Наперегонки с судьбой

Общество душ. Сейрейтей.

Сейрейтей не спал. Он никогда не спал по-настоящему — лишь затихал, уходил в выверенную тишину, где каждый звук имел значение, а каждое движение было частью установленного порядка; белые стены отражали холодный свет фонарей, длинные коридоры тянулись, как линии, прочерченные чьей-то строгой рукой, и даже ветер здесь казался подчинённым — он не гулял, а проходил, как положено, не нарушая границ. Но сегодня что-то было не так. Это не выражалось в шуме или панике — наоборот, всё выглядело почти так же, как всегда, и именно поэтому ощущение было ещё более тревожным, как если бы идеально выстроенный механизм на мгновение дал сбой… и продолжил работать, делая вид, что ничего не произошло.

***

Подземные уровни Двенадцатого отряда встретили тяжёлым, вязким воздухом, пропитанным запахом реагентов, металла и чего-то едва уловимого — почти сладкого, но неприятного; свет здесь не освещал, а вскрывал, делая всё резче, чем оно должно быть. И в центре этого пространства раздался удар. Глухой. Точный. Тело отлетело в сторону, скользнуло по полу и остановилось, словно лишённое собственной воли. — Ты… — голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём не было ничего мягкого, — действительно решил, что можешь не заметить подобное? Куроцучи Маюри выпрямился медленно, почти неестественно плавно, как если бы движение было не реакцией, а заранее просчитанным действием; его взгляд опустился вниз, на фигуру у его ног. Инаба Кагероза попытался приподняться, пальцы соскользнули по гладкому полу, но он не успел — следующий удар настиг его без предупреждения, с холодной точностью, в которой не было ни гнева, ни спешки, только чистый, стерильный расчёт. — Разделитель миров — это не игрушка, — продолжил Маюри, делая шаг вперёд, и звук его шагов казался слишком громким в этой тишине. — Это не поле для твоих… недоработок. Кагероза закашлялся, кровь тонкой струёй коснулась подбородка, но он всё же попытался ответить, цепляясь за остатки контроля: — Капитан… показатели были стабильны… я не— Удар оборвал его слова. На этот раз — жёстче, глубже, словно Маюри хотел не просто наказать, а выдавить саму идею оправдания. — «Не заметил», — повторил он почти задумчиво, склоняя голову набок. — Какая… посредственность. Он уже занёс руку снова, когда воздух в помещении едва заметно дрогнул. — Маюри-сама. Куроцучи Нэму стояла у входа, как всегда безупречно прямая; её голос был ровным, лишённым эмоций, но в этой ровности чувствовалась срочность, которая не требовала дополнительных пояснений. Маюри замер, медленно повернул голову. — Причина? — Срочное собрание капитанов. Приказ Главнокомандующего. Аномалия… и исчезновение Кучики Рукии. Тишина стала плотнее. Маюри опустил руку и улыбнулся. Резко. Широко. Неправильно. — Вот как… — протянул он, и в голосе зазвенел живой, почти болезненный интерес. — Значит, всё-таки заметили. Он бросил короткий взгляд вниз, на Кагерозу. — Тебе повезло… пока. Он развернулся, направляясь к выходу, но, уже почти покинув помещение, остановился на долю секунды, не оборачиваясь. — Мы ещё не закончили. И ушёл. Нэму последовала за ним. Тишина вернулась. Но уже другая. Кагероза лежал неподвижно ещё несколько секунд, затем его пальцы едва заметно сжались и он поправил почти слетевшие очки на переносице. Боль прокатилась по телу, но выражение лица изменилось — едва заметно, почти неуловимо. Уголок губ дрогнул. Глаза приоткрылись. И в их глубине вспыхнул огонь. Тихий. Долгожданный. Как если бы всё происходящее было не провалом… а началом.

***

Зал собраний капитанов встретил их тишиной, в которой не было пустоты — только давление, словно сами стены удерживали внутри себя силу, способную раздавить неподготовленного. Во главе стоял Гэнрюсай Сигэкуни Ямамото. Его присутствие не требовало подтверждения. Оно было законом. Капитаны уже заняли свои места. Сой Фонг — напряжённая, как натянутая струна. Унохана Рецу — спокойная, но слишком глубокая для простого спокойствия. Кучики Бьякуя — неподвижный, холодный, как вырезанный из льда. Комамура Садзин — массивный, сдержанный. Хицугая Тоширо — сосредоточенный, напряжённый. Зараки Кенпачи — расслабленный, но опасно заинтересованный. Кёраку Шунсуй — внешне беззаботный, внутренне внимательный. Укитакэ Дзюсиро — спокойный… но в этот раз в его взгляде читалось нечто иное — тревога, которую он даже не пытался скрыть. Последним вошёл Куроцучи Маюри. И вместе с ним — ощущение нарушения порядка. Тишина затянулась. — Доклад, — произнёс Ямамото. Никаких вступлений. Маюри чуть склонил голову, его улыбка была тонкой, но в ней уже чувствовалось раздражение, едва прикрытое интересом. — На данный момент… у нас нет полной картины происходящего, — начал он медленно, словно растягивая слова. — Зафиксирована аномалия в разделителе… нестабильность, нехарактерная для стандартных колебаний. Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Однако… нам удалось отследить маршрут Котоцу. Несколько взглядов сразу изменились. — И? — коротко спросил Ямамото. Маюри выпрямился. — И произошло невозможное. Тишина сжалась. — Котоцу… отклонился от своей траектории. — Он изменил направление? — резко спросил нахмурившись капитан десятого отряда Хицугая Тоширо, паренёк невысокого роста и с торчащими в разные стороны белоснежными как снег, волосами. Маюри медленно повернул к нему голову, и в его взгляде вспыхнуло раздражение. — Я хочу сказать, капитан Хицугая… — произнёс он тише, но от этого только опаснее, — что Котоцу не изменил направление. Пауза. — Он… переместился. Ещё пауза, тяжелее предыдущей. — С одной точки… в другую. Несколько капитанов одновременно напряглись. — Это невозможно, — сразу отрезала капитан второго отряда Сой Фонг. — Невозможно… — повторил Маюри, и его губы чуть дёрнулись. — Но произошло. Теперь раздражение в его голосе было уже невозможно скрыть. — Он буквально… «перепрыгнул» участок разделителя… и оказался там, где… — он сделал короткую паузу, — где пролегал маршрут лейтенанта тринадцатого отряда, Кучики Рукии. Тишина стала тяжёлой. Укитакэ едва заметно сжал пальцы в рукавах. — Вы хотите сказать… — его голос прозвучал тише, чем обычно, — что Котоцу оказался рядом с Рукией в момент её исчезновения? — Я хочу сказать, — холодно поправил Маюри, — что в момент её исчезновения было зафиксировано явление, противоречащее самой природе Котоцу. Укитакэ на мгновение закрыл глаза. — Рукия… Имя прозвучало почти шёпотом, но в тишине зала оно отозвалось сильнее любого крика. — Этого не должно было произойти, — добавил он уже ровнее, но напряжение не исчезло. — Она опытный офицер… — …и потому не могла ошибиться? — лениво вставил Маюри. — Вы слишком высокого мнения о своих подопечных, капитан Укитакэ. — Дело не в этом. - Голос капитана Кучики Бьякуи прозвучал ровно, холодно. — Член клана Кучики пропал в зоне, за которую отвечает Двенадцатый отряд. Пауза. — Это недопустимо. Маюри медленно повернулся к нему и хищно улыбнулся. Ядовито. — О, как неожиданно… — протянул он. — С каких это пор благородного капитана Кучики волнует судьба его… приёмной сестры? В зале стало холоднее. Бьякуя не изменился внешне. Но давление вокруг него стало плотнее. — Следи за словами, Маюри. — Или что? — с интересом уточнил тот. Пауза. И тут раздался ленивый голос: — Ха… Кенпачи чуть наклонил голову, ухмыляясь. — Вы тут спорите… а по факту один из вас просто облажался. Тишина треснула. Маюри медленно повернул голову. — Повтори. — Если даже Котоцу начал «телепортироваться», — протянул Кенпачи, — а ты это только сейчас заметил… может, ты просто плохо справляешься со своей работой и обязанностями капитана? Улыбка исчезла с лица Маюри. Полностью. — Я никому не позволю сомневаться в моём интеллекте, — тихо произнёс он, и каждое слово звучало, как лезвие. — И уж тем более… не тупому громиле, который умеет только размахивать мечом. Реяцу дрогнула. Кенпачи шагнул вперёд. — Хочешь проверить? И в следующее мгновение— УДАР. Трость Ямамото коснулась пола. И пространство дрогнуло. Давление обрушилось мгновенно — древнее, тяжёлое, подавляющее, заставляющее сам воздух сжиматься, а даже самых сильных на долю секунды замереть. — Довольно. Один звук. И этого оказалось достаточно. Тишина вернулась. Абсолютная. Ямамото медленно обвёл взглядом зал. — Мы имеем дело с неизвестным явлением. Пауза. — И пока мы не понимаем его природы… Его голос стал тяжелее. — …мы не можем позволить себе ошибки. Короткая пауза, в которой воздух словно стал плотнее. — Куроцучи Маюри. Тот чуть приподнял голову. — Вы лично отправитесь в разделитель и проведёте расследование. Ни удивления, ни возражения — лишь едва заметный блеск в глазах. — Разумеется… — протянул он. — Капитан Унохана. Капитан Комамура. Вы сопроводите его. Унохана лишь мягко склонила голову, её спокойствие осталось неизменным, но в этом спокойствии ощущалась скрытая глубина, готовая в любой момент стать чем-то иным. Комамура кивнул коротко и тяжело, как тот, кто принимал не приказ, а ответственность. Маюри едва слышно фыркнул, отвернувшись в сторону. — Няньки… — пробормотал он почти неслышно, но достаточно, чтобы стоящие рядом уловили оттенок недовольства. — Главнокомандующий, — голос капитан Укитакэ прозвучал сдержанно, но в нём не было прежней мягкости, — позвольте мне также принять участие в операции. Пауза. — Рукия — мой лейтенант. Ямамото даже не повернул головы сразу. — Именно поэтому… — произнёс он медленно, — вы останетесь. Укитакэ едва заметно напрягся. — Но— — Личные мотивы сейчас неуместны, — перебил его Ямамото, и в его голосе не было ни грубости, ни сомнения — только окончательное решение. — Вы нужны здесь. Тишина. Укитакэ медленно опустил взгляд. — …Понял. Ямамото снова обвёл зал взглядом. — С этого момента в Обществе Душ объявляется повышенный уровень тревоги. Слова прозвучали как печать. — Всем отрядам — быть в полной готовности. Любые отклонения — докладывать немедленно. Пауза. — Мы имеем дело с тем, что выходит за рамки известного. И его взгляд стал тяжелее. — А значит… недооценка недопустима. Никто не ответил. Но каждый понял. И где-то в глубине Сейретея напряжение стало только сильнее — не как вспышка, а как медленно сжимающаяся пружина, готовая в любой момент сорваться.