1 голограмма -» 5 историй

— Что вы здесь делаете? — «весь такой эмо» быстрым шагом пересёк зал и застыл перед поблёскивающей голограммой. — А, это ты, маллет. Не видишь, смотрим. — злостно пробормотал Лэнс, помолчал и вдруг сорвался на крик. — Земля, понимаешь? Наша Земля. У нас семья, друзья, всё там осталось. Это называется «скучать», Кит. Да кому я рассказываю, всё равно не поймёшь. Тебе-то кроме своего маллета, небось, и не нужен никто. Тебя там даже не жд… — Заткнись. — одновременно выдохнули Пидж и Кит, первая с грустной озабоченностью, а второй — с пугающим спокойствием. Кит рухнул на белесый пол рядом с ними, запустив руки в свои тёмные пряди. * * * Папина машина горела посреди шоссе. Вокруг — только выжженная степь, нависающие тучи, расплывчатый город вдалеке и мальчишка с истрёпанным рюкзаком. И больше ничего. Визжали умирающие детали, шипела горящая краска. Ничего не было, ни людской толпы, не холодно-заботливых полицейских, ни ледяных стен опустевшей квартиры, в которой гудели нотариусы и юристы. Ну, почти ничего. Был Широ. Они тренировались на заднем дворе или просто в парке. Кит слушал рассказы друга о смешных профессорах в Гарнизоне и полётах на симуляторе, а по ночам проверял, не пришёл ли ответ на его заявку. Если он надолго оставался в школе, то терпеливые родители Широ каждый раз ждали его: «Что-то ты задержался сегодня». Кит улыбался, садясь за стол, но улыбка гасла сама собой. «Нет, нельзя. Никому ты не нужен. Это просто из жалости». На тёплое «Ешь, сынок» он, сам того не желая, каждый раз холодно отвечал «Спасибо, миссис Широгане». Год спустя, стоя с вещами на пороге их дома, Кит повторял то же самое. — Спасибо, миссис Широгане. — Возвращайся, дорогой. Повернувшись к двери спиной, он шёл, не оборачиваясь, сжимая в руке новый студенческий пропуск и повторяя про себя: « Это всё из жалости. Сдался ты им. Всего лишь жалость, ничего больше». А рука дрожала. Потом, в Гарнизоне, была бумага и карандаш. Кит рисовал, сам не зная почему. Молчаливый одиночка, он яростно дрался на тренировках, игнорировал дисциплину, никогда не разбивался на симуляторе, а в своей комнате выштриховывал на бумаге лица людей, оружие, горы, которые было видно с крыши. В один день Широ последний раз похлопал его по плечу и улетел. Оставил свою «патлатую катастрофу» одного. У Кита не было друзей или девушки. А зачем? Подпустишь к себе человека, привяжешься к нему, а он исчезнет. Как пропала мама, как погиб папа, как Широ растворился в пустоте, оставив после себя только несколько скорбных фраз в выпуске новостей. Зачем любить людей, если они всё равно потеряются? И руки сами собой скрещивались на груди, губы сжимались в тонкую нить, взгляд становился холодным, пока внутри кипела злость на мир и самого себя. Кит запрещал себе быть слишком счастливым — больнее отвыкать потом будет. Кит не терпел унижений. Даже от профессоров. Когда его выгнали, никому не было дела. Кита никто не провожал. Только какой-то идиот из грузового отдела махал руками и что-то кричал ему вслед. На Земле его действительно не ждали. Наверное. Но Кит почему-то скучал по дождю. По каплям, которые шипели на остывающем разбитом капоте. По лужам на пустой взлётной полосе, по молниям в окне своей хижины. И от этих воспоминаний лучше как-то становилось, что ли. * * * Пидж тихо поднялась с пола и вышла из залы. Лэнс отрешённо смотрел в пол. Кит думал. Он словно бы снова начал чувствовать, как шумит вода, ледяные капли струятся в волосах и стекают по шее за шиворот. Дождь пошёл. Несколько капель шлёпнулось на пол прямо перед ним. Подождите-ка… — ПИДЖ! — П-п-прости, я правда не удержалась. Тихо подкравшаяся сзади Пидж возвышалась над ним со стаканом в руках и смеялась. — Тебя нужно было остудить, — бился в истерике Лэнс. Пидж вдруг стала серьёзна. Она села рядом, долго разглядывала лицо Кита. — Руки с груди убери. — спокойно произнесла она. — Что? — Руки так не скрещивай, я сказала! От кого ты пытаешься защититься?! Хватит из себя одинокого строить! Посмотри на меня! Ну! Улыбнись ты в конце концов! — Да, маллет, что у тебя за рожа? Выжми волосы и не делай такое лицо! Несколько секунд стояла тишина. Потом Кит медленно положил ладони на пол. Потом грустно усмехнулся. Посмотрел на Пидж и Лэнса. Едва заметно проскользнула улыбка, но что-то пошло не так, и уголки рта Красного паладина поднимались всё выше и выше, обнажая белые зубы. Кит почти смеялся. — Ч-чёрт, Пидж, как тебе это в голову пришло. Посмотри, я сижу в луже, а ты орёшь. Пхах, ребят, я конечно идиот, но ты что, мысли читаешь? — Если опираться на теорию ментально-психологической связи всех паладинов Вольтрона, то можно с долей вероятности заявить, что… — Короче, мы научились читать воспоминания, — выпалил Лэнс, — и Пидж мои тоже чувствовала, и я твои. Личное пространство, да? — Так во-о-от почему мне в голову лезли сёрфинг и деревья. Получается, остальные это тоже видят? — Вроде как да. А если ты не поторопишься, то увидят ещё и тебя, сидящего здесь в луже, — разошёлся Лэнс. — Ребят, я правда не знал. Простите, что надоедал со своими псевдопроблемами. Я постараюсь больше об этом не думать, честно. Смутившийся и покрасневший Кит порывисто встал, и, оставляя после себя мокрые следы, пошёл к выходу. Не успел он сделать и пары шагов, как его схватили за руки и потянули назад цепкие пальцы Лэнса и сухая ладошка Пидж. — Ты куда собрался? Думаешь, от нас так просто избавиться? Нет, приятель, тебе ещё с нами в одном замке жить и одного Вольтрона собирать. Размечтался, ага, исчезнут. Исчезнем, ты слышала, Пидж? Ты что, думаешь, что те, кто может делить с тобой воспоминания и наши паладинские загоны, оставят тебя? — выпалил покрасневший Лэнс. А потом добавил, подняв на Кита взгляд, — Не отгораживайся. Мы всегда будем рядом. Обещаю. Да и что это такое, если даже я пытаюсь тебе помочь, маллет? Ну? Чего уставился? Пидж молчала. Она просто встала и сделала то, на что мало для кого решалась: подошла и обняла Кита. По-детски прижалась к нему своей медовой шевелюрой. Он вздрогнул, почувствовав непривычную близость с другим человеком. А потом обнял девушку в ответ с тихой благодарностью в глазах. … — Киииит, ты мне сейчас рёбра сломаешь. — Ой, прости. Я не хотел, правда, оно само получилось, если тебе больно… — Да заткнись уже. В воздухе поплыла тишина. Слишком долго стоявший в стороне Лэнс громко прочистил горло. — Кхэ-кхэм. Поверить не могу, что это делаю. Берегись! С диким счастливым воплем парень кинулся обнимать друзей. Пидж завизжала, Кит взвыл: «Ты серьёзно?!», и через мгновение все трое уже лежали на полу, толкаясь и хохоча. Кит задыхался от смеха, впервые за долгое время забыв про свой вечный запрет. Пусть будет так, как есть. А если потом станет по-другому, то… то он что-нибудь придумает. Голубая планета светилась наверху. Паладины разлеглись на белом пластике, разглядывая Австралию и Южную Америку. Кит провёл рукой по мокрым волосам и тихо произнёс: — Спасибо вам.