляя. Сердце билось чуть быстрее. И вот— — Наконец-то… — прошептал он, и на его губах медленно растянулась холодная, нехорошая улыбка. Он прочитал вслух, почти наслаждаясь каждым словом: — Кучики Рукия. Лейтенант 13 отряда. Отправлена в Мир живых — Каракура. По поручению Укитаке Джуширо к Урахаре Киске. Срок — два дня… Он замолчал на мгновение. Затем тихо усмехнулся. — Два дня… — повторил он. — Отправилась позавчера… значит, вернётся сегодня. Пауза. Тишина вокруг будто стала гуще. — Идеально. Он медленно поднялся. Движение было плавным, почти ленивым, но в нём чувствовалась скрытая энергия — как у хищника перед прыжком. Палец вновь коснулся оправы очков. Щёлк. Линзы сверкнули. — Как раз то, что нужно… Один за другим он начал отключать приборы. Свет тускнел. Гул стихал. Тени снова заполняли помещение, возвращая ему его прежнюю, мёртвую тишину. Он аккуратно собрал бумаги, закрыл блокнот. Ни единого лишнего следа. Ни намёка на его присутствие. Когда он подошёл к выходу, свет уже почти исчез. Лишь на мгновение он остановился у двери. И тихо, почти беззвучно произнёс: — Скоро… Дверь закрылась. И отдел вновь погрузился в абсолютную тьму. Но на этот раз тишина казалась уже не спокойной. Она была выжидающей. Продолжение следует…