Nothing but dreams inside

Александр был преподавателем-практикантом не так давно в этом колледже — всего месяц, потому что сам только недавно закончил университет. И за всё это время его работа проходила нормально, даже отлично... Пока ему не пришлось вести пары у старшекурсников, одному из которых он явно понравился. Вот и сейчас — сдав свой тест, на последней строчке он написал до жути неприличные слова, из-за которых у Алека при прочтении горели уши и пылали щёки. Александр был слишком прекрасен. И полностью в его, Магнуса, вкусе. И всего лишь на пару лет старше. Разве можно было удержаться? Разве можно было не возжелать его с первой же минуты, с первой секунды, как только увидел? У Магнуса не было и шанса устоять перед таким молодым мужчиной, устоять перед его невинной сексуальностью, перед его скромностью и смущением, перед его взглядом, голосом, телом, руками… Ох, действительно, не было и шанса. — Мистер Бейн, — прокашливается мужчина, смотря на одного из студентов. — Останьтесь, пожалуйста, нужно обсудить ваш тест. Точнее, я хотел бы поговорить о том, что Вы написали в конце работы. Ваши слова меня смущают, мистер Бейн. Сделав вид, будто не понимает, о чем вообще идет речь, Магнус, с трудом сдерживая довольную ухмылку, дожидается окончания занятия, провожает взглядом остальных студентов, спешно покидающих аудиторию, а после по-кошачьи плавной походкой подходит к столу преподавателя и заглядывает прямо ему в глаза, смущая лишь сильнее. — И что же именно там не так, мистер Лайтвуд? — Прекратите это, мистер Бейн, — мужчина поправляет свои очки, которые посоветовала нацепить сестра, ведь так он бы выглядел старше и его точно можно было бы отличить от студентов в коридоре, пусть и зрение у него было отличное. — Вы прекрасно знаете, о чём я говорю. То, что Вы написали после теста. Студентам нельзя делать… подобное. И… Я просто обязан оставить Вас для исправительных работ в виде сортировки книг и тетрадей после ваших пар. — Исправительные работы? Серьезно, мистер Лайтвуд? — ухмыльнувшись лукаво, уже даже и не пытаясь притворяться милым и невинным, Магнус опирается руками о стол преподавателя и наклоняется к нему ближе. Их лица были напротив друг друга, их губы были довольно близко, и Бейну стоило огромных трудов не сократить это расстояние и не узнать, какие эти соблазнительные пухлые губы на вкус. — Мистер Лайтвуд… Возможно, Вы не в курсе, но в наше время взрослые мальчики наказывают друг друга немного иначе. Чуть более… жестко. И в более интимной обстановке. У Алека очки сползают на кончик носа из-за всех слов его студента, адресованных ему же. Лайтвуд не понимал, почему этот парень вообще проявляет к нему такой интерес, ведь он был самым обычным преподавателем-практикантом. В их колледже было несколько таких, но выбор парня почему-то остановился именно на Алеке. — Мистер Бейн, что Вы… — возмущается Александр, резко отодвинувшись от парня напротив. — Прекратите это, причём немедленно. Может, вашим одногодкам и нравится подобное поведение с Вашей стороны, но меня оно крайне огорчает. Это не соответствует никаким нормам поведения в учебном заведении. И Вы должны это знать, — Лайтвуд прокашливается, потому что от неожиданной близости со студентом в горле образовался странный ком, так предательски мешающий говорить. Этот парень сведёт его в могилу своими словами. Пусть Александр и был уже молодым мужчиной, а не подростком, разные слова с пошлым контекстом всегда заставляли его краснеть и смущаться, что нравилось другим, но не самому Алеку. — О, я знаю. Я много чего знаю, мистер Лайтвуд. И, как только пожелаете, с удовольствием продемонстрирую все свои знания на практике, — хитро, даже как-то хищно ухмыльнувшись, Магнус медленно, слишком демонстративно облизывает свои губы, заглядывая при этом прямо преподавателю в глаза, зная, какой эффект это обычно производит. Может, Александр и сопротивляется, но нет сомнений в том, что в тайне, в глубине души — очень, очень глубоко пока что — он и сам этого хочет. Хочет сильно, очень сильно, до дрожи по всему телу и покалывания на кончиках пальцев и на губах, которые жаждут прикосновений и поцелуев. Он сопротивляется, но исключительно потому, что считает неправильным заводить какие-либо отношения со студентом, выходящие за рамки учебы. Но в один прекрасный момент Лайтвуд не сможет сопротивляться и сдастся на милость победителю. Ну, или этого самого победителя наконец накажет, так, как тот заслуживает. — Мистер Бейн, лучше бы Вы применяли свои знания на тестах и писали нормальные ответы на вопросы, а не… — и Лайтвуд замолкает, пока его взгляд опускается на губы студента и его язык, который так нахально соблазнял своего преподавателя в, слава Богу, уже опустевшей аудитории. Алеку нужно несколько секунд, чтобы понять, что с ним произошло и почему случился такой внезапный сбой системы его мозга из-за этого парня. — А не писать те порнографические сноски в конце, мистер Бейн, — мужчина всё же заканчивает своё предложение, хоть это и было для него довольно трудно. — И на Вашем месте я бы поспешил на последнюю пару, а после неё — прямиком в мой кабинет, где Вас будет ожидать куча книг и тетрадей других студентов, которые нужно расставить в алфавитном порядке на полках. — Что ж, если Вы так хотите… Я приду, мистер Лайтвуд. С удовольствием даже. Вы ведь наверняка будете следить за тем, как я исполняю наказание, верно? — ухмыльнувшись вновь, Магнус подмигивает мужчине и, поправив сумку на плече, покидает аудиторию, плавно покачивая бедрами при ходьбе, чтобы привлечь еще больше внимания. Кажется, Магнус успокаивается и покидает класс, что даёт Александру возможность шумно выдохнуть. Он роняет голову на стол, а затем еле слышно матерится, потому что очки мешают нормально это сделать. Он снимает их и кладёт рядом со стопкой тетрадей, проклиная тот момент, когда решил послушать сестру и надеть эти очки. Конечно, Лайтвуд замечал за собой, что он не безразличен к парням. Однажды даже переспал с одним на вечеринке, хоть тот момент он помнит довольно смутно из-за выпитого алкоголя. Но также Алек знал, каких консервативных взглядов были его родители, поэтому никогда больше не смел задумываться о возможности встречаться с кем-то своего пола. Вот поэтому у него была прекрасная девушка, с которой он уже встречался несколько лет, сообщение от которой, кстати, так вовремя пришло ему на телефон. (13:34) from: Lydia; to: Alec; Привет, любимый. :* Я уже соскучилась. Буду проезжать мимо твоего колледжа где-то через час. Зайду? (13:35) from: Alec; to: Lydia; И тебе привет. :) Конечно, буду только рад тебя увидеть. Как раз в это время мне нужно назначить исправительные работы одному студенту, а после этого мы сможем посидеть в классе. Его номер ты знаешь, второй этаж. (13:36) from: Lydia; to: Alec; Хорошо, скоро буду, жди. ♥ Надеюсь, этот твой студент нам не сильно помешает, потому что я бы хотела обсудить с тобой ту костюмированную вечеринку, что будет у нас в университете. Надеюсь, ты помнишь, что мне нужна пара на том вечере. (13:36) from: Alec; to: Lydia; Конечно помню. Мы обязательно всё обсудим. (13:37) from: Lydia; to: Alec; Люблю тебя. (13:37) from: Alec; to: Lydia; И я тебя. С немного глупой улыбкой на губах Лайтвуд откладывает телефон в сторону, а потом принимается проверять домашнее задание своих студентов, дабы хоть как-то скоротать время. Переписка с девушкой помогла отвлечься от мыслей про Магнуса, хоть те всё равно присутствовали в голове практиканта. Этот парень явно не даст Александру спокойно поработать. У Магнуса есть все шансы, и сам он это прекрасно знает, а потому будет бороться до конца за то, чего так желает. А желает Александра он очень сильно. Очень. Никого и никогда не желал так сильно, как этого прекрасного молодого мужчину, которому самое место на обложке всех модных и порнографических журналов, а не за преподавательским столом. Хотя там тоже можно, потому что все эти костюмы, рубашки, что обтягивают его мышцы, стоит только сложить руки на груди, эти чертовы очки, которые наверняка ему не нужны, но которые придают виду серьезности и добавляют еще баллов сто к сексуальности… Боже, тут просто невозможно устоять. Никто бы не устоял. Магнус знает, какие слухи ходят по колледжу, знает, с каким восторгом девушки и парни обсуждают их учителя, его божественную внешность и то, кто же первым наконец запрыгнет в его постель и как долго там продержится. Почему-то ни у кого не вызывает сомнений, что Лайтвуд — бог не только внешне, но и в постели, и что после ночи с ним будет просто невозможно ноги вместе свести, и что такую ночь уж точно никогда забыть не получится. Собственно, сам юноша придерживается точно такого же мнения, да. Последняя пара тянется так медленно, так долго, что Бейн потихоньку начинает сходить с ума. Его лучшая подруга, Катарина, которая сидит рядом, лишь шикает раздраженно на все попытки втянуть в разговор, потому что ее увлекает тема лекции и вовсе не волнуют переживания друга, которыми он ее осыпает и так каждый день. И все об одном и том же — о невероятной красоты молодом преподавателе, игнорирующим его настойчивое внимание и не желающим признавать то, как их тянет друг другу. А это притяжение было, Магнус нисколько не сомневался. И был намерен доказать это тому, кто в упор ничего не замечает. Ну, или не хочет замечать. После пары он сразу же несется в другой кабинет, даже и не думая избегать наказания. Да, заниматься делами не было ни малейшего желания, вот только это был прекрасный шанс побыть наедине с Лайтвудом, вновь пособлазнять его, попробовать достучаться, может, просто поболтать и узнать что-то новое. Магнус должен использовать каждый шанс, любой шанс стать ближе к этому человеку. Проверять тетради — немного скучно, если честно. Конечно, Алек любил свою профессию, любил преподавать, внося ясность о своём предмете в юные умы, но вот проверка тетрадей… Это было далеко не его любимым занятием. Хотя ему нравилось проверять, корректировать и оценивать разные творческие проекты своих студентов, потому что именно благодаря им они могли проявить себя, открыться, показать, что им нравится на самом деле и как они мыслят. Всё это было очень интересно узнавать. Но, к сожалению мужчины, сейчас в тетрадях были простые упражнения из стандартного учебника, которые не нравились ни ему, ни студентам, но выбора особого не было. Лайтвуд изначально не планировал быть преподавателем. Он хотел посвятить свою жизнь музыке, но родителям явно не понравился такой выбор. Оно и понятно, потому что старшие Лайтвуды руководили университетом: отец был его главой, а мать — заместителем. И по их мнению старший сын должен был следовать по их стопам. Сначала Алек сопротивлялся, потому что явно не хотел связывать свою жизнь с подобным, но затем… Затем он не выдержал напора родителей и сдался, поступив в их же университет на преподавателя истории искусства. На последнем году обучения взял дополнительный курс черчения, потому что геометрия парню очень нравилась. Окончил университет с отличием, но не потому, что старшие Лайтвуды владели им, а потому, что усердно учился, ибо иначе никак не мог. И вот теперь, спустя немного времени после окончания учёбы, Александр устроился в колледж на место преподавателя истории искусств, которого искали так давно, а начальство, узнав, что он прошёл ещё и курс черчения, дало ему дополнительные часы в виде этого предмета тоже. Что ж, это было довольно неплохо, если разобраться. Наконец закончив с проверкой домашнего задания, Алек откинулся на спинку своего кресла, потягиваясь, потому что спина уже порядком затекла. Он обращает внимание на наручные часы, которые оповещали о том, что пара вот-вот закончится, а это значит, что ему уже стоило ожидать Магнуса, который придёт на свою отработку из-за столь неприличных строчек после теста, касающихся его самого и, конечно же, Александра. Сам парень был неплохой и очень умный. Даже одарённый, как признавал сам Лайтвуд. У него всегда получалось делать все задания по предметам Алека очень легко, за что получал высшие оценки. Но то, как он без зазрений совести старается «подцепить» мужчину — выходило за все рамки приличия, потому что нельзя. Да, было в этом студенте что-то цепляющее, и сейчас речь вовсе не о внешности, хотя та была не менее эффектной. Его внутренний мир был богат, хотя и не полностью изведан Алеком, у которого, минуточку, была девушка, да. Лайтвуд вздыхает, вновь надевая очки и пытаясь привести свои мысли в порядок, когда дверь в класс открывается. Магнус едва ли не окрылен предстоящей отработкой, несмотря на то, что находит это занятие крайне скучным и бесполезным. Ну, глупо было рассчитывать на то, что разборка тетрадей и чего-то там еще поможет его мозгам встать на место и перестать так бессовестно клеиться к преподавателю. Ха. Ха. И еще раз ха. Да ни за что он не перестанет этого делать! Слишком уж заинтересован был в Александре, а тот просто не сможет слишком долго оставаться равнодушным и притворяться совершенно не заинтересованным если уже не в полноценных отношениях, то хотя бы в интрижке. Вообще-то вряд ли у них получились бы нормальные, крепкие, долгие отношения. Магнус свято верил в то, что не создан для любви, для семьи, что просто не сможет выдержать долго одного и того же человека рядом. Не был уверен, что кто-то сможет долго выдерживать его самого. Попытки были, но надолго так никто и не задержался, раз за разом разбивая и так слишком уж хрупкое сердце. Так что к черту серьезные отношения, ему хватает и коротких романов, а то и вовсе парней и девушек на одну ночь, имена большинства из которых он даже и не знает, а если и знал, то очень быстро забыл. Александра забывать не хотелось от слова «совсем», вот только отношения… Ну, о чем-либо подобном говорить определенно было еще рано. Для начала мужчину нужно завоевать, а уже потом решать, что с этим делать. Следует решать проблемы по мере их поступления, и именно так Бейн и собирался сделать. Алек преподавал в этом колледже уже месяц, и за это время многие студентки пытались строить ему глазки на его занятиях, в коридорах, во дворе колледжа. Было и несколько парней, которые с явным интересом смотрели на новенького практиканта. Он слышал, как о нём перешёптывались, распускали различные сплетни, но ему было плевать на это. Правда, ровно до того момента, пока один парень по имени Магнус Бейн не начал заигрывать… слишком настойчиво. Алек всё понимал, гормоны и так далее, пусть уже и не подростковые, но соблазнять так открыто, тем более преподавателя… Это было уже чересчур, пусть этот самый преподаватель и был всего на пару лет старше самого студента. Сначала Лайтвуд пытался не обращать внимания на все колкие фразочки с пошлым подтекстом на своих лекциях, потому что считал их безобидными. Думал, может, парень поспорил с кем, поэтому и должен так себя вести. Но эта игра длилась уже довольно долго, поэтому было сложно её игнорировать. Последней каплей стали слова парня, больше похожие на порнографический роман, пусть там и было всего пару предложений. Александр не придумал ничего лучше, как назначить Магнусу отработку в виде сортировки книг и тетрадей. И как же он об этом пожалеет в будущем... — Еще раз здравствуйте, мистер Лайтвуд, — постучавшись исключительно ради приличия, парень заходит в кабинет и подходит к мужчине, смотря на него с улыбкой, даже и не пытаясь скрыть того голодного взгляда, которым окидывает Лайтвуда. Просто тот был слишком уж красив, и устоять было нереально. Совершенно невозможно. Да и потом… Он так открыто флиртует, почти предлагает себя на серебряном блюдечке. И тут было бы глупо скрывать какой-то там взгляд. К тому же Лайтвуд слишком очаровательно от него смущается. — Итак, что именно я должен сделать? Разобрать тетради? Расставить учебники по алфавиту? Отсосать Вам? — и да, может, последнее говорить не стоило. Точно не стоило. Но Магнус не смог удержаться, за что ему даже стыдно не было. Вот нисколечко. Абсолютно точно не стыдно, нет. И чертовски любопытно, как именно на это отреагирует мужчина. — День добрый, мистер Бейн. Присаживайтесь пока, — Александр поднимается со своего места, расстёгивая пуговицу на пиджаке, чтобы тот не сковывал движения, пока мужчина будет доставать книги с верхней полки стеллажа. Но он даже не успевает сообразить, с чего нужно начать, когда слышит вопросы от парня. Румянец тихо и уверенно крадётся по скулам, заливая краской все щёки. Алек не помнит, чтобы когда-нибудь так смущался из-за чьих-то слов. Таких слов. — Мистер Бейн! — Лайтвуд пытается выглядеть серьёзно, сведя брови к переносице, но покрасневшие щёки никак не дают ему возможности это сделать. — Я крайне недоволен Вашим поведением. Вы так и не поняли, что Вам следует прекратить всё… это? Вы, мистер Бейн, должны иметь хоть немного уважения к Вашему преподавателю, а не пытаться соблазнить его на занятиях, — мужчина звучит недовольно и возмущённо. Как кажется ему. Пропуская мимо ушей все возмущения, которые и возмущениями-то толком назвать не получалось, Магнус лишь ухмыляется лукаво и с явным наслаждением наблюдает за растекающимся по щекам мужчины румянцем, которым плавно переходит на шею, очерчивает контуры тату, часть которой была видна, и скрывается за воротом рубашки… Боже, как же красиво это смотрелось. Слишком красиво. И устоять перед такой красотой было нереально сложно. Он вообще сам себе удивлялся, как мог усидеть на месте, а не сорваться, чтобы наброситься на этого красавчика, который, как казалось, только что с самого Олимпа сошел. — Ну, начнем с того, что в данный момент мы не на занятиях. Пары уже кончились, так что… И с чего Вы взяли, что я Вас не уважаю? Очень даже уважаю. Если Вам показалось иначе, то прошу прощения за это. Мне бы не хотелось, чтобы обо мне сложилось такое ужасное мнение. Я очень Вас уважаю, мистер Лайтвуд. Как человека, как мужчину, как преподавателя. И мои слова не должны заставлять Вас в этом сомневаться, — все же не выдержав, Бейн поднимается со своего места и медленно, очень медленно начинает подходить к Александру, специально покачивая бедрами, чтобы привлечь внимание к определенной части тела. Возможно, ему и правда не следовало соблазнять своего учителя, но… Почему нет? Этот мужчина был лишь на несколько лет старше, и статус преподавателя не должен был отталкивать от него. Наверняка Александр бы не стал сопротивляться, если бы не его должность и определенные представления о правильных отношениях между ним и своими учениками. Встреться они на улице, в кафе, клубе, не знай они, кем являются… Все могло бы быть иначе, Лайтвуд мог бы и не сопротивляться с таким упорством. Но все случилось так, как случилось, и изменить этого ни один из них не в силах. — Почему Вам не нравятся мои попытки соблазнения, м? Неужели я что-то делаю не так? Или Вы что, просто меня не хотите? Хотя, знаете, можете не отвечать. Я ведь все равно не отступлюсь. Ведь вижу, как Вы на меня смотрите иногда, и это точно далеко не невинный взгляд. И Ваш румянец тоже о многом говорит. Вы, видимо, просто боитесь, какие это за собой повлечет последствия, но… Не бойтесь, мистер Лайтвуд. Мы будем все держать в секрете, обещаю. Этот парень когда-нибудь сведёт Алека в могилу, серьёзно. Было бы глупым отрицать, что тот был симпатичным. Хотя нет, даже не так. Он был красив. Очень красив. Магнус выделялся среди своих сверстников внешне, потому что подводил глаза и носил довольно яркую одежду. Да, почти все модельеры — неординарные личности, но не все осмелились бы на такое. И что главное — никого это не отталкивало, а наоборот — только притягивало, потому что, как успел заметить Лайтвуд, Магнус всегда был в центре внимания, с ним все хотели находить общий язык и считать этого парня если не другом, то хотя бы хорошим знакомым. Именно из-за его популярности Александр не понимал, почему его так тянет к преподавателю. Ну, то есть, он мог бы выбрать себе любого, с кем хочет… Переспать? Да, скорее всего. Но нет, его выбор пал на преподавателя истории искусства, у которого, напомним ещё раз, есть девушка. Девушка, которую он любит и с которой счастлив. И которая должна с минуты на минуту заехать. Алек на несколько шагов отступает от студента, вновь вздрагивая от его слов. Нужно запретить Магнусу так делать. Хотя… Он ведь не послушается. Лайтвуд пятится назад, пока не упирается своей пятой точкой в свой же рабочий стол, понимая, что конкретно попал. Он мысленно — или нет? — закатывает глаза, стараясь звучать хоть немного серьёзнее. Закусив губу, чтобы улыбка не разъехалась совсем уж от уха до уха, Магнус делает еще шаг к своему преподавателю, с явным удовольствием и удовлетворением наблюдая за тем, как тот упирается в стол, который отрезает все пути к отступлению. Буквально загнан в угол. И теперь осталось сделать лишь несколько шагов навстречу, чтобы оказаться к нему вплотную, чтобы прижаться, обвить руками шею, тепло выдохнуть в губы, а после эти самые губы поцеловать, сначала медленно, осторожно, крайне невинно, но постепенно лишь увеличивая напор, раздвигая эти пухлые сладкие губы языком, углубляя поцелуй, а ладонями скользя по желанному телу, оглаживая везде, где только получается достать, выправляя рубашку из брюк, а после и вовсе забираясь под нее ладонями, проводя по теплой коже, оставляя на ней же яркие красные следы от ногтей, которые сойдут довольно быстро… Ох, все эти фантазии заставляли не на шутку возбуждаться. — Магнус, Вы… То есть мистер Бейн, прекратите так говорить, пожалуйста. Не знаю, что Вы там себе придумали, но никаких взглядов я на Вас не бросаю. Простите, но Вы не интересны мне в… таком плане, — Алек старается избегать любых слов, связанных с сексом, когда говорит с Магнусом, потому что знает, что, скажи он их, Бейн бы точно это использовал в личных целях, чтобы и дальше совращать преподавателя. — Мистер Бейн, ищите себе партнёра среди сверстников, потому что у меня есть де… Договорить Александр не успевает, потому что дверь снова открывается. Алек резко поднимается со своего места, сразу же отходя подальше от Магнуса. В класс заходит невысокая девушка с длинными светлыми волосами и в коротком синем платье. — Привет, дорогой, — она ярко улыбается, подходя к Лайтвуду и обнимая рукой за шею, а затем дотягиваясь и нежно целуя в губы. Странным было то, что Алек наклонился для поцелуя, но взгляд от своего студента так и не отвёл. — Мистер Лайтвуд… — начинает было Бейн, вот только закончить не успевает, потому что в кабинет заходит девушка. Девушка, которая сразу же подходит к его (да, его!) мужчине, обнимает и целует в губы, кажется, совершенно не стесняясь того, что в помещении был кто-то еще. Возможно, даже и вовсе его не замечая. И тогда сердце пропускает удар, а глаза распахиваются, потому что… Потому что… Магнус даже не знает, как все это описать. Подлость. Подстава. Измена, черт возьми. Это… Этого просто не может быть. Александр не может быть натуралом. Он самый гейский гей из всех, кого когда-либо встречал парень. А он, уж поверьте, повстречал в своей жизни людей очень и очень много. И он был абсолютно уверен, что у этого мужчины не может быть девушки. Вот никак вообще. И… Блять. Просто блять. — Привет, Лидс, — как-то резко выдыхает Александр, бегло осматривая девушку. Как же вовремя Лидия пришла. Алек чувствовал, что, если бы они с Магнусом пробыли в кабинете одни ещё пару минут, а то и секунд, точно произошло бы неизбежное, потому что Лайтвуд по глазам мог читать намерения парня. И мужчина знал, что тот определённо хотел поцелуй. Если не что-то большее прямо на его рабочем столе. Они могли бы жадно целоваться, попутно избавляя друг друга от ненужной одежды, могли бы оглаживать тела друг друга, клеймить их засосами, а затем у них был бы шикарный секс, из-за которого дыхание бы сбилось, а сердце колотилось как бешеное… Так, стоп. Александр Гидеон Лайтвуд, с каких это пор в вашей голове завелись такие грязные и пошлые мысли? Да ещё о ком! О студенте! Но преподаватель быстро берёт себя в руки, целуясь со своей девушкой, правда, смотреть на Магнуса перестать не может — что-то в этом парне притягивает и не отпускает. А Лидия и вовсе того не замечает, принимаясь поправлять галстук своего бойфренда и глупо ему улыбаться. — Это, конечно, все просто дохуя мило, но вообще-то я все еще здесь, если кто-то забыл, — даже и не пытаясь быть очаровательным милым мальчиком, раздраженно выдает Магнус, сузив глаза и сжав губы в тонкую линию. Он окидывает девушку — блять, даже не красивую девушку, а самую обычную, ничем не выделяющуюся из толпы, — презрительным взглядом, а после переводит взгляд на Александра. Чертовски решительный взгляд, надо сказать. Ну уж нет. Он потратил слишком много времени на то, чтобы привлечь внимание, и отступать не намерен. Ни за что. Лайтвуду придется смириться. — Мистер Бейн, Вам следует держать язык за зубами. Вы всё ещё находитесь в здании колледжа, где Вас пытаются хоть чему-то научить. Особенно правилам поведения и правильной речи, когда рядом находится дама, — Алек делает замечание парню, а его рука всё так же находится на талии мисс Бранвелл. — Алек, милый, это вообще кто и что он здесь делает? Парень, уйди по-хорошему и не мешай взрослым, — с каким-то явным недовольством фыркает девушка, окидывая студента полным ненависти взглядом, потому что тот посмел прервать их поцелуй. — Эм, Лидия, — начинает Лайтвуд, бережно и аккуратно убирая руки девушки со своего тела. — Это тот студент, о котором я тебе писал. У него исправительные работы после пар за плохое поведение. Мистеру Бейну нужно разобрать тетради и отсортировать книги по алфавиту, — объясняет Алек, отходя от девушки и направляясь к полке с книгами. — Оно и понятно. Тот, кто так одевается, не может вести себя нормально на занятиях, — хмыкает Лидия, усаживаясь на стол своего парня. — Наверное, ты ещё и учишься ужасно, да? Александр резко поворачивается, смотря точно в глаза своей возлюбленной. — Лидс, нет, — как-то резко и, возможно, слегка грубовато, выдаёт Александр, но затем берёт свой тон под контроль. — Тебе не стоит так говорить. Мистер Бейн — один из лучших студентов не только среди сверстников, а и среди всех юных одарований, которые учатся в этом колледже. Просто он… У него не задался день. Именно поэтому он уже идёт сортировать книги. А ты, кажется, хотела поговорить. Лидия изгибает бровь, когда слышит, как её парень заступается за студента, который, как было видно, и сам может за себя постоять. Это девушке совсем не понравилось, но она решила не придавать этому хоть какого-то значения. Магнус буквально задыхается от возмущения, когда девушка так нагло выгоняет его, а потом еще и оскорбляет. Конечно, это уже привычно — чего он только в своей жизни не наслушался, — но, тем не менее, каждый раз это чертовски неприятно. Тем более от какой-то там стервы, которая вешается на столь сексуального мужчину, который ей явно не по статусу. Ну серьезно. Смазливая (с очень, очень большой натяжкой) блондиночка, явно не блещущая умом и не выделяющаяся чем-то особенным, одна из миллионов, одна из огромной толпы, которую в определенный момент эта самая толпа затопчет и даже не заметит. Да кто она такая, чтобы оскорблять его?! — Ну, у меня хоть ноги не кривые, — совершенно спокойно говорит Бейн, пожимая плечами, словно и не сказал ничего оскорбительного или особенного. И делая вид, будто его вообще не зацепили слова девушки. Ну, разве что самую малость. Хотя все это затмевалось тем, как Александр встал на его защиту, несмотря на то, что это вроде как его девушка, которую он не должен осаждать столь грубым голосом. Но он действительно это сделал, встал на сторону своего студента, и если это не признак хоть каких-то чувств, даже если еще крошечных, запрятанных совсем глубоко, то парень вообще в этой жизни ничего не понимает. — И я не пытаюсь коротенькими юбочками отчаянно затащить хоть кого-нибудь себе в постель. Хотя с такими ногами… Вам бы юбки в пол носить, чтобы не позориться. Может, хоть так кто купится. Даже не глядя больше на девушку, что ворвалась так внезапно и помешала их с Александром уединению, да еще и распустила тут свой длинный мерзкий язык, Магнус подходит к своему преподавателю и встает так близко к нему, как только возможно, глядя немного вопросительно, мол, где мое задание. О своем наказании он все еще помнил и готов был его добросовестно исполнить, несмотря на то, что одна крайне омерзительная особа немного портит изначальные планы. Ну, что ж, она здесь не задержится, а даже если и задержится, то всегда можно попробовать соблазнить Лайтвуда в другой день. Пробовать это каждый день, без передышки, выходных и отпусков. Постоянно пробовать и пробовать, пока Александр не поддастся тому, чего на самом деле желает, пока не поймет, что ему на самом деле нужно, несмотря на мнение общества, несмотря на запреты и правила, несмотря на то, что может понести за собой это решение. Магнус покажет ему, что себя можно и нужно не бояться, не стесняться. Обязательно. Ему нужно лишь время. Лидия слушает оскорбления в свою сторону и надувает свои губки, так ярко накрашены розовой помадой. Конечно, ей было обидно слышать такие слова, потому что Лидия считала себя очень красивой и привлекательной девушкой, в упор не замечая своих недостатков что во внешней красоте, что во внутренней. Алек же хоть их и видел, но глаза на них постоянно закрывал, не желая признавать то, что его девушка не такая уж и идеальная пара для него. — Алек, скажи что-то этому мелкому засранцу, он оскорбил твою девушку! — сразу же начинает истерить Бранвелл, скрещивая руки на груди и обиженно смотря на своего бойфренда. Лайтвуд же только закатывает глаза, переводя взгляд с блондинки на своего студента. — Лидия, умерь свой пыл. Тебе нельзя говорить подобное моему студенту, — Алек и сам не понимает, что называет Магнуса «своим», хотя, если разобраться, то он ведь действительно его студент. Но контекст казался явно другим. — Но, Алек! — повышает тон девушка, но из-за взгляда преподавателя сразу же умолкает, поворачиваясь к окну. Лайтвуд смотрит в глаза Магнуса немного виновато из-за слов, которые парню пришлось слушать от его девушки. Алек отводит студента в другой угол класса, подводя к шкафчикам с учебниками, а затем, понизив свой голос, начинает говорить: — Мистер Бейн, простите, мне очень жаль, что Вам пришлось всё это выслушивать, — глаза мужчины бегают по лицу Магнуса, а рука неосознанно касается чужой. Осознав, что он только что сделал, Лайтвуд сразу же поворачивается к полке с книгами, делая вид, что он внимательно их рассматривает. — Отсортируйте, пожалуйста, эти книги по алфавиту, а затем займётесь тетрадями. В ответ на все эти перепалки Магнус лишь улыбается довольно, даже как-то самодовольно, понимая, что Лайтвуд встал на его защиту, а не своей слишком уж капризной девушки, которая ведет себя… как-то слишком уж мерзко. И тут даже не предвзятое мнение того, кто хочет заполучить ее парня. Ну, разве что немного предвзятое. Совсем чуть-чуть. Но она действительно ведет себя, как маленький капризный ребенок, который привык получать то, чего хочет, причем немедленно. Наверняка из богатенькой семьи, где над ней всегда все тряслись и трясутся, где дают ей абсолютно все, чего бы та ни пожелала, где ее осыпают золотом и бриллиантами, где перед ней стелятся, желая угодить… Фу. Аж противно стало. Но сейчас Александр был на его стороне, не ее. И это заставляло едва ли не до потолка подпрыгивать. Один — ноль, сучка. — Не извиняйтесь, мистер Лайтвуд. Это не Ваша вина, а Вашей невоспитанной девушки, которой явно никто не рассказывал, как нужно общаться с людьми, — хмыкнув, Магнус якобы равнодушно пожимает плечами и, выслушав задание, кивает головой, после чего принимается за дело. Да уж, учебников было не так мало, чтобы справиться с ними за пару минут, но и не настолько много, чтобы возиться до самой ночи. Вздохнув тихо, когда Александр отходит от него, парень стягивает с себя пиджак, откидывая его вместе с сумкой на ближайший стул, закатывает рукава рубашки, обнажая руки с черными узорами, что извивались на коже, складываясь в причудливый рисунок, уходящий дальше под одежду, и берет учебники с полок, аккуратно пока что складывая их на полу, чтобы потом было удобнее. И, разумеется, он внимательно прислушивается к разговору — никто даже и не думает говорить тише и что-либо скрывать, словно его в кабинете и вовсе не было. Александр сразу же уходит, устремляя свой взгляд куда-то в пол, потому то внутри творилось что-то странное, с чем ему ещё нужно будет разобраться. Но это потом, ведь его ждёт девушка, которая хотела поговорить насчёт… Насчёт… — И вот я здесь, — мужчина натягивает на лицо улыбку, подходя к блондинке и кладя свои руки ей на колени, ведь та продолжала сидеть на его столе. — Любимый, мне совсем не нравится этот парень, — тянет Лидия, кивая на Магнуса, который уже был занят книгами. — Лидс, прошу, не начинай. Лучше давай поговорим о… — О вечеринке, да. Слушай, дорогой, мне бы платье новое на эту вечеринку прикупить… — Лидия несколько раз моргает глазками, пытаясь очаровать своего возлюбленного ещё сильнее. — Оу, — и тут Алек понимает настоящую цель этого визита. Что ж, для их отношений это уже было нормой. Парень дотягивается до своей сумки, вытаскивает бумажник и находит там свою золотую карточку, передавая её девушке. — Вот. Купи себе что-то замечательное. — Спасибо, милый. Люблю тебя. А теперь мне нужно идти, мы с подругами договорились пойти за платьями вместе. Встретимся на вечеринке, — и Бранвелл целует Александра, забирая свою сумочку и сразу же покидая аудиторию. Мужчина только шумно выдыхает, приспуская очки и потирая переносицу. Когда девушка наконец уходит, оставляя их только вдвоем в помещении, Бейн не выдерживает и хмыкает как-то не слишком весело, все же покосившись на преподавателя через плечо, но стараясь все же не бросать на него слишком долгих взглядов. — Серьезно? Вы ее еще и обеспечиваете? Платите за все, чего бы она ни захотела? — фыркает он, сморщившись в нескрываемом презрении, которое так резко стал испытывать к одной тупой блондинистой особе, — Интересно, а что Вы получаете от этих отношений, м? Она явно из Вас не только деньги вытряхивает, но и все нервы. Или что, она настолько хороша в постели, что Вы не можете ее бросить? Поверьте, есть много прекрасных любовников, которые будут в разы приятнее и внешне, и по характеру, чем эта мегера. Лайтвуд слушает слова своего студента, и хочет было что-то сказать, но затем дверь снова открывается. — Ах, да, милый, — вновь слышится голос Лидии. Она вообще когда-нибудь оставит этих двоих в покое? Серьёзно, сколько можно так бесцеремонно врываться в кабинет? — И на вечеринку надень что-то нормальное. Никакой кожаной одежды или чего-то подобного. И чтобы не было видно всех твоих татуировок, Алек. Не хочу, чтобы у моих подруг сложилось плохое мнение про моего парня из-за этих ужасных рисунков на твоём теле. Ах, да, ещё сними эти дурацкие очки, они тебе ужасно не идут. До вечера, дорогой, — и, даже не дожидаясь ответа, Лидия громко хлопает дверью, уже и вовсе покидая здание колледжа. От вновь распахнувшейся двери Магнус вздрагивает и даже на месте подпрыгивает, разворачиваясь. И глаза закатывает, потому что он планировал больше никогда эту крайне неприятную ро… кхм… лицо не видеть. Вообще никогда. Ему и одного раза хватило, спасибо. Хотя слова девушки его заинтересовывают, да еще и как, потому что… Кожаная одежда? Татуировки? Вот уж от кого-кого, а от серьезного и хмурого Лайтвуда он подобного уж точно не ожидал. Хотя правильно говорят, что в тихом омуте черти водятся. Да и образ его был явно исключительно для колледжа, чтобы поддерживать репутацию, чтобы казаться строгим и несгибаемым, чтобы наводить страх на своих учеников и держать их в ежовых рукавицах. Ну, знаете, чтобы не вытворяли что-нибудь безумное. Хотя эффект в итоге оказывался совершенно противоположный. Лайтвуд поправляет очки, потому что снимать сейчас он их точно не планировал, ведь всё ещё был на работе, а они завершали его образ и выделяли среди остальных студентов. Алек ещё пару секунд смотрит на дверь, опасаясь, что она снова откроется, но затем подходит к Магнусу, садясь на небольшой стул и скрещивая руки на груди так, что через рубашку были отчётливо видны мышцы рук. — Мистер Бейн… — в который раз Александр уже обращается к парню за сегодня. — Прошу меня простить, но моя личная жизнь не должна Вас касаться. Это моё дело, поэтому я сам разберусь. Сразу после того, как придумаю, в чём пойти на эту чёртову вечеринку… — Алек откидывает голову назад, опираясь на небольшой шкафчик с теми же учебниками, которые Магнус уже успел отсортировать. Мужчина прикрывает глаза, всего миг задумываясь над словами его девушки, которая моментами, стоит признать, была невыносимой, но Лайтвуд всё равно её любил. Вроде как. Ну, наверное, любил, потому что так было нужно. Преподаватель отгоняет все ненужные мысли, вновь открывая глаза, потому что знает, что так вести себя рядом со студентом нельзя — слишком уж непрофессионально. Он окидывает взглядом татуировки на руках парня, подмечая, что рисунок довольно сложный и интересный, и даже признаётся себе, что ему хотелось бы увидеть его полностью. Но затем Алек вспоминает о попытках парня его соблазнить и вся ситуация в его голове кажется ему до жути неправильной. — Кхм, простите, мысли вслух. Итак, Мистер Бейн... Я надеюсь, что эта отработка, пусть она ещё и не закончилась, помогла Вам осознать, что не следует больше говорить и тем более писать то, что я нашёл в вашем тесте. — Я просто спросил. И сказал. И вообще, если позволите дать совет… Я бы сделал именно так, как она сказала не делать. Надеть все самое сексуальное и открытое, что у Вас только есть, чтобы обтягивало все тело и подчеркивало Ваше определенно шикарное тело. У Вас есть тату? Во-первых, я шокирован, но очень приятно, и с удовольствием бы посмотрел на них. Но сейчас не об этом, да. Кхм. Во-вторых… Во-вторых, я бы обязательно выставил их напоказ. Знаете, чтобы побесить лишний раз, — пожимает плечами Бейн, заканчивая с учебниками, которые осталось лишь выровнять, чтобы смотрелось все аккуратно. Как оказалось, задача эта была не настолько уж трудная, хотя время заняло, да и сил тоже немного отняло. Но он, пожалуй, наказание это заслужил, да и отлынивать было совершенно не в его правилах. — Знаете… У меня не было достаточно серьезных и долгих отношений, так что, возможно, я мало что в них понимаю, но… Разве это не работа двоих? Вы должны стараться оба, принимать друг друга такими, какие вы есть на самом деле, а не пытаться изменить. Не настолько. Да, есть вредные привычки или совсем уж плохие черты, которые отношения должны сглаживать, но все же… Не вижу ничего плохого в тату. И в кожаной одежде. А Ваша девушка… Она ведь не заслуживает такого, как Вы. И Вы определенно не заслуживаете такую, как она. Потому что она ужасна. Серьезно. Мне хватило всего пары минут, чтобы это понять. Не представляю, как с такой особой вообще можно встречаться. Она же Вас не любит, мистер Лайтвуд, а всего лишь использует. Деньги, внешность, статус — все это играет ей на руку, но чувств нет. Как и у Вас к ней. И Вы это поймете однажды. Вот только в тот момент уже может быть поздно, потому что она Вас окольцует и загонит под свой каблук так плотно, что уже и не выбраться. И, отвечая на Ваш вопрос… Думаю, Вы уже поняли, что язык за зубами держать я не собираюсь. Даже не подумаю. Можете хоть каждый день мне отработки до ночи устраивать. Это не то, что может меня удержать от высказывания того, что я думаю и чувствую. И где-то глубоко в душе Алек понимает, как же этот парень прав. Насчёт всего. И насчёт самого Лайтвуда, его чувств и эмоций, и насчёт его девушки, которая явно пользуется своим парнем, покупая различные наряды за его деньги и хвастаясь этим перед подругами. Не забудем ещё про то, что она регулярно обсуждает их с Александром половую жизнь, расхваливая его как самого умелого любовника, что у неё был. Сначала мужчина возмущался насчёт этого, но затем просто смирился, поняв, что Лидия слушать его всё равно не станет. И вот слова Магнуса… Они задели. Задели за живое, потому что это было той правдой, которую Лайтвуд в упор не замечал, пытался избежать её, скрыть, потому что она ему совсем не нравилась. Он хотел, чтобы всё было иначе, жил мечтами, а не реальностью, которая была строга к нему. — Мистер Бейн… — начинает Алек, но он даже не знает, что сказать парню, который, казалось, в жизни разбирался намного лучше своего преподавателя. — Я благодарен за все Ваши советы по поводу мой личной жизни, по поводу наряда для вечеринки, по поводу того, что моя девушка мне совсем не подходит и не любит меня, а только использует, но… Я как-нибудь сам, если Вы не против. Преподаватель не имеет права обсуждать свою личную жизнь со студентом, тем более вовлекать его в неё, так что Вам больше не следует думать об этом, — Алек и сам не замечает, как в последнее время всё больше и больше стал использовать в предложениях слова «стоит» и «нужно», или же их отрицания. У него есть определённые правила, которым он привык следовать, а один студент упорно эти правила пытается нарушить, что у него, стоит признать, очень даже неплохо получается. — Мистер Бейн, я… Магнус, послушайте… Вам не нужно переживать за меня и мои отношения, хорошо? И Вам больше не стоит так открыто флиртовать со мной, пытаясь соблазнить. Вам вообще не стоит этого делать. Я надеюсь, что Вы поняли, что я не заинтересован в… этом. Поэтому всё же осмелюсь попросить Вас больше не говорить подобных слов в мою сторону, мистер Бейн. Я не хочу испортить отношения с Вами, потому что Вы действительно один из лучших студентов и мне приятно с Вами работать. Но на этом всё, и Вы должны это понимать, как бы Вам ни хотелось совсем иного, — заканчивает свою реплику Лайтвуд, пусть он и сам не верит в половину своих слов. Что-то внутри него меняется, но он не может понять, что именно и с чем эти изменения связаны. Александра становится жаль. Действительно жаль. Кажется, ему всю жизнь вдалбливали в голову, что можно, а что нет, что правильно, как нужно жить, каких именно целей добиваться, а о чем он и вовсе думать не должен. И теперь он просто следует этим правилам, боится самого себя, боится реакции людей на его настоящую сущность, потому что в его семье, видимо, крайне грубо относились ко всем, кто хоть немного отклонялся от чертовых тупых норм, установленных тупым обществом. Его постоянно зажимали в рамки, постоянно пытались навязать мнение, не позволяя иметь свое… И теперь он встречается с девушкой, которую не любит, живет жизнью, которой вряд ли наслаждается в полной мере. А все почему? Потому что иначе общество может его не принять, общество может загнать его в угол и убивать медленно и мучительно. А Лидия… Она явно подходит на роль милой женушки, которую и будет играть на публике. А что будет происходить за закрытыми дверями дома… Вот уж что страшно представить. — Вот как? Вот, что Вы думаете, да? — говорит Бейн преувеличено спокойным тоном, пока еще не поворачиваясь к своему преподавателю, потому что ему определенно нужно было время, чтобы собраться с мыслями, успокоиться, надеть уже такую привычную маску, за которой никто бы не увидел его настоящего, хрупкого и ранимого, крайне одинокого и жаждущего любви едва ли не больше, чем все остальные люди вместе взятые. Никто не должен видеть его таким. Никто. Даже мужчина, которого он планирует завоевать. И только после того, как маска снова на лице, после того, как все эмоции скрыты, можно наконец повернуться к Лайтвуду, посмотреть на него, а потом подойти ближе, еще ближе, останавливаясь напротив. И заглядывая ему в глаза. В эти невероятные глаза, в которые он влюбился едва ли не с самого первого взгляда. Хотя почему «едва ли»? Именно с первого взгляда это все и произошло. И больше про этого невероятного мужчину забыть было невозможно. Мужчину с яркими голубыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Мужчину с редкой, но такой прекрасной улыбкой, которую он показывал далеко не всем и каждому. Мужчину с невероятным телом. Мужчину, такого умного, такого начитанного, такого интересного, что с ним ни один вечер не мог бы быть скучным. — Это то, чего Вы хотите, мистер Лайтвуд? Чтобы я отстал от Вас? — Магнус стоит все еще напротив, так близко, как только позволяют позы, и смотрит, продолжает смотреть в глаза. Исключительно в глаза. Катарина говорит, что его взгляд может гипнотизировать, а врать становится едва ли не невозможно. Сразу хочется выложить всю правду, все, что на душе. И именно на это Бейн сейчас и надеется. Мужчина поднимает взгляд на Магнуса не сразу, а всего через несколько секунд после его фразы. Александр сидел на стуле, поэтому сейчас ему приходилось смотреть на парня снизу-вверх, из-за чего внутри было какое-то странное чувство. Он смотрел в потемневшие глаза Магнуса, видя там ту доброту, скрытую под сотнями масок, с которой он относился к своему преподавателю. Да, пусть он и флиртовал, пусть так нагло пытался соблазнить, постоянно так игриво сверкая глазами и улыбаясь так пошло, что в штанах сразу становилось тесно от этой улыбки, но было видно, что он желает только лучшего Лайтвуду. Для мужчины было непривычно то, что кто-то заботился о нём. А Бейн как раз это и делал, пытаясь показать Алеку, как его девушка нагло им пользуется, но ни в коем случае не любит. И из-за этих слов Александру стало намного труднее закрывать глаза на всё происходящее между ним и Лидией, которая точно не ценила его как следовало бы. — Магнус… То есть мистер Бейн… — Алек запинается и даже немного смущается, потому что перед таким взглядом действительно сложно устоять. Хотелось открыться, поделиться всеми тайнами, которые были заперты за миллионами дверей. Хотелось рассказать о том, что тревожит, потому что никому Алек не рассказывает о своих проблемах. Да, у него хорошие отношения с сестрой, но даже та и половины правды не знает о его личной жизни, переживаниях и поступках. Поэтому сейчас Лайтвуду стоит огромных усилий снова сдерживать себя, придерживаясь так хорошо выстроенного образа строгого и требовательного преподавателя, который ко всем относится одинаково. Вот да. И никакой там парень по имени Магнус Бейн точно не является исключением из этого списка. Именно. — Вам просто не нужно так сильно интересоваться моей личной жизнью. Уверяю Вас, там всё в порядке. Относительном, — но Алек не говорит прямым текстом, чтобы Магнус отстал. Он увиливает от вопроса, потому что и сам не уверен, действительно ли он хочет, чтобы всё это внимание со стороны парня прекратилось. Александр не посылает его прямым текстом. Он вообще его не посылает. То есть на вопрос в принципе не отвечает, начиная нести что-то про то, что следует перестать интересоваться его личной жизнью. И все. Это даже с натяжкой отказом назвать нельзя. И в копилку доказательств добавляется еще и этот разговор, потому что… Ну, ничто не мешало ему приличными словами отшить своего ученика, сказать, чтобы больше не лез и не смел флиртовать, приставать, делать непристойные намеки… То есть Лайтвуд раньше это говорил, да, но теперь, когда ему задали прямой вопрос (после которого Магнус бы, скорее всего, действительно оставил своего преподавателя в покое, если бы получил положительный ответ; но только лишь «скорее всего», нельзя было сказать с уверенностью), он не сказал ничего. И не это ли доказательство того, что ему нравится внимание, что ему нравится флирт и на самом деле нравится сам Магнус? Ха. Ха. И еще раз ха. Еще одно очко в его пользу. — А сейчас, прошу меня простить, я должен принести Вам ещё и другие тетради, которые тоже входят в Вашу отработку, — и Александр поднимается со своего места, обходя Магнуса и слегка задевая его плечом, но не специально. Он подходит к своему столу и только хочет выйти из класса, как слышит звук оповещения о новом сообщении. Он снимает блокировку с телефона и читает его, видя, что оно от Лидии. (15:16) from: Lydia; to: Alec; В общем, это тематическая вечеринка от моего университета, как я и говорила. Правила просты: любой наряд, но образ должен быть завершён маской. Надеюсь, ты подберёшь себе что-то нормальное под ту маску, что я тебе подарила. (15:16) from: Lydia; to: Alec; Сейчас пришлю адрес, любимый. Алек откладывает телефон в сторону, не выключая, но также и не дожидаясь следующих смс. Он покидает аудиторию, чтобы в соседнем классе взять тетради, которые будут нужны ему на следующем уроке. А в это же время на его телефон приходят ещё пару сообщений. (15:17) from: Lydia; to: Alec; Вечеринка будет в здании на углу Седьмой улицы и Центрального Проспекта. Она начнётся в восемь. (15:17) from: Lydia; to: Alec; Ты же заедешь за мной? С трудом сдерживая слишком уж довольную улыбку, Магнус лишь кивает головой и провожает мужчину взглядом, мысленно уговаривая себя не залезать в его телефон, хотя желание внезапно было слишком сильным. Слишком. И он бы обязательно справился с этой задачей, но… Приходит еще пара сообщений, и он срывается с места, бросаясь к телефону, но не трогая его лишний раз, чтобы не отправить случайно ответ или же не оставить каких других следов, указывающих на то, что он сунул нос не в свое дело. Лайтвуд заходит в нужный кабинет и закрывает за собой дверь, прислоняясь к ней спиной. Только что у него была возможность прекратить всё внимание со стороны своего студента к себе, закончить весь этот флирт и попытки соблазнить, но он… Он просто не смог культурно послать парня, чтобы тот наверняка понял, что не нужно лезть в личную жизнь преподавателя со своими пошлыми намёками. — Алек, какой же ты идиот, — мужчина зажмуривает глаза, откидывая голову назад. Он и сам не понимает, почему не смог нормально оттолкнуть этого парня. Ведь у него есть девушка. Прекрасная, любимая, невероятная… Да кого мы обманываем? Алек уже давно понял, что с их с Лидией отношениями что-то не так. То ли ужасное отношение девушки к Александру, то ли уже ослабевшие чувства Лайтвуда к блондинке. И стоит задуматься: а были ли эти чувства вообще? Но мужчина придерживается своих моральных принципов, устоев, поэтому берёт себя в руки, вновь приобретает серьёзный вид и покидает классную комнату, не забыв захватить нужные тетради. Ему предстоит сейчас вновь быть наедине с Магнусом, который после такого неясного отказа точно не остановится. Но Алеку это даже… нравится? Да быть того не может! Лидия. Опять эта Лидия. И как же сильно хочется сейчас написать ей что-нибудь… неприятное. Например, то, что Алек ее бросает, что она стерва и может катиться на все четыре стороны, потому что ее не любят и никогда не любили. Можно написать ей столько всего… Но Бейн держит себя в руках и лишь запоминает адрес, где должна пройти вечеринка, и время, когда эта самая вечеринка начинается. И успевает отойти на свое прежнее место, прежде чем дверь кабинета открывается, впуская Александра. Слишком прекрасного для этого пропащего мира мужчину, не влюбиться в которого было невозможно. И Магнус еще за него поборется. О, он обязательно будет бороться до последнего, почему-то почти не сомневаясь в собственной победе. Лидия на его фоне меркнет и бледнеет. По всем параметрам. Так что нужно лишь постараться и убить на завоевание еще некоторое время, как бы долго это ни было. Мужчина возвращается в свой класс, замечая, что его студент стоит на том же месте, на котором был и до выхода Алека из аудитории. Преподаватель подходит к своему столу и замечает несколько новых сообщений от Лидии с адресом вечеринки. Он бегло читает смс-ки и отвечает, что заедет за своей любимой. — Мистер Бейн, если Вы уже справились с книгами, то подойдите, пожалуйста, сюда, — мужчина кладёт две стопки тетрадей на первую парту, которая была перед его рабочим столом. — Отсортируйте их, пожалуйста, по оценкам за практическое задание, чтобы мне легче было переносить их в ведомость для дирекции, — и Александр вновь занимает своё место, доставая папки с другими работами студентов по черчению, которых у него было слишком много, и начинает их проверять на правильность исполнения. Окинув мужчину взглядом, будучи просто не в силах не смотреть на него, Магнус послушно подходит ближе, выслушивает задание и кивает, присаживаясь за парту, чтобы заняться делом. Хотя и так понятно, что большую часть времени он все равно будет залипать на преподавателя, что сидел прямо напротив и был слишком занят проверкой работ своих учеников, чтобы замечать что-либо вокруг. Особенно один пристальный взгляд, который был направлен прямо на него. Конечно, парень иногда возвращал свое внимание к тетрадям, создавая видимость бурной деятельности, чтобы ему потом не высказали пару ласковых по поводу лени и безделья, но все же… Все же основное внимание он уделял Лайтвуду, который склонился над работами, сосредоточенно нахмурившись. И эта складочка между бровей, этот его серьезный вид, длинные пальцы, обхватившие ручку, чтобы исправлять ошибки и ставить оценки, язык, который пробегался по губам, заставляя их так соблазнительно блестеть после — все это буквально сводило с ума. Магнус чувствовал, как в и так узких джинсах становится еще теснее, потому что выносить такое зрелище, не возбуждаясь, было определенно выше его сил. Неловко поерзав на месте в тщетных попытках устроиться поудобнее на и так не слишком комфортном стуле, Бейн все же отводит взгляд и даже глаза прикрывает, стараясь думать о чем-то более… спокойном, может, даже неприятном. Ему любыми способами нужно было унять возбуждение, успокоить мысли и тело, чтобы не выдавать себя ничем. Вот только в голову лезли исключительно пошлые, слишком развратные, слишком горячие мысли об Александре, о том, как они могли бы проводить время наедине, как бы им было хорошо вместе, как они могли бы любить друг друга. С фантазией у Магнуса проблем никогда не возникало, о чем он сейчас чертовски сильно жалел — будь его воображение не столь бурным и ярким, справляться с одной маленькой (не очень) проблемой было бы куда как проще. А так… Ох, хоть бы Лайтвуд не заметил. Хоть бы не заметил. Это наверняка лишь спугнет его. За работой Александр не замечает ничего. Абсолютно ничего, пусть там взрывается ускоритель частиц, мир захватывают злые Читаури или же на землю спускаются четыре всадника Апокалипсиса. Казалось, что даже проблемы вселенского масштаба не могли отвлечь мужчину от работы, которую он всегда старался выполнять правильно, чтобы было не к чему придраться, если что. Вот так и сейчас: он листает тетради одна за другой, исправляя некоторые ошибки в работах студентов, а затем ставя справедливые оценки, ни к кому не придираясь и никому не ставя слишком высокие баллы. Ему нравилась своя работа, пусть Лайтвуд и не планировал с самого начала учить детей уму-разуму. Хотя он не жаловался, студенты его здесь уважали, пусть некоторые и обсуждали его совсем не с профессиональной стороны. Но он знал, на что шёл, когда брал себе старшекурсников, которые всего на пару лет младше его самого. За время проверки тетрадей Алек отвлекается всего пару раз, поднимая взгляд на студента, который усердно раскладывал тетради на разные стопки. Лайтвуд задерживает взгляд на парне чуть дольше положенного, что буквально приводит его в ужас. Но он успокаивает себя тем, что просто наблюдал за отработкой студента и только, а не осматривал его приятные черты лица, всегда уложенные волосы и замысловатый макияж в виде подведённых глаз и блестящих губ. Всё это могло показаться странным, ведь… Парень и с макияжем? Но в колледже было много экстраординарных людей, так что удивления это не вызывало совсем. Но Александр даже признавал, что Магнус был красив, пусть вслух такого ни за что бы не сказал. Александр смотрит на Бейна слишком долго, что выбивает его из колеи. Он теряет хватку, и ручка плавно выскальзывает из его руки, скатываясь по столу и падая на пол, несколько раз ударяясь о него. Успокоиться не получается, как ни старается он взять себя в руки, уговаривая думать о чем-либо отвлеченном, отличном от образа Александра. Обнаженного образа, надо сказать. Обнаженного, возбужденного, разгоряченного. Лайтвуд — самый настоящий бог во плоти, и Магнус готов ему поклоняться до конца своих дней. И готов любоваться еще дольше — уж слишком прекрасная представала перед глазами картина. Он был идеально сложен физически, его телом можно и нужно было восхищаться бесконечно долго, и разве можно было не фантазировать о том, как бы идеально было с ним в постели? Может, следовало представлять не только это, потому что отношения не только секс, но еще и много, много всего. Вот только в данный момент не получалось думать о чем-либо еще. И он чувствовал, как возбуждается все сильнее и сильнее с каждой минутой того времени, что пытается мысленно себя успокоить. — Простите, мистер Бейн, не могли бы Вы подать мне ручку? Она где-то под Вашу парту упала, я её не вижу, — просит мужчина об одолжении, обращаясь к своему студенту. Из всех размышлений Бейна вырывает голос преподавателя, который просит поднять ручку, закатившуюся куда-то под парту. Он переводит взгляд вниз, якобы высматривая ручку, но на самом деле смотря вовсе не на нее, да. А потом смотрит вновь на Лайтвуда и слегка неловко ему улыбается, скрываясь под партой сразу же после этого. Черт. Чертчертчерт. Черт. Вот это попал. Вот это действительно самое настоящее попадалово. И ладно, если бы нужно было просто поднять и передать ручку. Так ведь нет, придется выходить из-за парты, идти к Александру, показывать ему себя в полный рост. И даже не прикроешься ничем. Нет, Магнус вовсе не стеснялся ни себя, ни собственного тела, вот только спугнуть одного крайне стеснительного учителя боялся. А потому в срочном порядке заставлял себя думать о всяких расчлененных трупах, вывернутых кишках, морях и океанах крови… Получалось думать исключительно об одном мужчине и их прекрасных играх в постели, после которых не было бы возможно ни встать, ни даже пошевелиться. Из-под парты Магнус вылезает буквально через полминуты, понимая, что все равно ничего не выйдет скрыть. С ручкой в руке он подходит к преподавательскому столу с максимально спокойным, даже равнодушным лицом, так, словно ничего не происходит. И не перестает надеяться, что Александр будет слишком увлечен проверкой работ, что и не заметит ничего, а сам он сможет спокойно вернуться за парту, закончить отработку и сбежать отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Но надежды Магнуса никак не воплощаются в жизнь, потому что как только парень показывается на виду, Алек сразу же поднимает на него глаза, чтобы понять, нашёл ли он его ручку. Проверять работы без неё смысла не было, потому что не было возможности делать пометки, сноски и исправлять ошибки, так что это был бы Сизифов труд, если бы Лайтвуд продолжил просматривать тетради дальше. Александр находит в руках студента свою ручку, что его сразу же радует и он мимолётно улыбается, понимая, что может дальше продолжить свою работу, за которую получает неплохие деньги. Но вот мозг Лайтвуда так не считает, поэтому заставляет взгляд опуститься ниже, нежели ручка в руке, замечая… Ох, Боже, замечая выпуклость в узких брюках парня, которые теперь обтягивали всё слишком сильно. Преподаватель даже забивает на свою ручку, забывая о ней напрочь, потому что… Ну, и так понятно, почему. Кто сможет думать о ручке, когда осознаёт, что у студента встал на его отработке? И Алек то краснеет, то бледнеет ещё больше, не говоря ни слова. Только самые близкие друзья и родные знают, какой он на самом деле, хотя даже при них он часто смущается, стоит кому-то сделать ему комплимент или отпустить парочку пошлых шуточек в его сторону. Но иногда он и сам мог ответить не менее пошлым шуточками, заставляя всех вокруг краснеть, потому что никто и подумать не мог, что он способен вообще выговаривать подобные слова. Но рядом с Магнусом Лайтвуд краснеет больше обычного, потому что понимает, что могло вызвать такую проблему вовремя сортировки тетрадей. А точнее — кто. И от мысли, что это он, становится ещё хуже. Александр пытается найти парню оправдание и другую причину, почему тот был в возбуждённом состоянии, но, учитывая все его попытки соблазнить своего учителя, мужчина прекрасно понимает, что именно из-за мыслей или фантазий о нём получился такой… конфуз. Губы Лайтвуда приоткрываются в немом возмущении, но он не может произнести ни слова — шок от увиденного был достаточным, чтобы лишить его дара речи. Он просто смотрит в глаза Магнуса, не зная, хочет ли он сейчас получить объяснения о происходящем или же хочет, чтобы парень просто продолжил свою работу. Хотя взгляд Алека был довольно красноречив, поэтому не нужно было никаких слов, чтобы понять, что у него на уме. Магнус не перестает надеяться, что его проблема, которая так явно выпирала, особенно в столь узких штанах, которые он догадался надеть, решив, что в них соблазнять будет куда как проще, остается не замеченной преподавателем. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть не заметит. Разве он так много просит? Всего лишь о том, чтобы мужчина забрал ручку, не поднимая взгляда, и сразу же вернулся к проверке оставшихся работ, позволяя своему ученику вновь спокойно заняться сортировкой тетрадей, которых, к слову, осталось уже не так много. И это было бы идеально. На самом деле идеально. Парень еще был достаточно далек от того, чтобы заполучить сердце этого мужчины, так что вряд ли при виде стояка его бы сразу разложили прямо на рабочем столе и отымели так, как еще никогда в жизни. Верно? Верно. Поэтому остаться незамеченным сейчас казалось самым лучшим вариантом. Но нет, конечно же, Вселенная не могла быть настолько добра и милосердна к самому обычному человеку, который даже значения никакого имел. Поэтому Лайтвуд поднимает взгляд, скользит по его телу, а потом останавливается на одной конкретной точке, которая находится ниже пояса и разве что неоновой вывеской не подсвечена, но и без того привлекает к себе достаточно внимания. Буквально кричит о том, куда именно нужно смотреть в этот конкретный момент. Бейн краснеет. Действительно краснеет. На его смуглой коже это видно не настолько хорошо, как, например, у бледного Александра, у которого даже легкий румянец был заметен слишком хорошо, а уж когда был ярким, сильным… Смотрелось это невероятно сексуально и мило одновременно, и устоять перед ним в такие моменты было особенно тяжело. Но румянец на своем лице Магнус ненавидел всей душой, хотя даже не думал, что умеет краснеть, так отчаянно и ярко, что даже на его коже это было заметно сейчас. Хотя взгляд он не опускает, будто завороженный, смотря исключительно своему преподавателю в глаза еще некоторое время, то ли пытаясь понять, что он чувствует, что испытывает, то ли просто слишком растерявшись от того, в каком положении его вдруг застали. Лайтвуд продолжает стоять и смотреть в глаза Магнуса, видя, как тот краснеет и не имея ни малейшего понятия, что нужно говорить парню, у которого на тебя встал. Особенно если этот парень — твой студент, который так нагло пытался соблазнить тебя всего пару часов назад. Для таких случаев вообще есть пошаговые инструкции? Видимо, нет, хотя сейчас Алеку такая определённо не помешала бы, потому что он не знал, стоит ли ему вообще что-то говорить сейчас. А потом студент резко срывается с места, хватает свои вещи, едва не порвав пиджак, который цепляется за спинку стула, и буквально пулей вылетает из кабинета, не оглядываясь и стараясь даже не думать о том, как выглядел в этот момент. Позор. Самый настоящий позор. А он самый тупой идиот на свете. И Алеку так и не приходится что-то говорить, ведь Бейн быстро забирает свои вещи, еле слышно ругаясь, когда коварный стул хотел заполучить пиджак, но затем резко выбегает из класса, даже не закрыв за собою дверь. Отработку парень, естественно, не закончил. А кто после того, как преподаватель увидел твою совсем не маленькую проблему, связанную с эротическими фантазиями об этом же учителе, продолжит спокойно разбирать тетради? Вот и Магнус не смог, оставив Лайтвуд без объяснений и покинув аудиторию. Мужчина ещё пару секунд стоит на месте, глядя на открытую дверь и всё же надеясь, что юноша сейчас одумается и вернётся, чтобы хоть что-то сказать преподавателю. Но проходит две или три минуты, а может, и вечность, но в дверном проёме так никто и не появляется. Александр вновь садится за свой рабочий стол, снимая очки и кладя их в нагрудный карман пиджака. Его взгляд падает на ту саму ручку, из-за которой он и узнал о… Сами знаете. — Чёртова ручка, — преподаватель берёт канцелярский предмет и прячет его в ящик стола, чтобы тот больше не напоминал о случившемся. Хотя забыть о том, как Магнус Бейн покраснел… Это будет сложно. Алек и подумать не мог, что парень умеет краснеть. Всегда такой открытый, раскованный, готов флиртовать со всеми парнями и девушками, которых считает симпатичными и достойными своего внимания. Но сейчас он был в растерянности и с до жути красными щеками, что удивило и шокировало Лайтвуда даже больше, нежели его стояк. Хотя это — вообще другая тема. И Александр не знает, как теперь сможет смотреть своему студенту в глаза, после этой чёртовой отработки, которая так много изменила. Будем честны, теперь Магнус в мыслях Александра был не просто парнем, пытающимся его соблазнить, чтобы отлично вместе провести ночь. То, как он покраснел, помогло Алеку понять, каким он является на самом деле, что у него тоже есть чувства и эмоции, пусть он и пытается скрыть их за маской безразличия и уверенности.