You're terrible

Луи стоит на кухне и пытается понять, сколько ложек кофе нужно положить в чашку, потому что он не знает, сколько любит Гарри, да и вообще, пьёт ли он кофе. Сам Томлинсон не переносил этот напиток, и его чай с яблоками был давно заварен, но кудрявый так отличался от парня, что, скорее всего, он обожал крепкие напитки во всех их проявлениях. Луи успел сделать тосты и намазать их маслом, разложить печенье в красивом порядке, нарезать фрукты, но никак не мог решить, что делать с напитком. В итоге он положил целую ложку кофе, залил всё это кипятком и поставил на поднос вместе с кружкой молока, если кудрявому вдруг захочется разбавить всё это. Луи хотел сделать Гарри приятное, отвлечь его от боли, и, даже зная, что он будет строить из себя героя или делать вид, что привык ко всему этому, видеть его грустного парню не хотелось. Он хотел, чтобы его зелёные глаза блестели, потому что Луи очень любил смотреть в них, утопая, разглядывать каждый миллиметр, и его глаза были слишком красивыми, чтобы быть грустными. Луи поднялся в комнату и поставил завтрак около тумбочки. Гарри не спал, он улыбался уголками губ, а его веки были закрыты не полностью. Он выглядел слишком необычно, когда был таким умиротворённым и сонным. Луи привык видеть его властного и сильного, главного, но сейчас ситуацией владел совсем не он, и это придавало Томлинсону сил. - Доброе утро,- сказал он, поднимая подушку Гарри так, чтобы парень смог принять сидячие положение. Он положил руки на талию кудрявого и поднял вверх с слабым, едва заметным стоном.- Больно? Гарри промолчал, скривившись, и окинул взглядом поднос. Есть, к сожалению, не хотелось, тело болело и ныло, и было неприятно, терпеть было слишком сложно. Гарри повернулся к Луи, который теребил свою футболку и с жалостью и сочувствием наблюдал за парнем, и в первый раз в жизни проявление снисходительности не разозлило его. Наоборот, он хотел, чтобы парень всегда смотрел на него именно так, с заботой, с чувством ответственности, с нежностью. Гарри позволил себе улыбнуться, так сильно, насколько позволяло его положение. Он вытянул руку вперёд и обвил шею Томлинсона, притягивая его к себе и целуя тёплые и нежные губы. Этого он хотел больше, чем перестать чувствовать боль или завтракать. Гарри хотел целовать Луи каждую свободную минуту, он хотел быть с ним, приходить в школу, притягивать его к себе на глазах у всех и целовать, целовать, целовать, чтобы ни у кого не было вопросов, кому принадлежит этот шатен. И Гарри бы учил его плохим вещам, портил бы его, но парень бы сопротивлялся и оставался слишком невинным и милым. Томлинсон отвечал, давая некую надежду, некое развитие будущего, что позволяло Гарри притягивать его ближе к себе. Луи навалился на Стайлса всем телом, от чего тот вскрикнул, и отстранился, зажмуривая и распахивая глаза вновь и вновь. -Прости, прости, пожалуйста, прости,- Луи стал бегать вокруг Гарри и поправлять одеяла и подушки, простынь. Все это было слишком мило и слишком хорошо. - Ты любишь кофе?- неожиданно спросил Томлинсон, протягивая чашку чёрного цвета. Гарри усмехнулся- этот парень видел его мир совсем иначе, не таким, каким он являлся на самом деле. Он покачал головой, и Луи поднял новую чашку, на которой были нарисованы различные животные, и всё было слишком неумело, размыто, с потёртыми красками.- Чай? - Дай мне,- Гарри протянул руки к кружке и забрал её у парня. В углу было выведено коричневой гелиевой ручкой детским почерком: "Фиби, 3 года" и маленькое солнышко. На одном из синих (да, синих) котов чёрной пастой было написано "Луи", что весьма позабавило парня. - Это подарок моей сестры на Рождество, - Луи присел рядом и протянул Гарри печенье, которое он брать отказался, а только лишь продолжая разглядывать рисунки.- Она очень любит рисовать, и мама купила ей белую посуду, которую она разрисовала и подарила нам всем. Она каждый день проверяет, чтобы все вещи были в целости и сохранности, потому что боится, что, если мы сломаем или выкинем это, мы перестанем её любить. - Глупая,- Гарри засмеялся и вернул Томмо кружку, погружаясь в свои мысли. Он тоже хотел маленьких сестёр, которые бы дарили ему подарки, сделанные своими руками. Которые бы говорили детские глупости, кривили рожицы, жаловались родителям. Гарри бы любил всё это, потому что ему необходимо было заботиться о ком-то, получать положительные эмоции, учить и делиться опытом. Если бы сейчас его семья была в полном составе, то, возможно, у него была сестра или брат, и Гарри был бы самым счастливым парнем на свете. Луи являлся таковым. Он имел это чудо, самое близкое и родное, которое заставляло его смеяться и радоваться, и Гарри яростно завидовал Томлинсону и именно этой его частичке семьи. - Ты не будешь чай?- Луи озадаченно вертит кружку, совсем уже не понимая, чего хочет этот кудрявый парень. Тот лишь мотает головой и падает на подушки, закрывая глаза. Они сидят, молчат, и в каждом зреет своё желание. Луи хочет вновь взяться за раны парня, а, если лучше не стало (нет, он не будет обращать внимания на то, что прошёл всего один день), вызвать скорую помощь. А Гарри хотел побыстрее- при первой удобной возможности- уйти из этого дома к себе, где он сможет хоть как-то нормально (алкоголем, конечно) вылечиться. Он был благодарен этому парню, благодарен за каждый его поступок и действие, но он бы не хотел, чтобы Луи видел его таким жалким и беспомощным, чтобы, в конце концов, он помогал ему. Гарри привык думать, что не нуждается в ничьей помощи, как любой жалкий человек из этого мира, он думал, что справится со всем и вся сам, потому что он взрослый, сильный и ответственный, а жизнь научила его не ломаться и доверять только тем, кто действительно этого достоин. И Гарри привык, поэтому полагался на себя, и помощь с другой стороны была непривычна и очень страшна. Но этот парень был таким заботливым и нежным, что Гарри просто закрывал глаза, позволяя откидывать одеяло, приподнимать футболку и наносить на болезненные синяки ещё больше спасительной мази. Луи что-то шептал и дул на участки кожи, которые, казалось, после прикосновений вспыхнули болью с новой силой. Томлинсон удивлялся, насколько сильно пострадало само тело, но он ничего не спрашивал, пугая и удивляя Гарри одновременно. Тот ждал вопросов и нескончаемых надоеданий, но шатен молчал, просто помогал ему, кормил, согревал. И это делало его чуть ближе к Гарри, чуть ближе к его сердцу. - А Фиби сейчас дома?- спросил Гарри, когда его снова вернули в лежачее положение и вручили ту самую кружку с чаем под предлогом перекусить хоть что-то. Голод так и не настиг парня, поэтому он просто делал небольшие глотки чёрного чая. - Кажется, я слышал звук телевизора из её комнаты- Луи пожал плечами, присаживаясь на край кровати. Он не хотел признавать то чувство, что теплилось в душе. То чувство, с которым он наблюдал за Гарри, каким бы он ни был- грозным и холодным или милым с той нежностью, на которую был способен. Он мог признать то, что влюбился, но просто не хотел. Луи не нужен Гарри, особенно с его мечтами, надеждами, с его планами на будущее. Томлинсон законченный романтик. Он всегда устраивает девушке (или пора говорить о парнях?) великолепные свидания, дарит цветы, запоминает даты, делает маленькие и незначительные подарки, иногда даже своими руками, лишь бы увидеть ту счастливую искорку в глазах и улыбку. Шатен любит удивлять, но так же он любит удивляться и всяческие сюрпризы, и он прекрасно понимает, что Гарри не сможет дать ему это, точно как и не сможет сполна оценить его подарков. Даже не стоит пытаться. - Почему ты не в школе?- после длительного, но, к счастью, не мешающегося молчания спрашивает Гарри. Его голос снова прежний, а на глазах нет и следа боли или дискомфорта. - Ты как бы очень пострадал... - Не повод пропускать школу, Томлинсон,- голос Гарри слишком холодный и грубый для мягкого Луи, поэтому он вздрагивает и опускает глаза, словно провинившейся котёнок. Только что не так? Он остался, чтобы помочь, чтобы сделать, как лучше, чтобы, в конце концов, Гарри было веселее. И что он получает? Его винят за его же доброту.- Дай мне телефон. - Пожалуйста? - Быстро. Луи покорен, он просто встаёт,берёт чёрный iPhone и передаёт кудрявому. Он даже не знает, что кажется сном больше- беззащитный и уязвимый Гарри или то, что он видит сейчас. Кудрявый набирает номер, кажется, Найла, и просит забрать его домой. Луи молчит и не возражает, потому что всё, чтобы он ни сделал сейчас, просто проигнорируют и не сочтут нужным. Гарри говорит, что Хоран заберёт его после школы, а пока он собирается поспать. Луи смотрит на этого человека, и ему вдвойне хочется сходить с ним на нежное и романтическое свидание, подарить ему игрушку-зайчика и поцеловать вечером в уголок губ. - Тебе бы не вставать ещё пару дней,- начинает Луи, но взгляд Гарри строг и не требует возражений. Абсолютно никаких.- Я хотя бы смогу приходить к тебе иногда? Например, в четверг и пятницу, там мало уроков и нет тренировок, я смогу навещать и развлекать тебя. - Зачем? - Мне нужно видеть, что с тобой всё в порядке,- Луи хочет зажмурится и сжать кулаки, чтобы самому убедиться, что его слова-правда, но он лишь приподнимает голову, добавляя крепкому голосу уверенности. А Стайлс выглядит таким завороженным, внимательным, будто и не верит, что нужен кому-то. С интересом заглядывает в серо-голубые глаза, смотрит долго и тщательно, прежде чем медленно кивнуть. Луи кивает головой в ответ, встаёт, забирает завтрак и идёт к выходу, захватив пару своих вещей: - Отдыхай.

***

Найл приехал раньше на два часа, чем должен был. Конечно, он прогулял целых три урока, и Гарри ни чуть не удивился, он был лишь рад увидеть своего лучшего друга, которой с весёлой улыбкой на лице заходит в комнату, говорит что-то весёлое и смешное, и сразу помогает Гарри подняться. Никаких вопросов и прищуренных глаз, с таинственным или беспокойным взглядом. Луи с грустью смотрел на сжавшего губы Гарри, на то, как ему больно, как ему неприятно, но всё, что ему позволили- придержать входную дверь. Чем он был плох? Он помог, он заботился, готов был ухаживать, но кудрявому парню так хотелось домой, будто с Томлинсоном было скучно и неинтересно, будто его шутки не смешили, а поцелуи не были приятными. Когда Луи подумал о прикосновениях старшего школьника, стало как-то особенно грустно, тоскливо и обидно. Грустно от того, что Гарри непостоянный, и все эти его перемены настроения и поведения не делали его лучше. Тоска создавалась от ощущения ненужности и использования. И было так обидно, потому что Луи сделал так много за последнее время, он был и готов был быть рядом как можно больше времени, он, в конце концов, почти влюбился, а Гарри просто не умеет вести себя с людьми, не умеет открываться им и пускать в свою жизнь. И Луи было обидно до слёз.