1 голограмма -» 5 историй

В уютной тишине было слышно дыхание паладинов. Иногда обмениваясь друг с другом кусочками мыслей, они рассматривали голограмму небесно-голубого цвета. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Чьи-то ботинки тихо застучали по коридорам замка. К ним прибавилось пыхтение и звон столовых приборов. — Спорю на своего льва, что это Ханк. — Ага, Ханк. — Определённо он. Взволнованный пилот Жёлтого льва ввалился в залу, держа в одной руке миску с молочно-белой воздушной жидкостью, а другой судорожно мешая её венчиком. Ханк запыхался и в его глазах читалась наивная тревога. — Ребята! Я… Я видел… фух… пожар! А ещё Пидж па… падала и кто-то кричал, фух. Чт-то случилось? Паладины заговорчески переглянулись. — Ханк… Мне очень жаль. Но, кажется, те алтейские фрукты пробовать не стоило, — скорбным тоном начал Лэнс. — Определённо. Если верить Межпланетному ботаническому справочнику, это «Lansis agoofballus», крайне токсичное растение. — заявила Пидж, поправляя очки. В головах Красного и Зелёного паладинов раздался лэнсовский вопль: «ЭЭЭЙ, ПИДЖ!». Откровенно говоря, тогда даже мысленный смех девушки был слишком заразителен. — Чувак, — начал Кит с озабоченным видом, скользнув взглядом по луже разлитой Пидж воды прямо перед ногами Ханка, — галлюцинации — это только начало. Боюсь, что потом тебя накроет так, что будешь валиться с ног. Иди лучше сюда, посиди с нами, — Кит похлопал рукой по пустому месту на полу рядом с собой. Ханк вздохнул, зашагал по направлению к Киту и, конечно же, поскользнулся, выпустив заветную миску из рук. За долю секунды в голове Красного паладина пронеслись истерический хохот Лэнса и крик Пидж: «КИТ, СПАСАЙ КРЕМ!». Рванув с места, он кинулся вниз, упал на пол и проехался на животе, так что алюминиевая посудина приземлилась ему прямо в руки. Кит выдохнул: — Спасибо, Пидж. Лэнс, можешь ржать вслух, у меня уже голова болит. Лэнса, который секунду назад с перекошенным лицом сдерживал смех, прорвало, и в потоке хохота посыпались нечленораздельные фразы. — Ты бы видел своё лицо-о-о. Не думал, что мозго-штуки пригодятся для моих шуток. Ооо, как же ору-у… Пидж хихикала, зажмурив глаза, и Кит посмеивался, пока Ханк, уже вставший с пола, вытаскивал свою миску из его рук. Жёлтый паладин плюхнулся рядом с друзьями, и, интенсивно помешивая жижу, пахнущую ванилью, начал: — Ну, вы это… Типа не смешно. Что здесь происходит? Смеяться можно про себя? Лэнс, ты меня научишь? А то меня всегда тянет угорать, когда Аллура снова орёт на нас. И вообще, это же никакие не фрукты, да? Я чего-то опять не понял? Ребя-я-ят… — Короче, когда мы думаем об объединяющих нас вещах или типа того, связь между нашими сознаниями становится крепче. В любом случае, — объяснял Кит, не обращая внимания на задыхающегося от смеха Лэнса, — мы только что случайно видели воспоминания друг друга о Земле. — Воу, — Ханк поднял взгляд на плывущую в воздухе голограмму планеты, — то есть здесь мы можем делиться мыслями? А, — он оглянулся на паладинов, — вы не против, если я немного повспоминаю? — Нет-нет, давай конечно; — Мы тоже хотим узнать твою историю; — Валяй уже, — хором упрашивали его все. Ханк вздохнул. -Ладно. * * * Высокая трава хлестала его по груди, а солнце припекало макушку. Бабушкин сад был и вправду был огромен и похож на настоящие джунгли, как и любой сад в середине июля. Особенно когда тебе шесть и рядом с тобой рассекает кусты слюнявый лохматый друг. — Джордан, подожди меня! Джо-о-орда-ан! Базилик же в другой стороне! Джордан! Вот блин, мама меня убьёт. — полноватый мальчик, пыхтя, топал между грядками с корзиной в руках. Джордан поджидал его возле яблони, сидя с несколькими листочками в зубах. — Что это такое? Дай сюда, — Ханк взял один из липких листков. — Базилик? Где? Здесь? Джордан, да ты собачий гений! Вот поэтому мы с тобой стали напарниками. Кто-о мой хороший мальчик? И вот уже оба играют и дурачатся среди деревьев, начисто забыв про все мамины поручения. Только долетевший с балкона голос заставил Ханка вспомнить, зачем он сюда пришёл. Быстро накидав несколько пучков базилика в корзину, мальчишка стремглав понёсся к теплицам и через несколько минут вывалил на кухонный стол краснющие помидоры вместе с ворохом разнообразной зелени. Мама с бабушкой, в старых цветастых фартуках, с заколотыми наверх волосами носились по кухне, словно две волшебницы, среди царства пряностей и ароматов. На глазах Ханка творилась магия. — Ма, а это что? А это куда? Солить? А почему кубиками? Столько масла хватит? В смысле недожарил? Долго ещё взбивать? Джордан вертелся у всех под ногами, радостно принюхиваясь. Стол на террасе был накрыт, посуда вымыта, и теперь они с Ханком бегали то в дом, то на улицу в нетерпеливом предвкушении. Скоро все остальные вернутся и начнётся. Ханк будто видел: вот они уже бегут к турбоэкспрессу, чувствуя запахи свежеприготовленных блюд, мчатся от остановки с рюкзаками и портфелями, вытирая слюнки. Отодвигались деревянные стулья, звенели тарелки в шуме голосов. Ханк обожал семейные ужины. Джордан тоже. И хотя потом бабушка заболела, а мама всё чаще задерживалась на работе, эти двое взяли святую обязанность быть магами кухни на себя. Пока один колдовал над сковородками, другой старательно гонял кур или просто морально поддерживал своего теперь уже большого друга. Семейные ужины были в надёжных руках. И лапах. Потом Ханка приняли в Гарнизон. Нужно было ехать: семья большая, хорошую работу просто так не получишь, да и друзей неплохо бы завести. «Ничего, это ненадолго — думал он, — Джордан за всем тут присмотрит». — Ну, мой мальчик. Теперь ты главный повар. Не подведи меня, хорошо? Мы ещё увидимся, дружище. Я обещаю. — и Ханк снова обнимал своего хвостатого друга, и снова трепал его за ухом, и снова-снова-снова начинал этот прощальный разговор. Так же он обнимал и уставшую маму с бледным лицом, и тёплую бабушку с морщинками у глаз, и каждого по очереди. Он всё ещё любил семейные ужины. И Джордана. И семью тоже любил. * * * Пидж слишком громко шмыгнула носом, торопливо вытирая рукавом глаза. Лэнс смотрел на Ханка так, как будто видел его впервые. Кит положил руку на плёчо Жёлтого паладина. — Спасибо, что поделился. Знаешь… Возможно, я в таком не специалист, но мы ведь могли бы и здесь устроить семейный ужин, — краснея, начал он. — Чува-а-ак! Не люблю соглашаться с Китом, но это же шикарная идея! Помните, как Широ говорил, — тут Лэнс натянул на себя серьёзное отцовское лицо, — « Паладины, мы — не просто команда. Мы — семья». — В семье не без урода, — хихикнула Пидж. — Ты что, на Кита намекаешь? — ЭЙ! — Спокойно, дитя вулкана, а то я ещё стакан воды принесу, — Лэнс вошёл в мир божественно-отстойного юмора и явно не собирался оттуда возвращаться. — Ханк, а что это за штука, — ткнула пальцем в миску Пидж, пытаясь прервать поток лэнсовских шуток. — Это? Это мороженое. Ну, должно быть. Мы всегда такое делали. Я нашёл сахар, молоко и даже какое-то местное подобие сливок. Наверное. — Так почему же у нас до сих пор нет мороженого? Ханк, я готов руку отдать ради обычной земной шоколадки, а тут — такое! Где ты был до этого? — затараторил Лэнс. — Всё бы хорошо, но есть одна проблема… — Какая?! — взвыли измученные космической жижей паладины. — Эм. У алтеанцев нет холодильников. Они хранят еду в условиях, близких к вакууму. Я облазил весь корабль в поисках чего-либо подходящего, но ничего не нашёл. Наши методы приготовления пищи слишком древние для космоса. — Бли-и-ин, — застонал Лэнс. — Мдэ, спасибо, Ханк. Я впервые в своей жизни ненавижу технологии, — Пидж попёрла щёку ладонью. Кит молчал, уставившись в одну точку. Спустя несколько тиков, с отрешённым лицом медленно произнёс: — 

<right>

Криоподы</right>. … Им понадобилось мгновение, чтобы осознать сказанное. Одновременно раздались четыре победных вопля, и три человека понеслись к выходу из залы (Кита волокли за шиворот). В опустевшем помещении всё ещё светилась голограмма Земли, а на полу остался размазанный мокрый след, ведущий в коридор.