Защитница

Лёд таял. Крупные капли срывались с крыльев и открытой пасти огромной статуи, звонко ударяясь о белый мрамор. Ингрид зубами стянула перчатку, заткнула её за пояс и протянула руку вперед. Кап. Кап. Кап. Весна началась по обыкновению поздно. Кое-где ещё лежали кучки грязного снега — беспризорники долго-долго растапливали его в ладонях и кусками запихивали в рот, если были слишком голодны или нетерпеливы. Появляющиеся тут и там детские трупики каждый Турдас убирала стража. Кап. Кап. Воды набралась целая пригоршня. Ингрид плеснула себе в лицо, протерла глаза, провела пальцами по щеке и шее — шершавая выпуклость шрама давно уже стала привычной, но повадка осталась — и подняла голову вверх. Небосвод был одновременно близко и далеко — не поймёшь, то ли облака одеялом накрыли каменную голову, то ли дракон распорол их мягкие брюхи. Подувший ветер легко скинул с головы капюшон. Ингрид сощурилась и пару раз моргнула: перед глазами плыло. Толстая ледяная корка на туловище статуи слабо мерцала. Пройдет ещё месяц, и вода струйками потечет вниз, расползаясь по полу, заполняя каждую выемку и щербинку. Тогда в Храм придут паломники — они будут долго молиться, облизывая пересохшие губы, и смотреть на солнце, яркое и большое… Так было и в том году, и в предыдущем — жаль, что больше она этого не увидит. Ингрид подошла чуть ближе. Капли падали на правое плечо; пара скользнула по виску. Она наклонилась, заправила за ухо выбившийся локон. Вот здесь, рядом со стопой… Ингрид коснулась знакомого нароста. Третий. За три года — третий. Она крепко схватилась за выпуклость и надавила. Холод обжег ладонь; кусок отломился бесшумно, оставшись в руке треугольником. Ингрид выпрямилась и предплечьем откинула со лба волосы. Мысль о том, что следовало размотать бинты ещё при входе, пришла в голову только сейчас. Ингрид сжала льдинку и как могла, двумя пальцами, поддела плотную повязку. Ткань с тихим шорохом опустилась на пол, — не забыть бы забрать — обнажая голую культю. Ингрид приложила ледышку к обрубку — туда, где в складках розовой кожи прятался шов. Была ли это традиция или просто прихоть — Ингрид не задумывалась. Она, как и многие разы до этого, делала то, что считала нужным. Для себя… Или для кого-то. Гребень продирается с трудом — пряди жесткие и сухие. Несколько волосков падают на деревянный пол. Мартин ходит из стороны в сторону. Руки сцеплены за спиной; Амулет Королей на шее едва заметно светится. — Успокойся. Мы отправимся завтра, когда метель стихнет, — невозмутимо говорит она и, повернув голову, добавляет, — Ваше Величество. Мартин страдальчески морщится и садится рядом. — Я знаю, — вздыхает и зачем-то повторяет снова. — Я знаю. Просто… сгораю от нетерпения. Мы так близки к тому, чтобы всё закончить, а тут… Ты уверена, что завтра мы точно сможем выйти? — Я прожила в Бруме двадцать три года, — всё так же нейтрально отвечает она. Его взгляд заинтересован, но она молчит. Он не спрашивает. Она откладывает гребень. Вьюга воет, бросает в стекло пригоршни снега знакомо и мерзко — белым-бело на улице, черным-черно на небе. У Мартина подрагивают руки. Она не знает слов поддержки, она холодна и неласкова. Но у Мартина подрагивают руки, поэтому она отворачивается и молча накрывает его ладонь своей. Его удивление сочится через кожу, его признательность разливается по комнате сиродильским бренди. — Ты… стала мне добрым другом, Ингрид, — его голос тих и серьезен. — Спасибо. Она сжимает руку крепче. Ингрид убрала льдинку, только когда она уменьшилась вполовину. Наклонилась, собрала бинты, — избавиться бы от них, да привычка не отпускает — накинула капюшон. Бросила взгляд на культю — взять бы её потерянную кисть, зарыть рядом с остальными… Да только там, в мешанине тел, в зареве пожара, не до отсеченной части было — добраться бы в Храм хоть как-нибудь, довести бы Мартина… Ингрид посмотрела на статую. Вот оно — прощание. Вот она — последняя льдинка на ладони. — Не приду больше. Вернусь-не вернусь — не приду, — прошептала, сжала кусочек льда в руке так, что края больно врезались в кожу. Выскользнула на улицу, спустилась по ступенькам — и только тогда вздохнула полной грудью. Там, в центре Нибенейской бухты, её ждали ещё одни Врата.