Адская пуля. Мир - основная единица счастья.

- А что она? - спросила девушка в строгом костюме у мужчины, что с задумчивым видом сидел перед ней в кресле. - Она? - мужчина в недоумении поднял брови, перебирая листы, что были исписаны вдоль и поперек. - Та девушка, которую вы любили. - черноволосая энергично записывала все, что говорил ей посидевший ветеран, еле находя на листке свободное место. - А, Мей... Когда война закончилась, она ушла. Никто не знал куда, даже я. Просто в один миг она исчезла из моей жизни, будто бы ее и не было вовсе. Тогда я не видел ее тридцать лет. Хотя нет, вру. Двадцать лет. На двадцатый год она снова пришла ко мне. Осунувшаяся, ее кожа стала еще белее белой, а волосы длиннее. Глаза потеряли тот животный блеск, что горел в них чаще чем появлялись слезы. Она пришла ко мне и попросила избавить ее от одиночества, ведь самое страшное в вечной жизни, так это быть одному, терять и не находить. Переживать каждый день зная его итог, будто каждый раз сначала. Она знала, что вскоре, осталось ждать немного, ее покинут все, кого она любила... нет... уважала. Любила она лишь одного человека. - девушка поспешила перебить старика, из-за чего седовласый поморщился. - Вас? - мужчина усмехнулся и покачал головой. Ему хотелось бы, но, возможно ее слова было лишь еще одной ложью... - Нашу дочь. - девушка вскинула брови. - Та ночь была лучшей в моей жизни. Так хорошо мне больше не было ни с одной девушкой, что были после. Мей подарила мне самые лучшие и самые страшные моменты моей долгой жизни. Рядом с ней я учился чувствовать, жить. Учился бояться, любить... Но так и не научился одному, самому важному... - мужчина откинулся в кресло, откладывая листы с рукописью на стол. - Чему же? - девушка не могла выдержать молчания. Эта история захватывала ее больше любой дугой, что она слышала за свои годы. - Терпению. Мне всегда хотелось всего и сразу, а нужно было лишь подождать. Мне хотелось славы, власти, хотя это все было и не важно, ведь сейчас я не могу от этого избавиться, хотя очень желаю. Больше всего на свете мне хотелось ее любви, чтобы она любила меня, но она не умела любить, пока не родилась Айрис. - на минутку мужчина замолчал, вспоминая Мей. Черты ее лица, ее бархатный голос, грациозную походку. Все то, что он так жаждал увидеть хотя бы еще раз. Все то, что он потерял и не сможет вернуть. Ее стать, дерзость, решительность и ее страх... Тот страх одиночества, что был в ее глазах. Страх, что приводил к безумию. - Что было потом? Продолжайте Шо-сама, пожалуйста. - открыв глаза, мужчина все же продолжил. - Через десять лет она вернулась, но уже не одна. Тогда на привела ко мне Айрис. Я видел, что Мей осталось совсем немного. Она была в ужасном состоянии. Еле стояла на ногах. Конечно, она же отдала свою вечную жизнь мудрому правителю, о котором мы ни разу не пожалели. Тогда, в тот день, она отдала мне дочь и попросила вырастить ее, ведь век принцессы магии был на исходе. Она вручила мне толстую книгу, которую я должен был отдай Айрис в ее восемнадцатилетие, я так и поступил. - девушка остановила Шо. - А как умерла Мей? - мужчина вздохнул. - В тот день она попросила сходить с ней к Вишне тысячи жизней. В тот день она была в самом цвету и раскинула свои лепестки на многие километры от себя. Я помню как она подошла к ее стволу и нежно, словно боясь ранить, докаснулась до дерева, проводя по нему своими длинными пальцами. Помню ее нежную улыбку и помню ее слова. Они засели в мою голову на всю жизнь. Она повернула ко мне голову и сказала: "Я люблю тебя, Шо". И она улыбнулась мне, а в ее глазах стояли слезы. В последний раз я видел ее слезы и улыбку. Я подхватил ее у самой земли. Даже ее бездыханное тело было красиво, так я думал, пока не почувствовал слезы на своих щеках. Не знаю, были ли ее слова правдивы, но мне хочется верить, что она не соврала. - Шо не заметил, но по его щекам снова потекли слезы, которые он поспешил смахнуть, как только почувствовал. - Вы все еще любите ее? - девушка не могла не задать этот вопрос. - Конечно, но теперь большую часть этой любви я дарю другой. Айрис, дочка, принеси нам чай! - Тут из кухни вышла девушка лет тридцати, неся в своих руках поднос с сервизом и чайником с чаем. Белые волосы шлейфом тянулись за ней, алые глаза блестели одновременно и холодом и заботой. - Папа, не пора ли вам заканчивать? - строго спросила девушка. - Пора, пора... - согласился мужчина, помогая дочери с чаем. - Вы тоже бессмертны? - Айрис покачала головой, пытаясь скрыть грусть за сдержанной улыбкой. - Нет, моя мать была последней бессмертной. На ней век расставаний закончился... - девушка скрылась в кухне больше не сказав ни слова. - Что это значит? - мужчина улыбнулся своей гостье. - Это значит лишь то, что ей не придется терять дорогих ей людей. Она не желала быть бессмертной, поэтому отказалась от этого дара. - Шо, задумчиво посмотрел в свою кружку с чаем, совершенно позабыв про надоедливую корреспондентшу. - Как? - девушка приготовилась записывать еще больше информации, но ее остановили. - На сегодня все. Мне больше нечего вам сказать. - девушка все поняла. Генерал в плохом настроении - еще один неопознанный труп в морге. - Встретишь кого-то в свой век, не смей его полюбить, а если полюбишь - останешься по-настоящему одна. Это было написано в той книге на первой странице. Это было первое правило для таких как они. Их с детства учили ненавидеть мир, полный чувств и эмоций, загубив чувство любви на корню. - девушка понимающе кивнула. То что он сказал последним не имело никакого отношения к истории войны. Эта история будет лишь уроком, который девушка и не подумает публиковать. Эта история станет для нее сокровищем, которое она будет хранить не смотря ни на что.

***

Взрослеют девочки эти, но выглядят внешне как дети. Их рода закон вечно будет гласить: "Встретишь кого-то во внешнем мире - не смей его полюбить. Если полюбишь останешься по-настоящему одна."