Nothing but dreams inside

На публике Магнус не любит демонстрировать свои настоящие эмоции. Никогда не любил. Как бы ни было тяжело, как бы ни было больно, он либо не показывал ничего вовсе, либо заставлял себя улыбаться и смеяться, делая вид, будто ничего страшного не происходит, будто его вовсе не разрывает изнутри, будто ему не хочется прямо сейчас полететь вниз с самого высокого здания в мире. Вот и сейчас он добирался до дома с совершенно равнодушным выражением лица, потому что на улице и в общественном транспорте все еще было довольно большое количество людей. Незнакомцы, с которыми он никогда не пересечется больше, которых никогда не увидит, но которым все равно не хочет ничего показывать. И старается не обращать внимания на все те взгляды, направленные в его сторону, внимательные, изучающие, какие-то были любопытными, а какие-то — с явным презрением. Как и всегда. Его внешний вид всегда вызывал подобные эмоции: либо влечение, либо абсолютное презрение и недовольство. Но сейчас было плевать. Если честно, ему даже притворяться не нужно было, что он абсолютно равнодушен ко всему случившемуся, потому что внутри и правда никаких эмоций не осталось. Словно он выплеснул все вместе с ударом, пришедшимся прямо в мерзкое лицо самой мерзкой девушки на свете. Ему кажется, что Лидия при должных усилиях может даже Камиллу переплюнуть. Хотя… Ну, они были примерно одинаковыми стервами и заслуживали разделить первое место за звание «Самая главная сука планеты Земля». У них было чертовски много общего, и Бейн жалеет лишь об одном — что в свое время не врезал также своей теперь уже, слава всем Богам, бывшей пассии, потому что она определенно также сильно заслуживала сломанного носа, а то и еще пары конечностей тоже. И он уж точно не жалел о том, что отомстил хотя бы одной из них. Вот только эмоций внутри все равно не было. Ни единой. Только внезапно усталость накатила, словно он пахал целый день без перерывов. И дико хотелось выпить. Нет, даже не просто выпить, а напиться. Так, чтобы голова утром раскалывалась от похмелья, чтобы не было сил встать с постели, чтобы раздражал каждый звук, чтобы Рагнор опять ворчал, что его до такого состояния споили. Потому что в одиночестве пить Магнус не особо любил, только если совсем уж было плохо, ну, или компания не находилась. Так что он был намерен вернуться в общежитие, разбудить друга и заставить его составить себе компанию за распитием бутылки пускай и не самого лучшего, но все же виски. Рагнор его за это будет потом еще долго ненавидеть, возможно, игнорировать, уж точно будет много, очень много ворчать. Но оно того будет стоить. Да, определенно. В итоге именно так Магнус и поступает, когда заходит в комнату, где один из его соседей отсутствовал, а Фелл преспокойно спал на своей кровати. И совершенно не было стыдно его будить, вслушиваясь в ворчания и проклятия, которые, впрочем, сразу же внезапно прекратились, стоило только парню увидеть выражение лица своего друга. И как-то и вопросы все сами собой отпали, он просто тяжело вздохнул и сел на постели, зевая, потирая глаза, но не сопротивляясь больше. За что Бейн ему был бесконечно благодарен, ведь говорить он сейчас был не способен. Только не сейчас. Для откровенных разговоров ему требовалось сначала хорошенько напиться, хотя бы полбутылки уговорить, может, чуть поменьше, а уже потом можно и душу изливать. И он изливает, потому что после нескольких бокалов алкоголя эмоции наконец дают о себе знать, язык развязывается. И Магнуса буквально несет — он начинает рассказывать обо всем, что произошло, что могло произойти, чего так и не случилось из-за чертового звонка, что он в эти моменты чувствовал… Рагнор, как самый лучший на свете друг, сидел рядом и слушал, не говоря ни слова, ведь его другу ответ и не нужен был. Ему нужно было выговориться, выплеснуть все то, что было внутри, окончательно себя вымотать, а потом вырубиться до самого утра, а то и до полудня. Обычно это помогало. Хотя подобного не случалось уже довольно давно — после Камиллы Магнус просто запрещал себе испытывать столь сильные чувства к кому-либо, не желая чувствовать вновь такую боль, которую причинила ему девушка. А тут не сдержался. Просто не смог устоять перед таким мужчиной. Идиот. Нужно было брать себя в руки, как и всегда, когда видит красивых людей, от которых сердце начинает биться быстрее. Но разве возможно было? Разве у него был хоть один шанс устоять перед Александром? Разве мог он не влюбиться в столь невероятного мужчину, которых красив не только лишь внешне? Магнуса вырубает лишь через несколько часов и выпитой полностью бутылки виски, и Рагнору приходится перетаскивать друга на его кровать, раздевать и укутывать в одеяло, чтобы не замерз ночью, потому что сам парень не смог бы уже сделать ничего. Что ж, ему вовсе не сложно было позаботиться о Бейне. Кто-то же должен, раз он сам себя не бережет никогда и бросается с довольной улыбкой во все новые приключения, даже если те обязательно разобьют ему сердце или же убьют. Кто-то должен быть рядом, и Фелл добровольно взвалил на свои плечи эту ответственность. И никогда об этом не жалел, несмотря ни на что, ведь Магнус — самый лучший друг, какой у него только был в жизни, другого такого просто не найти. И так жаль, что никто больше не видит, какой же на самом деле тот прекрасный человек, продолжая разбивать его сердце и душу раз за разом. Дорога до дома у Александра занимает около получаса, давая возможность подумать о своих поступках — верных и неверных. Верных, потому что не стал больше возиться с Лидией, не стал терпеть ту, которая три года портила ему жизнь только лишь своим присутствием, вечными упрёками и нытьём по поводу того, что они с Лайтвудом не часто зависают вместе. Но стоило мужчине только пообещать новое платье или «замечательную кофточку из любимого магазина Лиз, которую она себе давно хочет, но так обзавидуется, когда она появится у меня», как его сразу осыпали словами любви и благодарности. Как Алек вообще мог быть настолько слеп все эти годы? Как он мог встречаться с той, кто ему безразлична? С той, которая только использовала его для поднятия своей репутации среди подруг? Ответ Лайтвуд знает наверняка. Из-за чувства вины, которое медленно съедало его изнутри, не давая возможности делать выбор самому, а также и из-за чувства долга перед родителями, которые точно знали, как их сыну будет лучше, не осознавая того, что губили его жизнь. Или же они это понимали, но им было совершенно плевать, ведь они поступали так, как было выгодно для них. А если говорить о неверных поступках, то здесь и так всё понятно. Незнакомец в маске, к которому Алек явно что-то почувствовал. Влечение, притяжение, желание, интерес, страсть… И как же Лайтвуд плохо поступил, что просто сбежал. Сбежал, как последний трус, не сказав ничего толком. Просто подхватил куртку и ушёл. Александр знал, что своим поступком обидел парня, видел, как тот был зол, передавая все эмоции через точный правый хук. Хороший такой удар, который повредил нос его девушке. Бывшей девушке, если быть точным. И мужчина прекрасно понимает, что часть злости была не для Лидии. Она была для него самого. Логично, потому что кто бы не злился, если бы его завели, распалили, целовали так, что хотелось умереть от удовольствия, касались так правильно, так нежно, ощущая повисшее в воздухе возбуждение, собирались стянуть чёртову одежду и любить так долго, так желанно, втрахивая в стиральную машинку, которая с каждым толчком ударялась бы о стену, но никто этого не услышал бы из-за громкой музыки на первом этаже... Но затем так жестоко бросили одного в холодной и пустой ванной комнате из-за телефонного звонка. Да, если подумать, Алек бы разозлился тоже. Также Лайтвуд думает и о юной Бранвелл, которая, конечно, не делала его жизнь сахарной, но, если подумать, её было даже немного жаль из-за полученной травмы на вечеринке. Всё же это было жестоко по отношению к девушке, но Алек со своего опыта знает, что на эмоциях свои действия контролировать не получается никак. Именно поэтому и не может винить незнакомца в том, что он поступил неправильно. Просто это единственное, что, как ему казалось, могло хоть немного помочь после того, как от него ушёл Александр, к которому парень явно успел привязаться. С такими и подобными мыслями Лайтвуд и не замечает, как уже добирается до места назначения. Мужчина паркует машину у дома и уже через несколько минут оказывается в своей квартире. С одной стороны, жить самому было довольно круто, но сейчас… Сейчас хотелось с кем-то поговорить. Посмотрев на часы, Алек понял, что набрать сестру было бы крайне невежливо. Решив, что сможет поговорить с ней завтра, Лайтвуд идёт в душ и переодевается в домашние штаны. Вытащив маску из кармана куртки, а саму вещь закинув в шкаф, Алек забирает атрибут вечеринки с собой на кухню. Он берёт из тумбочки ром, понимая, что ещё так ни разу и не попробовал его, хотя Джейс подарил бутылку алкоголя очень давно — ещё на новоселье. Алек пьёт в одиночестве, потому что ему не с кем поделиться тем, что сейчас тревожит. Он опустошает стакан за стаканом, вертя маску с причудливыми узорами в руках и вспоминая глаза незнакомца. Прекрасные, чарующие, невероятные… Чёрт, как же Александру хотелось бы найти этого парня, объяснить ему всё, извиниться, признать, каким был дураком, что вообще ушёл. Поцеловать, в конце концов. А может, и не только поцеловать, потому что стоит только вспомнить то, что было в ванной, как в штанах резко становится немного тесно. Но Лайтвуд прекрасно понимает, что всё это — нереально. Нельзя найти человека, имени которого ты не знаешь, а также не в курсе, как он выглядит. Знаешь только цвет его глаз. Глаз, которые свели с ума Алека Лайтвуда. Преподаватель понимает, что делает, когда в бутылке не остаётся ничего, чтобы снова наполнить его стакан. Отправив стеклянную ёмкость в мусорное ведро, Лайтвуд идёт в спальню, забивая на вечерний душ. Сейчас было желание только вырубиться, чтобы забыть этот день. Конечно, он никогда не забудет тот взгляд, полный желания, такой чувственный и нежный, как и мягкие губы, которые целовали слегка неуверенно, будто бы боясь спугнуть, но потом так жадно отвечали на каждое касание губ Александра. Но попытаться стоит. Хотя бы сейчас, когда мозг отключился ещё после третьей порции рома, на прощание сказав, что виски всё же лучше. Но в тот момент Алеку не было разницы. Александр кладёт всё ту же маску на прикроватную тумбочку, а сам забирается под одеяло, мгновенно погружаясь в сон после столь трудного и насыщенного дня. Сначала отработка Магнуса, затем эта вечеринка… У Алека точно какие-то проблемы с высокими темноволосыми парнями, которые к нему что-то чувствуют. Что ж, над этим Александр обещает себе подумать завтра, потому что сейчас алкоголь слишком быстро взял своё, заставляя мужчину отправиться в царство Морфея. Пробуждение Магнуса этим утром не идет ни в какое сравнение со всеми пытками Ада, какие только можно представить, вместе со святой инквизицией, которая нервно покуривала в сторонке. Во-первых, какая-то сволочь вчера забыла зашторить окна, поэтому солнце сразу же ранним утром решило заглянуть именно в их комнату и посветить прямо в глаза, игнорируя недовольное ворчание одного из парней. Во-вторых, головная боль. Чертовски сильная головная боль, от которой эта самая голова раскалывалась и кружилась, заставляя испытывать ужасную тошноту, как будто сейчас наизнанку вывернет. В-третьих, ужасная сухость во рту, как будто вчера ночью нажрался песка, тем самым опустошив целую пустыню. Судя по вкусу, который теперь был во рту, теория эта крайне близка к правде. Жалостливо застонав, Магнус кое-как натягивает на себя одеяло, скрываясь под ним с головой, и морщится, когда почти над самым ухом раздается смешок. Чертовски знакомый смешок. Он даже в таком состоянии прекрасно знает, кто над ним издевается. Да и некому больше в такое время хохотать над ним. — Ну что, алкоголик, проснулся? — Рагнор был бы не собой, если бы не подколол друга хотя бы разок, пока тот в подобном состоянии, а еще обязан был нагло стянуть с него спасительное одеяло, заставляя застонать лишь громче и схватиться за голову в следующий момент от звука, который сам же и издал. Плохая идея. Очень плохая идея — нажираться до такой степени. Магнус твердит себе это каждый раз, вот только забывает об этом почти сразу же. А может, просто забивает, ведь напиваться так весело, так хорошо тебе в тот момент, когда алкоголь обжигает горло, а потом ударяет в голову, заставляя творить безумные вещи. — Вставай давай. Тебе нужно прийти в себя. Уже почти полдень, а тебе вечером на работу, если вдруг забыл. Подъем, Магс, — Рагнор, как самый заботливый друг, несколько раз тыкает Бейна под ребра, заставляя того вздрогнуть и уже в который раз застонать. Конечно, ему легко говорить, сам-то вчера выпил только пару стаканов, да и то неполных, а Магнус… Ну, он выпил все остальное, а бутылка-то не маленькая была. — Убей меня, — уже привычно после таких бурных ночей просит он, вытягивая руку в сторону друга, вот только жалости и милосердия к своей тушке так и не добивается. Вместо того, чтобы пожалеть и оставить в покое, а еще лучше — размозжить голову чем-нибудь тяжелым, Фелл вздергивает его с кровати и тащит в холодный душ, зная, что это помогает взбодриться и прийти в себя. После всегда следует несколько таблеток от похмелья и головной боли, которые за пару часов обязательно подействуют и приведут Бейна в относительный порядок. Остальное же — за самим парнем, который к вечеру начнет приходить в себя, осознает, что еще не выбрал образ, в котором пойдет сегодня на работу, и что ему предстоит долгое, долгое время провести перед зеркалом, чтобы выглядеть совершенно, впрочем, как и всегда. Иного он позволить себе не может, особенно когда собственным внешним видом, пускай и не только им, зарабатывает себе на жизнь. Утро преподавателя тоже начинается не особо весело. Алеку снится очередной сон, непонятный, слишком яркий и резкий, чтобы осознать и запомнить его, как вдруг на всю квартиру раздаётся громкий звонок. Лайтвуд сразу же поднимается с кровати, буквально подскакивает, запутавшись перед этим в одеяле, а потом хватает телефон, прикладывая его к уху. — Алло? — хриплым голосом шепчет мужчина, еле слышно простонав от головной боли. — Алло, говорите, чёрт возьми, ибо я не в том настроении и состоянии, чтобы слушать ваше молчание, — рычит Лайтвуд, даже не удосужившись открыть глаза. Но спустя три секунды звонок снова повторяется, из-за чего Алеку всё же приходится разлепить веки. — Какого?.. — хмурится мужчина, а затем смотрит на экран своего телефона, который был выключен. Выключен совсем, потому что села батарея, а телефон поставить на зарядку вчера ночью Алек забыл. Вообще. Точнее, из-за раздумий и бутылки крепкого рома ему точно было не до своего средства связи. Спустя ещё десять секунд Алек понимает, что звонят в дверь. — Кого принесло в… — мужчина смотрит на будильник, что стоял рядом с маской загадочного незнакомца. — В восемь утра?! В субботу?! Да вы, люди, издеваетесь, — обречённо стонет Александр, падая лицом на подушку. Он подумывает над тем, чтобы не открывать дверь, но спустя минуту уже ставшая ненавистной мелодия дверного звонка снова заиграла. — Иззи… — шумно выдыхает Лайтвуд, всё же поднимаясь с кровати, но не собираясь разлучаться с одеялом, поэтому утаскивает его за собой. Алек подходит к входной двери и сразу же открывает её, видя ожидаемо весёлое лицо сестры. — Проснись и пой, Большой Брат, — с улыбкой девушка заходит в квартиру и целует мужчину в щёку, но улавливает запах алкоголя и делает шаг назад. Изабель хмурится и смотрит на брата, скрестив руки на груди. Алек же только закрывает дверь и морщится от её противного скрипа. Всё же нужно наконец её смазать. — Почему от тебя алкоголем несёт хуже, чем от Джейса в его восемнадцатый день рождения? — сразу же начинает спрашивать сестра, даже и не думая понижать тон. — Из, тише, мне плохо, — замотавшись в одеяло, хрипит Алек, прикрывая глаза. — Видно, хорошо ты на вечеринке погулял вчера, — девушка только качает головой, приобнимая брата и направляя его обратно в спальню. — А откуда тебе-то о вечеринке известно? — Да, братец, видимо ты вообще мозги пропил вчера, — девушка закатывает глаза в привычной манере своего брата, чем вызывает у него слабую улыбку. — Это я так делаю, — тихо подмечает он, обратно ложась в кровать. Изабель же садится рядом, закидывая ногу на ногу. — Алек, это и мой университет тоже, если ты забыл. — Точно… — тихо стонет Лайтвуд, открывая один глаз и смотря на сестру. Выглядело, конечно, смешно и забавно, поэтому девушка и не думала сдерживать улыбку. — Ты знаешь обо всём, что там произошло? — О том, что какой-то парень ударил Лидию? О, дорогой, об этом говорят все. Кажется, этот парень даже не из нашего универа. Остаётся загадкой, как он узнал про эту вечеринку и как на неё попал. Но не в этом суть. Лидию вчера забрали в больницу из-за её травмы. С ней всё в порядке, но пока она находится в палате, сможешь её сегодня навестить. Думаю, она будет рада тебя видеть, — пожимает плечами младшая Лайтвуд, рассматривая свой и так идеальный маникюр. — Всё же, ты многого не знаешь, — слегка ухмыляется Алек, немного выбираясь из-под одеяла, потому что с приездом сестры сон прошёл. Вот сразу же. После второй минуты звонка в дверь, да. — Чего это? — с удивлением переспрашивает юная Изабель, та ещё сплетница, которой точно нужно было знать всё. — Выкладывай. — Мы расстались с Лидией. Точнее, это она меня бросила. Сказала, что я её не люблю и не готов драться за её честь. И правильно сказала, потому что я к ней ничего не чувствую. — Господи, спасибо тебе, ты всё же подарил моему брату мозги! — девушка поднимает руки вверх, будто бы молится Богу, а затем тихо смеётся, вновь переводя взгляд на брата. — Что? — только и может выдавить из себя Алек, изогнув бровь. — Наконец ты понял, что она тебе не пара. Я шокирована из-за того, что вы с ней почти три года встречались. Я сразу знала, что она тебе не нравится. Вообще. — Как? — Брось, Алек, я твоя сестра. Думаешь, я могла забыть о том, что ты гей? Думаешь, когда мы гуляли в парке, я не видела, как ты смотрел на симпатичного брюнета, который покупал мороженое перед нами, и как потом он строил тебе глазки? Алек, дорогой, это же я. Я всегда знала о том, что девушки тебя не интересуют. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя сам. Только я ждала того момента, когда ты это осознаешь и примешь себя таким, какой ты есть. И я вижу, что наконец ты это понял. Кого мне благодарить за это? — но Алек не успевает ничего сказать, потому что взгляд девушки падает на прикроватную тумбочку, а точнее — на маску, что лежала на ней. — О, а это чья? Разве у тебя такая была? — интересуется Иззи, ловко подхватывая вещь и принимаясь рассматривать. — Нет, не моя. Это… Ох, Иззи, это очень долгая история. — Я не спешу, как видишь. — В общем… И Лайтвуд начинает рассказывать историю о том, как на вечеринке его бросила Лидия и ушла к своим подругам, посчитав их компанию более интересной. Затем — как он встретил незнакомца в этой маске, начал с ним говорить на откровенные и личные темы, как видел что-то в его глазах, что привлекало так сильно. Рассказывает и о танцующей парочке, из-за которой этот парень вылил на майку Алека остатки своего коктейля, а затем предложил помочь застирать. Говорит о том, как они пошли в ванную и начали спасать майку, но затем почувствовали взаимное влечение и Алек его поцеловал. — Ты? Поцеловал? Первый? Я горжусь тобой, Большой Брат! Неужели даже не покраснел? Рассказывает о том, как подтолкнул парня к стиральной машинке, а затем и вовсе усадил на неё, начав целовать более сильно, напористо и жадно, забираясь руками под его рубашку. Рассказывает о том, как хотел этого парня, даже не зная его имени. — И что, что, вы переспали? Занялись сексом прямо в ванной на университетской вечеринке? — с восторгом в глазах спрашивает сестрёнка, желая услышать все подробности. — Нет. — Алек, ты дурак? — Да. — Мог даже не отвечать. И затем Лайтвуд рассказывает о звонке от Лидии, о том, как испугался своих чувств, о том, как взял куртку и просто убежал, просто извинившись. — Ты определённо дурак, Алек. — Знаю. Продолжает историю о том, как искал Лидс, как нашёл, но незнакомец, как оказалось, нашёл её раньше. — Погоди-погоди, — на миг останавливает рассказ брата Изабель. — Так это тот парень, с которым у вас почти был секс, ударил твою в тот момент ещё девушку? Вау, он мне определённо нравится, — широко улыбается юная леди, попросив продолжить. И Алек говорит о том, что видел момент удара, но ничего не сделал, о том, что подбежал к двери, заметив, как упала маска, а затем поднял её, смотря вслед незнакомцу. А затем просто попросил вызвать Бранвелл скорую, не имея желания ей помогать, потому что именно из-за её звонка он потерял того, кто казался таким нужным в его жизни. Рассказывает о том, как девушка обвинила его во всех смертных грехах и бросила его, на что Алек никак не отреагировал. А затем говорит, что просто развернулся и поехал домой, а по дороге его терзали сомнения насчёт правильности своих действий. — И, судя по запаху, выпил подарок Джейса, да? — Именно так. — Ты ведь мог позвонить мне. Ты же знаешь, я всегда готова тебя выслушать. — Было поздно и я не хотел тебя тревожить. А бутылка рома так удачно попалась под руку… — Думал о нём? — понимающе спрашивает Из, сплетая свои пальцы с пальцами брата, пытаясь хоть как-то поддержать. — Да, — и не скрывает Алек, ведь это его сестра, с которой он привык делиться абсолютно всем. И сейчас не упустит такой возможности. — Думал о том, что не знаю, как его найти, ведь по правилам вечеринки… — Нельзя было снимать маски и говорить своё имя до полуночи, я знаю, — кивает девушка. — Ты хотел бы встретиться с ним ещё раз? — Да, Иззи, потому что я почувствовал связь между нами. Со мой такого ещё не случалось, понимаешь? А я, дурак, упустил такой шанс… — Мне кажется, он тоже будет тебя искать. Если между вами проскочила искра, то его задело тоже. Поэтому… У меня есть идея. Сегодня ты, я и Джейс идём в клуб. Там ты сможешь отвлечься и развеяться немного. — Ты же знаешь, что я не люблю такие места. — Хнычешь, как ребёнок, серьёзно. Я сказала, что пойдём. Я не помню, когда мы в последний раз выбирались куда-то вместе. Так что это не обсуждается. У тебя есть время до вечера, чтобы прийти в себя и привести в порядок внешний вид. И я бы на твоём месте начала прямо сейчас. Тебе точно нужен душ. А я пока найду тебе аспирин и приготовлю что-нибудь поесть. — Даже не знаю… — Всё ты знаешь. И не исключено, что этот парень может быть в клубе. Он самый популярный в городе, там тусят все. Так что, возможно, ты даже сможешь его найти. Не факт, конечно, но не узнаешь, если не попробуешь. Давай, Алек, поднимай свою задницу и иди в душ. А я к твоей аптечке. — Ладно, уговорила, — немного вяло улыбается Алек и всё же поднимается с кровати. — Вот и молодец, — тоже улыбается Изабель, стуча каблуками в направлении кухни. Тем временем душ и несколько таблеток, которые лишь только чудом удается проглотить и удержать внутри, а не выплюнуть обратно, делают свое дело, помогая Магнусу более-менее прийти в обычное состояние. Ну, хотя бы относительно. В итоге все равно приходится брать себя в руки, буквально заставить собираться на работу, но это уже не первая его настолько бурная ночка, не первый опыт, так что вполне привычно в слегка пришибленном состоянии краситься, укладывать волосы, подбирать одежду. Да, он любит повеселиться, любит выпить, потусить, особенно когда есть какая-нибудь шикарная компания в виде одного или — что в разы лучше — нескольких красивых людей, знающих все свои преимущества и не стесняющихся показывать, насколько же на самом деле хороши внешне. Ведь что еще должно волновать в людях, с которыми ты лишь хочешь провести одну ночь, верно? Ничего больше. Потому что ты развлечешься с ними, займешься крышесносным сексом, позволишь вытрахать из себя все, что только возможно, и сам поступишь с ними также, а потом… Потом вы просто разойдетесь и, скорее всего, никогда больше не увидитесь. Вообще никогда. Может, случайно столкнетесь вновь в том же клубе или каком другом. Может, вас снова потянет друг к другу, как в первый раз. Может, та ночь повторится. Но не больше. Никогда не будет больше. По крайней мере, у Магса так еще никогда не было. Все партнеры на одну ночь так ими и оставались, а для отношений парней и девушек в клубах он себе не искал, сталкиваясь с ними в других местах, вроде кафе или магазинов, а может, и на улице случайно, как было однажды. Тогда его сбил с ног совершенно очаровательный парень, слишком потрясающий для того, чтобы существовать в принципе. А потом все так неожиданно закрутилось… Впрочем, закончилось все быстро, но они повстречались некоторое время, хотя это была скорее страсть, вспыхнувшая и быстро погасшая, нежели настоящая любовь. Влюбленность? Да, пожалуй. Симпатия? Была, разумеется. Но точно не любовь. И парень даже не уверен, любил ли он когда-нибудь по-настоящему. Сильно, ярко, буквально сгорая от чувств, отдавая всего себя и не требуя ничего взамен… Он всегда был эмоциональным, всегда погружался в отношения с головой и всего себя посвящал тому человеку, в которого был влюблен, особенно если влюбленность была сильной. И никогда ничего не требовал от того, к кому испытывал чувства. Хотя очень надеялся на точно такое же отношения к себе, как проявлял сам. Но любовь? Была ли она хоть раз? Настоящая любовь, вроде той, о которой пишут в книгах, которую восхваляют в песнях, о которой снято столько фильмов… Он не уверен. За собственными мыслями Бейн даже и не заметил, как время пролетело, а теперь он опаздывает на работу. Ну, почти. Если поспешит, успеет как раз к началу смены, так что все было не настолько уж плохо. Могло бы быть, но не будет. В конце концов, даже если и задержится на пять минут, то погоды это не сыграет. Как и каждый раз, когда задерживается немного из-за транспорта или же собственной лени. Он слишком уж хорош в своем деле, к тому же чертовски красив и сексуален, чем совершенно не брезгует пользоваться, лишь бы заработать побольше денег. Как ни крути, а студентам деньги всегда нужны, особенно когда помогать с этим совершенно некому. Бейн сам по себе. Всегда был. И, возможно, всегда будет. Что никак не должно его огорчать. Вот нисколько. Иногда ведь одному проще, да? Стоит говорить себе это почаще, чтобы наконец поверить. Благо, он уже успел накраситься и уложить волосы, привычно покрасив пару прядок — сегодня выбор пал на ярко-фиолетовый цвет, который выгодно выделялся на его черных волосах, — так что осталось лишь одеться, проверить образ, все ли подходит друг к другу и не нужно ли чего поменять, а потом и идти можно. Но наряд уже был подобран, и он почти не сомневался, что будет выглядеть потрясающе, впрочем, как и всегда. Не может быть иначе. Никогда подобного не допустит. Что бы ни случилось, как бы больно и плохо ни было, как бы плохо себя ни чувствовал, всегда должен быть в центре толпы, всегда должен сверкать и сиять, всегда должен выделять и привлекать к себе максимум внимания. Особенно когда дело касалось работы, ведь чаевые ему платят неплохие, стоит только сверкнуть широкой белозубой улыбкой и пофлиртовать, построить глазки, отвесить парочку комплиментов… И вовсе не важно, что в этот момент может буквально разваливаться изнутри, разрушаться, настолько, что потом нет ни единой возможности собрать. Этого никто не должен знать. Да и не интересно никому будет. Всем плевать на него. Откровенно плевать. Встряхнув головой, чтобы выкинуть из головы подобные мысли, которые сейчас совершенно не помогали, Магнус окидывает себя внимательным взглядом в зеркале, расправляет несуществующие складочки на одежде и, накинув куртку, спешит на работу. Ехать ему не так уж и далеко, да и добираться удобно, так что вскоре он уже заходит в клуб с черного входа, как и весь персонал, успевая как раз к началу своей смены. Элиас, один из барменов, что работает вместе с ним, приветственно улыбается и взмахивает рукой, уступая пост Бейну, который сейчас его сменял. И как-то сразу все мысли выходят из головы, стоит только оказаться за стойкой, отдаться звучащей музыке и шуму голосов, погрузиться в постоянный флирт с клиентами и приготовление коктейлей для них. И все действительно отходит на второй план, даже вчерашний вечер, который обещал быть едва ли не самым волшебным в его жизни, но оказался… А, к черту это все. Нет, серьезно, он не собирается думать еще и об этом сейчас. Ни за что. Неа. Полностью погрузится в работу, а там, глядишь, и легче станет. Постепенно в себя придет. Как и всегда. Не в первый раз ему уже сердце разбивают, увы. И Александр не должен стать исключением, не должен добить его окончательно. Магнус себе никогда не простит, если не поднимется с колен и не пойдет по жизни дальше с гордо поднятой головой, больше никогда не оборачиваясь назад. А день у Лайтвуда проходит быстро, даже слишком. Он принимает душ, пьёт аспирин, уплетает завтрак, который для него так мило приготовила сестра. Иззи остаётся у Алека дома до самого вечера, чтобы помочь ему прийти в себя и подобрать одежду для клуба. Алек смотрит на выбор сестры и говорит, что в похожем ходил на вечеринку, на что та только смеётся и радуется, что у её брата наконец появилось чувство стиля. Почти весь день Александр проводит в кровати, потому что целая бутылка рома всё ещё влияла на его самочувствие, хотя после душа и таблеток стало немного легче. Изабель же ложится рядом с братом, кладя голову ему на плечо, и просит рассказать больше о вчерашнем вечере, о незнакомце, чья маска ей очень понравилась, о том, что брат чувствовал рядом с этим парнем. И Лайтвуд рассказывает. Рассказывает абсолютно всё, делится своими чувствами и эмоциями, ощущениями и переживаниями, потому что знает, что сестра ни в коем случает не осудит. Для Алека это было в новинку, потому что ещё ни разу он не слушался своего сердца. И Иззи это понимает. Она вновь берёт Алека за руку, показывая этим жестом, что всегда поддержит, в любой ситуации примет его сторону, потому что любит своего Большого Брата. И Александр мягко ей улыбается, благодарит за всё и просто шумно втягивает запах её волос, который сразу же почему-то напоминает о беззаботном детстве, когда они втроём бегали вокруг дома и играли в прятки или же как с Джейсом учили маленькую Иззи кататься на велосипеде. И на душе сразу так приятно становится, так легко и тепло, что невозможно сдержать улыбку. — Кстати, Алек, как там твой колледж? Как работа вообще? — интересуется сестра, поглаживая огромную ладонь мужчины по сравнению с её маленькой ручкой. — В принципе, всё хорошо. Особо не напрягаюсь, знаешь ли, — смеётся Алек. — Но вот вчера было то, что меня совсем смутило… — Опять этот твой студент? Магнус, вроде? — Ты как всегда права, Иззи, — Лайтвуд только кивает. — Если вкратце, то он в своей тестовой работе в конце написал очень неприличные и до жути пошлые слова, касающиеся меня, и за это я назначил ему отработку. Она вроде и проходила нормально, несмотря на то, что внезапно появилась Лидия. Но затем, когда она ушла, получилось так, что моя ручка упала и оказалась под партой Магнуса. Я попросил его её поднять. И он сделал это, без проблем. Но когда он подошёл… — и преподаватель резко прекращает говорить, как будто переживая этот момент ещё раз. — Что потом, Алек? Что было, когда он подошёл? — Из, у него был стояк. Понимаешь? У него встал на чёртовой отработке, где были только мы вдвоём. — Да быть не может! — Поверь мне, ещё как может. Я видел… В общем, его узкие джинсы и так слишком плотно обтягивают ноги и не только их, а в тот момент… Трудно было не заметить, — прокашливается Алек, слегка нервно улыбаясь. — И что было потом? — Потом он просто убежал. Покраснел и убежал. — Знаешь, это напоминает то, как вчера на вечеринке убежал из ванной ты, — беззлобно фыркает девушка, удобнее устраиваясь возле брата. — Может быть… — и спорить не смеет Лайтвуд, потому что это действительно было так. Иронично. За разговорами медленно подходит вечер, что первой замечает Изабель, так вовремя посмотревшая на часы. Она поднимается с кровати, вытаскивая брата из-под одеяла, чтобы тот начал собираться. Точнее, позволил сделать это Иззи. Девушка делает брату красивую укладку, не такую официальную, как на работу, слегка небрежную, что придавало мужчине ещё больше сексуальности, если это вообще возможно. На просьбу сделать ему макияж Алек только выкрикивает что-то вроде «Ни за что в жизни на моём лице не будет этой хрени», пока прячется за дверью ванной. Изабель же только заливисто смеётся. — Между прочим, я предлагала только подвести глаза. Из-за твоих чертовски длинных, очень густых и чёрных ресниц карандаш будет даже незаметен. Хотя глаза эффектно выделит и подчеркнёт. — Иззи, нет. — А зря, — хмыкает она, но затем, смирившись, просто предлагает брату одеваться. — А Джейс? — Он будет ждать нас уже там. Как раз столик займёт. Я ему только что написала. И Лайтвуд одевается довольно быстро, а затем по просьбе сестры помогает ей застегнуть молнию на платье. Девушка подтаскивает брата к зеркалу и несколько минут любуется их внешним видом, говоря, что ей очень нравится то, как они смотрятся вместе, а Алек в ответ только подкалывает девушку за маленький рост, на что та легко бьёт его в плечо. До клуба они добираются быстро на машине Алека, паркуются и сразу же попадают внутрь. Джейс машет им рукой и Алек идёт к нему, а Иззи идёт к барной стойке, чтобы заказать коктейли. Вечер проходит хорошо. Действительно хорошо. Магнус полностью отдается громыхающей на весь клуб музыке и напиткам, что просто разливает по бокалам или же смешивает несколько в причудливые коктейли, которые неплохо так сносят крышу, помогая расслабиться и забыть обо всем на свете. И он сам забывает, даже не выпивая ничего — утреннее похмелье все еще напоминает о себе немного, так что он не рискует ни глотка делать, — погружаясь в невероятную, столь любимую атмосферу шума, людей, музыки и алкоголя. И это действительно потрясающие чувства, особенно после не самой лучшей ночи в его жизни. А ведь все начиналось так хорошо, было настолько… волшебным и обещало также завершиться, но, видимо, у Вселенной были другие планы. Видимо, есть у нее особый список людей, которые никогда в своей жизни не должны быть по-настоящему счастливы. И Магнус даже не сомневается, кто именно возглавляет этот чертов список. Время летит незаметно за приготовлением коктейлей и флиртом с клиентами, которые только рады, когда привлекательный молодой человек уделяет им внимание, заигрывая и отвешивая комплименты. И большинство из них даже не понимает, что это делается исключительно ради хороших чаевых, а может, они просто не хотят этого понимать, закрывают глаза, наслаждаясь вниманием к своей персоне, потому что, весьма вероятно, больше его никто и не оказывает. — Привет, — начинает девушка, обращая на себя внимание одного очень симпатичного бармена. — Что можете посоветовать девушке, которая пришла сюда с двумя огромными мужчинами, которые являются её братьями и которым позарез нужно что-то покрепче, чтобы расслабиться? — со смешком выдаёт Изабель, заглядывая за барную стойку, а затем вновь переводя взгляд на парня за ней. — Привет, милая, — расплывается в такой уже привычной широкой улыбке Бейн, когда перед ним появляется сногсшибательная брюнетка с невероятной фигурой и черными глазами, которые затягивали. Не могли не затягивать. Хотя мало кто обращал внимания на глаза, предпочитая сосредотачиваться на иных частях тела, которые были почти не скрыты одеждой. Ну, что ж, тут все вполне ясно и даже не удивительно — грех скрывать такое тело, особенно если нравится чужое внимание. А оно девушке определенно нравилось, тут не было никаких сомнений. Магнус ее понимал. Прекрасно понимал. И, собственно, в данный момент не особо отличался от остальных людей, осматривая девушку с ног до головы. Полюбоваться на красивых людей он был всегда лишь рад. Даже если был влюблен. О чем предпочитал вовсе не думать. Только не сейчас. Изабель внимательно рассматривает парня, отмечая, что тот определённо был хорош собой. Высокий брюнет азиатской внешности, с великолепным макияжем, как может признать и сама Иззи, с хорошей фигурой, которую нетрудно рассмотреть под одеждой, которая была подобрана просто замечательно. Девушка сразу подмечает, что у этого бармена определённо был отменный вкус, что девушке сразу же понравилось. — О, дорогая, пожалуй, у меня есть парочка идей для тебя и твоих наверняка столь же божественно красивых спутников. Но сейчас у меня есть несколько других заказов, так что либо придется подождать здесь, либо пусть кто-нибудь из вас подойдет минут через десять-пятнадцать. Договорились? К тому моменту уже все точно будет готово, belleza*, — подмигнув незнакомке, Магнус отходит от нее, чтобы выполнить другие заказы, которые появились раньше. Впрочем, управляется он быстро и ловко — постоянная практика была лишь на пользу, и он управлялся все лучше и лучше едва ли не с каждым днем. Скоро вообще профессионалом станет, хотя, судя по словам начальства, он и так уже был самым лучшим из барменов, чем просто не мог не гордиться. Приятно было слышать подобные слова в свой адрес. Ну, и премии получать за работу тоже было неплохо, разумеется. — О, gracias**, мой старший брат придёт за напитками. Ты сразу узнаешь его, он похож на мужскую версию меня, только с голубыми глазами, — смеётся девушка, напоследок подмигивая парню, а затем разворачивается на шпильках и идёт к столику, где её уже ждали братья. — Там такой замечательный бармен. Я бы в него влюбилась, — широко улыбается Изабель, падая на один из диванчиков, на котором удобно расположился Александр. — Из, а где коктейли? — скрещивает руки на груди Джейс, смотря на сестру, которая вернулась с пустыми руками. — Мы послали тебя за выпивкой, а не за тем, чтобы ты на бедного бармена западала. — О, Джейс, он совсем не бедный. Он действительно хорош собой. Ещё и умный, как мне кажется. И назвал меня красоткой… — задумчиво вздыхает Изабель, запрокидывая ноги на диванчик, упираясь каблуками в подлокотник, а голову кладя на колени Большого Брата, который и вовсе не был против подобного, потому что привык к такому за всю жизнь. — Иззи, это его работа. Ему определённо дают неплохие чаевые за то, что он так ведёт себя с посетителями клуба, — хмыкает старший из Лайтвудов, одной рукой перебирая волосы сестры. — Умеешь же ты обламывать, — с намёком на вчерашнюю вечеринку говорит Изабель, но затем замолкает, понимая, что Джейс ещё не знает всей истории. — Ты и так знаешь, что ты у нас в семье самая красивая, умная, добрая и прекрасная, — смеётся Александр, смотря на довольную сестру, которая так сильно любила комплименты. — И когда ты научился так красиво говорить? — удивляется Джейс, стаскивая куртку с плеч и кладя её рядом с собой. — Сам в шоке, — пожимает плечами Алек. — И всё же, Иззи, что там с выпивкой? Мне, конечно, плохо после вчерашнего, но, думаю, бокал чего-то крепкого может помочь расслабиться. — А, точно, алкоголь. В общем, я пообещала этому красавчику, что мой старший брат придёт за заказом в скором времени. — Почему я? — Не знаю. Просто сказала, что придёт парень по внешности такой же, как и я, только с голубыми глазами, — Иззи подмигивает Алеку. — Я бы тоже так сделал, — довольно потягивается Джейс, осматриваясь вокруг. Много людей уже выпили достаточно, поэтому перебрались на танцпол, который хорошо было видно с их места. И в ближайшем времени он именно туда и планировал пойти. — С кем я живу? — качает головой Александр, закатывая глаза. — Успокойся, мы уже давно не живём вместе. Возрадуйся этому и следи за временем, чтобы забрать нашу выпивку. — Изверги, — фыркает мужчина, но затем вновь улыбается этим двоим. Все же не сдержавшись и скосив взгляд на роскошную брюнетку, что, напоследок улыбнувшись, видимо, пошла к своему столику, где ее уже ждали братья, Магнус хмыкает каким-то своим мыслям и отвлекается на очаровательного парня, который, даже и не думая скрываться, откровенно строил ему глазки уже полчаса как минимум, а то и дольше. Что ж, пускай строит, лишь бы нагло приставать не полез, а потом лишь дал хорошие чаевые и ушел. Хотя… Пожалуй, можно позволить себе взять небольшой перерыв и зажаться где-нибудь с этим смазливым парнишкой, перепихнувшись по-быстренькому, а после разойтись, словно и не было ничего. Это бы помогло забыться. Наверное. Или нет. Ну, не попробует — не узнает, верно? Вот только что-то все равно не давало покоя. И почему-то мысли возвращались постоянно к той незнакомке, которая заказала напитки покрепче, чтобы им с братьями голову снесло быстро и качественно. Словно мозг пытался что-то ему сказать, вновь и вновь прокручивая ту короткую встречу и разговор. Но Бейн не мог понять, что именно не так, а может, что так. Не мог понять, почему никак не может забыть ее. Неужели настолько понравилась? Неужели так сильно ее захотел, что теперь никак не может переключиться на что-либо или кого-либо еще? Нет, конечно, красоту этой богини во плоти отрицать было глупо, но… Вообще-то его сейчас больше тянет к мужчинам. А если еще точнее, то к одному конкретному мужчине с невероятными голубыми глазами, черными, как сама ночь, волосами, крепкими руками, шикарным телом, упругой задницей, голосом, от которого мурашки по всем телу бегут, и взглядом настолько пронзительным, что в штанах в тот же миг становится слишком тесно... Так. Стоп. Он ведь пообещал себе не думать о Нем. По крайней мере на выходных, пока не видит, пока ему Он на глаза не может попасться. В колледже уже будет сложнее, хотя бы потому, что нужно ходить на занятия. Но сейчас… Сейчас он ведь может отвлечься, верно? Сейчас ему никто на глаза не попадается, а вокруг столько невероятных людей, которые бы ему хотели помочь забыться… Проходит около пятнадцати минут, как Иззи с Джейсом начинают буквально выталкивать Алека из-за столика, чтобы тот шёл за выпивкой, потому что всем нужно было расслабиться и отвлечься от своих проблем. Изабель устала из-за учёбы, потому что в университете все организационные вопросы были на ней, ведь скоро должна была приехать какая-то очень крутая проверка, оценка которой была важна для их учебного заведения, поэтому всё должно было быть на высшем уровне. Джейса же просто достали «мелкие гадкие детишки, которые постоянно орут и бегают кругами, вызывая Сатану», как он любил частенько говорить, пусть и любил детей. Вообще, ему нравилось преподавать физкультуру в школе, но иногда это было слишком утомительно, особенно когда один ученик разбивал нос другому баскетбольным мячом. Дважды. Именно поэтому Эрондейлу хотелось поскорее выпить и забыть о всех тех ужасах, что ждут его в понедельник на работе. А Алек… Что ж, тут и так всё было понятно. Лайтвуду нужно было забыть Его. Ему нужно было хоть на вечер забыть о таинственном незнакомце в маске, который уже второй день не покидал его мысли. Александр не мог его не вспоминать из-за той искры, что промелькнула между ними на вечеринке, а также из-за того, каким дураком оказался. Выбора у мужчины нет, потому что Иззи уже пообещала тому «красавчику-бармену», что придёт высокий брюнет с голубыми глазами, а Джейс как-то не очень подходил под это описание. Именно поэтому Алек всё же отрывает задницу от удобного диванчика и направляется к барной стойке. Там он видит парня, стоящего к нему спиной, поэтому прокашливается, чтобы привлечь его внимание. Приходится повысить тон, чтобы перекричать музыку, играющую довольно громко. — Discúlpeme***, моя сестра — красивая брюнетка с чёрными глазами — недавно заказывала у вас коктейли, могу я забрать нашу выпивку? — интересуется Лайтвуд. Он слегка улыбается, когда этот бармен оборачивается, придвигая к нему три бокала, а затем… Затем Алек будто бы умирает, видя, кто перед ним стоит. Магнус. Магнус Бейн и был тем симпатичным барменом, о котором не переставала говорить его сестра. И Алек не может дышать, глядя на парня, на своего студента, с которым они так нехорошо попрощались вчера на его отработке. Лайтвуд сразу вспоминает тот неловкий случай, что произошёл под конец, а потом… Все убеждения Бейна летят к черту, стоит ему только поставить на барную стойку поднос с коктейлями для красотки и ее братьев и опрометчиво поднять взгляд. И столкнуться с теми самыми глазами, о которых грезит уже далеко не первый месяц, которые снятся постоянно, которые завораживают при каждой встрече. Сердце пропускает удар, да так и замирает на несколько мгновений в груди, прежде чем начать бешено биться, буквально выламывая ребра изнутри. Вот же черт. Вселенная, ты сука! Магнус тяжело, шумно сглатывает, но не шевелится, кажется, даже дышать перестает на время. В голове бьется мысль, что было бы неплохо сбежать. Вот прямо сейчас. Как можно дальше. Но он даже пошевелиться не может себя заставить. Тело словно слушаться перестало вовсе. И даже взгляд отвести не получается. Впрочем, парень и не уверен, хочет ли он сейчас смотреть куда-либо еще или на кого-то другого, помимо одного-единственного мужчины, вскружившего ему голову раз и навсегда. — Ма… Мистер Бейн? Ты… Вы здесь… работаете? — неуверенно начинает Александр, не зная, стоило ли ему вообще что-то говорить и вообще спрашивать что-то столь очевидное. Нет, блин, не работает, просто решил за барной стойкой потусоваться вечерком. От собственной глупости у Алекса слегка краснеют щёки, но благо, что в тусклом свете клуба это заметить трудно. Но Алек не мог промолчать. И он смотрел в эти глаза напротив, видя что-то до боли в груди знакомое, даже родное, но никак не мог понять, что именно его так сильно затягивало, и почему. Но также он не смел отступить, просто забрав коктейли. Не мог уйти, чувствуя желание, рвение, чтобы поговорить со своим студентом. И это пугало самого преподавателя, потому что если раньше он сторонился Бейна, то сейчас хотелось перекинуться с ним хоть парой слов. Теперь были заметны схожие черты. Определенно, да. На самом деле они с сестрой действительно были очень, очень похожи, если не считать цвета глаз и того, что брат был намного выше. Но черты лица выдавали в них родственников настолько, что Магнус сам себе удивился, как сразу не понял и не догадался. Хотя, может, просто не хотел признаваться себе, что увидел нечто похожее. Ведь девушка так привлекла его внимание… Теперь понятно почему. Она была женской версией Александра, только с черными глазами, ну, и более раскованной в плане поведения. И явно более уверенной в себе. Но это не имело ни малейшего значения. Уж точно не сейчас. Они просто стояли и пялились широко распахнутыми от удивления глазами, явно не ожидав увидеть здесь друг друга. Лайтвуд не был похож на того, кто расхаживает по клубам по ночам и напивается, сразу же после взрывая танцпол и купаясь в чужом внимании. Нет, он был вовсе не таким человеком. Хотя до вчерашнего вечера Магнус и подумать не мог, что он может надеть на себя узкие джинсы и кожаную куртку и заявиться в этом на вечеринку, пускай и часто представлял мужчину в таком образе, когда фантазировал. Но мечтать и видеть в реальности — две совершенно разные вещи. И сейчас он едва ли в ультразвук не переходит от радости, готовый прыгать, и бегать, и орать долго-долго от того, насколько же сексуальный стоит перед ним человек. Внутри, разумеется. На самом деле парень не собирается делать ничего подобного, но его внутренний голос уже давно был сорван от криков и визгов. Кажется, его внутренний голос был фанючной малолеткой, которая текла от всех и каждого, особенно от Лайтвуда. Хотя… Ну, ничего удивительно вообще-то, потому что он был самым настоящим богом во плоти. У них что, вся семейка такая горячая?.. — Эм… Да. Да, работаю, как видите, — ничего лучше и остроумнее в голову не приходит, и Бейн дает самый очевидный ответ на самый тупой вопрос на свете. Впрочем, они явно оба сейчас туговато соображали, и все, на что их хватало, это просто стоять напротив, будучи разделенными одной лишь барной стойкой, и смотреть друг на друга. Смотреть, смотреть, смотреть... Интересно, они когда-нибудь смогут отвернуться? Отвести взгляд? Снова начать функционировать как нормальные люди? Это все казалось настолько нереальным, как то, что Магнус был всемирной известной балериной, а Александр — космонавтом. — И я… Эм… Простите, но… Мне нужно работать, — наконец выдает Магнус, потому что понимает, что просто не сможет дольше выносить не только взгляда Лайтвуда, но и его присутствия в принципе. Просто не сможет. Иначе задохнется и сдохнет прямо на работе, чего бы ему совершенно не хотелось. Вот абсолютно. — Вот ваши коктейли, уже можете забирать и возвращаться к компании. Надеюсь, понравятся. Они довольно крепкие, кстати. Захотите еще — вы знаете, где меня найти. И сестре привет передавайте, — протараторил на одном дыхании юноша и резко развернулся, сразу уделяя внимание другому клиенту. Если бы не поступил так, точно бы оторваться никогда не смог. Александр не может понять, что он чувствует. Господи, совсем как в тех сопливых мелодрамах, когда главная героиня не знает, что ей делать и как поступить по отношению к своему возлюбленному. У Алека была похожая ситуация. Пусть парень за стойкой и не был его любовью, мужчина не мог разобраться в своих чувствах и ощущениях, не мог понять, почему его так влечёт к студенту. Знал, что так нельзя, что так неправильно, но ощущал странную близость с Магнусом, которой и быть не должно, ведь они даже никогда не разговаривали нормально, а имели только строгие отношения преподавателя и студента. Но Алек не был в кино, поэтому в скором времени ему пришлось брать себя в руки и наконец перестать смотреть на Бейна, хоть это было трудно, учитывая его одежду, его макияж, укладку… Его образ. И Лайтвуд только мысленно проламывает себе череп чем-то тяжёлым, не понимая, почему у него в жизни за последние пару дней всё стало так сложно с парнями, которые любят такие яркие и выделяющиеся наряды. И Александр определённо был идиотом, если не смог всего лишь немного поднапрячь свой мозг и ещё раз вспомнить глаза незнакомца в маске. Или не хотел этого делать, ведь в клуб он пришёл именно за тем, чтобы забыться. Но сделать этого не получилось, потому что, пытаясь избавиться от одной проблемы, Алек нашёл другую. — Спасибо, — только и может выдохнуть мужчина, забирая напитки. Он ещё раз окидывает парня взглядом, видя, что тот занят другим заказом, поэтому просто разворачивается и направляется к своему столику. Лайтвуд не мог сделать иначе, потому что… А что ему вообще говорить? Они ведь не в колледже. Он сам прекрасно знает, что студентам нужны деньги. Помнит, как сам подрабатывал ночами, а затем почти засыпал на лекциях, потому что родители хотели, чтобы их сын рос самостоятельным и не зависел от их денег. Конечно, сделать это у них получилось. Именно поэтому Александр и не может ничего сказать Бейну. Не имеет права. Сейчас он всего лишь гость этого клуба, а Магнус — его работник. И в эту ночь пропадает их связь преподавателя и студента, потому что сейчас они становятся совершенно другими людьми. Довольно сложно удержаться и не посмотреть вслед уходящему Александру, который вместе с напитками возвращается к своему столику, где его уже ждали родственники. Собственно, Магнус и не сдерживает себя особо, поворачивается и смотрит, пропуская мимо ушей очередную слезливую историю очередного клиента, который сидит тут уже второй час и вливает в себя коктейли один за другим. Таких историй у него за смену собирается очень много, и все похожи одна на другую. А таких, как Александр, на свете больше нет, и он не может позволить себе упускать любую возможность посмотреть на него, поговорить с ним. Хотя одну такую возможность он все же упустил, когда преподаватель был у стойки, когда они стояли почти рядом и тупо пялились друг на друга, когда могли столько всего друг другу сказать, но почти не произнесли ни слова, не считая каких-то глупых вопросов и не менее глупых ответов, чтобы как можно быстрее избавиться от пронзительного взгляда голубых глаз, от которого физически больно становилось. — Эй, Магнус! — вздрогнув от звучания собственного имени, Бейн едва ли не роняет бокал, что держал в руках и протирал, и оборачивается, а потом расплывается в улыбке, немного усталой, но все же искренней. С этой девушкой они не были друзьями, даже близко, но она были частой гостей в клубе, скорее даже постоянной посетительницей, которая если не каждый вечер тут зажигала, то через день уж точно. И она была довольно милой, надо сказать, забавной, красивой и щедрой, что было немаловажно. Особенно если человек ей нравился. А Магнус определенно ей понравился еще с самой первой встречи. — Добрый вечер, дорогая. Тебе как обычно? — Да, разумеется, красавчик. Мой любимый коктейль и твой фирменный танец, пожалуйста. — Что, прямо сейчас? Милая, мы с тобой оба еще недостаточно пьяны для того, чтобы зажигать. — Ох, брось. Я знаю, что ты хочешь станцевать не меньше, чем я хочу это увидеть. Так что не ломайся. А действительно, почему он ломается? Ведь обожает же танцы. Обожает внимание. Обожает музыку. И все это он может получить прямо сейчас. И получает. К тому же… Ну, здесь был Александр, и, возможно, он увидит. Только лишь возможно. И это вовсе не должно значить, что Магнус выступает для него. Неа. Ни в коем случае. Преподаватель не осознаёт, когда подходит к нужному столику. Немного отстранённо он ставит бокалы на стол, а после занимает своё место возле сестры, даже не замечая, что другой его родственник здесь отсутствовал. — О, наконец-то! — радуется Изабель, сразу же забирая себе коктейль с красным зонтиком. — Ты чего там так долго возился? — Просто я встретил там… А где Джейс? — Александр осматривается вокруг, но брата так и не находит. — Ему позвонила Клэри. Кажется, у неё какие-то проблемы дома, поэтому наш герой-спаситель помчался к ней, так и не дождавшись выпивки, — спокойно пожимает плечами Иззи, уже думая над тем, как они будут делить третий напиток между собой. — Так кого ты там встретил, говоришь? — Тебе, кстати, привет от бармена, который оказался моим… В эту же минуту Магнус, задорно улыбнувшись, дожидается окончания одной песни и начала другой и ловко запрыгивает на стойку, заставляя какую-то дамочку ойкнуть от неожиданности, но больше все же вызывая довольных визгов тех, кто сразу замечает его. И начинает танцевать, полностью отдаваясь музыке, плавно выгибаясь в такт, выставляя напоказ все, что только мог, потому что ему абсолютно нечего было стыдиться. Бейн прекрасно знает, как выглядит со стороны. И знает, что будет выглядеть еще лучше, сексуальнее, желаннее, стоит только снять верхнюю часть одежды, что он и делает, медленно, словно стриптиз танцует. И сразу же ловит одобрительные возгласы и просьбы продолжать. И с удовольствием продолжает, о, да, позволяя себе забыть обо всем на свете и просто отдаться музыке, и ритму, и танцу. — Ты только посмотри, Алек! — Изабель показывает пальцем на барную стойку, из-за чего Александр сразу же оборачивается, видя очень увлекательное зрелище. В клубе сразу же разносится волна довольных криков и одобрительных возгласов, как только все обращают внимание на барную стойку, где вовсю уже происходило небольшое представление для публики. Из-за сестры Алек тоже поворачивает голову и сразу же зависает, смотря на то, что вытворяет его студент. Он двигался… Слишком прекрасно, чтобы это было реальностью. И Александр смотрел. Смотрел, и смотрел, и смотрел… Он не мог оторвать взгляд от этих танцев, которые буквально завораживали. Где-то глубоко внутри он понимал, что так нельзя, что неправильно так нагло наблюдать за своим же студентом, как он плавно двигался, извивался, изгибался, подстраиваясь под ритм музыки, которая, казалось, была создана для Магнуса, и только для него одного. — Боже, Алек, ты только посмотри, как он двигается! — почти визжит Изабель, восхищаясь танцем бармена. — Это… Из, это мой студент. Магнус. О котором я рассказывал, — не отрывая взгляд от гибкого тела парня, говорит Лайтвуд сестре, которая сразу же оборачивается к мужчине. — Тот самый? Этот сногсшибательный бармен-красавчик, умению танцевать которого даже я могу позавидовать, и есть тот студент, что на тебя запал? Вау. Чёрт, Алек, а он горяч. — Я знаю, — шумно выдыхает Лайтвуд, смотря на то, как же медленно парень стаскивает с себя верх своего наряда, обнажая рельефный пресс и шикарное тату на спине, которое витиеватыми и столь интересными узорами переходило на руки. — Алек? — с удивлением переспрашивает младшая Лайтвуд, потому что её брат как бы совсем не упоминал о том, что этот студент ему тоже небезразличен. — То есть… Блять, Иззи, — вмиг краснеет Алек, потому что вслух не хотелось признавать то, что Бейн и вправду был красивым. — Всё с тобой ясно, Большой Брат. Он тебе нравится. — Я не знаю. Он мой студент, у нас ничего с ним не может быть. Тем более, я всё ещё хочу найти того парня с вечеринки, потому что я как минимум должен ему извинение. И, глядя здесь на Магнуса в таком… виде, я просто не знаю, что должен чувствовать. Это сложно, — мужчина только качает головой, вновь завороженно смотря на Магнуса. Его было так отлично видно с того места, где они сидят, что Алек не мог не смотреть. Он хотел смотреть. Смотреть на то, как же это столь пластичное тело вытворяет что-то невообразимое, из-за чего в штанах становится тесно. Слишком тесно. И Алек не знает, выдержит ли он ещё, если продолжит так открыто пялиться на студента. На стойке было не так и много места, чтобы можно было вытворять нечто уж совсем сложное и безумное, но просто покрасоваться, посветить телом, порадовать клиентов, большинство из которых не сводили с него взгляд и кричали что-то одобряющее, прося продолжать — это да, это он мог делать без проблем вообще. И делал. Делал с удовольствием, несмотря на то, что каждый раз рисковал нарваться на выговор или даже увольнение. Особых вольностей начальство не любило, но они были довольны, пока довольны их посетители, верно? Магнус на это очень надеялся каждый раз, когда запрыгивал на стойку и начинал танцевать. Судя по тому, что он видел и слышал, людям нравилось. Действительно нравилось. Так что он продолжал, снова и снова, ведь и самому ему нравилось тоже. И Магнус наслаждается каждым мгновением, которое проводит на стойке, изгибаясь в ритм музыки, показывая буквально все, на что способен. А потом в какой-то момент он поднимает взгляд и видит Александра, сидящего не так уж и близко, но его невозможно с кем-либо перепутать. И невозможно не заметить, что он, как и многие другие, не отводил взгляд, распахнув глаза, словно боясь упустить даже секунду импровизированного танца. Ему нравилось? Наверное, да, иначе бы не смотрел, тем более так внимательно. Его сестра тоже смотрела, в этом не было сомнений, хотя и отвернулась потом в какой-то момент, поворачиваясь к брату, но в ее взгляде… чего-то не было. Чего-то не хватало. Она явно была восхищена, ей нравилось внезапно начавшееся шоу, но не было… страсти? Желания? Бейн не знал, как именно описать те эмоции, которые отсутствовали у девушки и явно были у ее брата. К тому же ему отсюда было не настолько уж хорошо видно, да и потом он был постоянно в движении, а тут плохо удается сосредотачиваться. Особенно учитывая, что ему себя постоянно приходится контролировать, чтобы не улететь со стойки прямо на пол или на кого-нибудь из клиентов, ломая все кости не только себе, но и ему или ей. Вот только теперь он не может отвести взгляд от Лайтвуда, который также внимательно продолжал смотреть, и смотреть, и смотреть, кажется, забывая обо всем остальном, что их окружало. И так хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Потому что он был прекрасен. Действительно прекрасен. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с поцелуем, что произошел у них вчера вечером, от которого голову снесло быстро и сильно… Но этот момент все же тоже был прекрасен по-своему. А Лайтвуд всё не может прекратить смотреть — настолько его завораживает танец… студента. И он не понимает, как настолько открыто смотрит, как любуется каждым движением, пытаясь запомнить его, отпечатать в памяти, чтобы затем иметь возможность ещё раз пережить эти минуты, наслаждаясь воспоминаниями о столь прекрасном и гибком теле. Ох, Магнус определённо был красив. И горяч, что Алек не раз говорил сам себе во время выступления парня, о чём признался сестре. И Бейн точно знал себе цену, знал свои преимущества и выгодные стороны, не стесняясь их показывать для публики в клубе. Но, когда Лайтвуд видит его взгляд, который через глаза прямо заглядывает в душу, весь его внутренний мир рушится, как огромный песчаный замок, который смыла волна прохладной морской воды, не оставляя и следа его существования. И в этот миг мужчине кажется, что парень на стойке танцует только для него, эффектно прогибаясь в спине, цепляясь сильными руками за какие-то трубы около потолка. И это… было слишком. Слишком прекрасно, слишком незабываемо, слишком возбуждающе, слишком интимно. Пусть клуб был забит людьми, но складывалось такое ощущение, что танец бармена был приватным и предназначался только одному посетителю. Высокому такому брюнету с чисто-голубыми глазами, зрачки которого знатно расширялись, когда он смотрел на импровизированный танец студента, а щёки алели сильнее, нежели цветущие розы. Вот только все хорошее когда-нибудь заканчивается. И этот момент тоже должен. Мелодия плавно завершается, и Магнус замирает в одной позе, сразу же срывая аплодисменты и одобрительные возгласы. Но, несмотря на желания посетителей, продолжать он не собирается, а потому лишь расплывается в улыбке, улыбаясь всем и никому одновременно, и ловко спрыгивает со стойки на пол со слегка сбившимся от танца дыханием, но зато довольный. Ну, почти довольный. Он все еще не знал, что чувствовал по поводу Александра, его присутствия здесь и его столь пристального взгляда. Это так странно… И только когда музыка заканчивается, а Магнус покидает барную стойку, осознание накрывает слишком резко, чтобы ему сопротивляться. Александр Лайтвуд, сын довольно известных людей в их городе, только что в одном из самых крутых клубов залипал на то, как его студент, который, минуточку, с ним флиртовал, танцует для публики полуголым. Румянец вновь слишком сильно и резко заливает щёки мужчины, и он глазами пытается найти Бейна, чтобы удостовериться, не видит ли его парень, потому что это было позорно. Очень. И, кажется, Лайтвуду-младшему, что жил отдельной жизнью в штанах мужчины, выступление Магнуса понравилось очень сильно. Вот прям очень сильно. Алек, конечно же, замечает свою проблему и пытается закинуть ногу на ногу, чтобы скрыть от сестры, но по её хитрой улыбке он уже понял, что та заметила всё. Наверное, даже быстрее, чем её Большой Брат. Да что за жизнь... — Ууу, Алек, ты точно на него запал, — играет бровями Изабель, кивая в сторону барной стойки, у которой собралось уже много народа, чтобы поглазеть на полуголого бармена, сделать ему парочку комплиментов, пофлиртовать и, возможно, заказать ещё выпивки. — Иззи, не начинай, — закатывает глаза мужчина, пытаясь избавиться если не от стояка, то от румянца на лице, но тщетно. — Зря ты его игнорируешь. Он хорош. И ты это знаешь. Тем более, ты всего на пару лет старше, не вижу никакой проблемы. — Он мой студент, Из. А такие отношения навредят нам обоим. — Твой член думает иначе. — Изабель София Лайтвуд, уймись! - краснеет мужчина, пытаясь не думать о том, что случилось несколько минут назад. — Кто бы говорил, — фыркает девушка, на что её брат вновь закатывает глаза, а затем быстро ретируется в уборную, потому что его выдержка не была железной. В клубе было слишком жарко. И причиной этому был один шикарный бармен. Из-за стойки столика Лайтвудов уже не видно, так что Магнус не может увидеть, как именно на него реагирует Александр дальше, продолжает ли смотреть даже на пустое место, словно загипнотизированный, или уже отвернулся, или же начинает все живо обсуждать с сестрой, или просто встает и уходит, потому что делает для себя определенные выводы. Выводы, кстати, могут быть совершенно разными, и парень не решается их угадывать, даже пробовать не хочет. Ему и своих проблем хватает. А Александр… Ну, с ним всегда можно разобраться позже. Наверное. В конце концов, у него вроде как тут еще работа была, которой после танца определенно прибавится, потому что он к себе много, очень много внимания привлек. И флиртующие с ним после этого люди обычно заказывают какие-нибудь напитки и оставляют чаевые. Правда, в такие моменты Магнус себя чувствует немного шлюхой, получающий деньги за то, что торгует собственным телом… Но он старается об этом не думать. Вообще никогда. Ни единой мысли старается не пропускать в голову. Он ведь не трахается ни с кем за деньги. Всего лишь танцует. Причем ради собственного удовольствия. И он уж точно не заставляет никого платить за это. Только лишь за напитки, которые просто разливает в бокалы или же смешивает из нескольких нечто более необычное и вкусное. Почти сразу же после того, как оказался снова на полу, не грозящим в любое мгновение уйти из-под ног, Бейн одевается обратно — телом он уже вполне достаточно на сегодня посветил, да и прохладно слегка стало, хотя он все еще был немного разгорячен после танца, — и дарит улыбку всем, кто собирается около барной стойки. Он принимается вновь за работу, да, потому что это его основные обязанности, не исполнять которые он просто не имеет права. К тому же всегда приятно пофлиртовать и поулыбаться, получить море комплиментов, взглядов, улыбок и номеров телефонов, которые ему на чем только не подсовывают — попавшиеся под руку бумажки, салфетки, визитки… Особо смелые пытаются написать номера у него на руке, вот только он никогда не дается, потому что потом будет оттирать слишком долго. Ведь большинству все равно не звонит никогда, а кому позвонить хочет, у тех сам телефоны берет. Вот только все проблема в том, что нет среди этой толпы того, кого бы действительно хотелось видеть, от кого хотелось бы получить хотя бы один скромный комплимент, чей взгляд прожигал насквозь и был важнее всех сокровищ на свете. И этот самый человек как раз сейчас направляется в сторону уборных, пробираясь сквозь толпу, которой для него, кажется, и не существовало. И Магнус бы так хотел оказаться рядом, так хотел пойти следом, оказаться один на один в не особо большом помещении, взглянуть в чарующие глаза, перевести взгляд на губы, а потом наброситься и поцеловать, обвивая руками, как делал это только лишь прошлым вечером… Но работа. Чертова работа портит все планы, ведь клиентов не отодвинешь так просто на второй план. А второй бармен, с которым они сегодня работали в паре, свалил на перекур. Несправедливо. К уборным Лайтвуд приходит довольно быстро, пусть на его пути и встречалось много танцующих или просто пьяных людей, которым не нравилось то, что их тревожат. Но Алеку было плевать. Плевать на всех, кроме Магнуса, который сейчас был занят коктейлями для посетителей, что мельком увидел мужчина, когда пробирался через толпу. Зайдя в туалет, Александр позволил себе шумно выдохнуть, прислонившись спиной к двери и зажмурив глаза. Штаны неприятно давили на полувставший член, из-за чего мужчина поморщился, пытаясь отвлечься от мыслей о горячем и гибком теле одного юноши, который несколькими днями ранее пытался соблазнить своего преподавателя. Затем Алек вспоминает стояк Магнуса в классе, опускает взгляд вниз и закатывает глаза, понимая, как же это иронично, что теперь стоит у него на своего студента. — Ты такой идиот, Алек, — Лайтвуд подходит к умывальнику, опираясь на него руками. Он смотрит в зеркало и не может поверить в то, что видит. Щёки горят, губы пересохли, на глазах туманная пелена желания, укладка слегка испорчена, а дыхание тяжёлое и прерывистое. И не поймёшь, то ли от возбуждения, то ли от чувств. Потому что в тот момент действительно что-то промелькнуло, когда Бейн на него посмотрел. Лайтвуд даже отрицать не станет, потому что не смысла врать самому себе. — Какой же идиот, чёрт возьми… — Александр включает воду и сразу же умывается, надеясь, что приятная и такая нужная прохлада поможет ему избавиться от навязчивых мыслей об одном парне, который сейчас выполняет заказы клиентов, даже не догадываясь о том, какие мучения совести сейчас испытывает его преподаватель истории искусства. Вода помогает. Действительно помогает очистить разум и взять себя в руки. Но только на первые пять секунд. — Блять… — шипит Лайтвуд, понимая, что стало только хуже, потому что напряжение в узких джинсах точно повысилось. Мужчина опять смотрит в отражение, где позади себя видит свободные кабинки. И у него в голове возникает идея, которая точно поможет. Грязная, извращённая, ужасная по отношению к невинному (совсем нет) парню, который просто танцевал. — Ты жалок, Алек, — последнее, что говорит Александр, перед тем, как закрыть дверь кабинки туалета на защёлку. Он не помнит, как избавляется от брюк. Только слышит громкий звон, когда ремень падает на пол и бьётся о кафель. Но в ушах бурлит кровь, смущение всё ещё мешает, пусть и рука уже вовсю хозяйничает в боксерах, немного их приспуская. Алек противен сам себе, когда первый раз ведёт рукой вдоль собственного члена, сжимая у основания, заставляя первые капли смазки упасть на ободок унитаза. Алек готов ударить самого себя, когда вспоминает о жарком танце студента, начиная резво двигать рукой, чтобы удовлетворить своё желание. Алек до крови закусывает губу, чтобы не стонать, когда ярко кончает, опираясь о стенку. Алек матерится, когда осознаёт, что мысленно простонал имя Бейна, кончая в туалете шумного клуба. Алек ненавидит себя за то, кем является, и что чувствует, потому что так нельзя. Честно пытаясь сосредоточиться исключительно на работе, чтобы не допускать ошибок и делать все максимально быстро, Магнус, тем не менее, не может выкинуть из своей головы потрясающего мужчину. И не может перестать коситься в ту сторону, куда ушел Александр, в надежде высмотреть его, может, все же решиться подойти — а вдруг в тот момент он будет свободнее и сможет отбежать на пару минут? Вдруг все же решится что-нибудь сказать Александру? Хотя он понятия не имел, что именно может сказать, или спросить, или предложить. Можно было сказать, как же Александр прекрасно выглядит сегодня, но это вполне могло бы приняться в штыки, а быть отшитым в этот вечер почему-то совершенно не хотелось. Можно было бы спросить, понравился ли танец, но это было слишком глупо. Можно было предложить ему еще один танец, только в уже более приватной обстановке, да и танец сам сделать куда как более развратным и соблазнительным, вот только на такое точно получит лишь нахмуренные брови, сжатые в тонкую линию губы и крайне выразительный взгляд, сопровождаемый пускай и спокойными, но холодными словами, чтобы парнишка отстал и перестал лезть туда, куда его не просят. Может, он и нравился своему преподавателю, но тот бы никогда в этом не признался ни себе, ни тем более кому-либо еще. Он ведь такой правильный — родителей слушается, с приличной (нет, вот совсем нет) девушкой встречается, преподает в колледже, ни с кем не конфликтует, со студентами даже и не думает вступать в какие-либо отношения, которые выходят за пределы «ученик-учитель». Алек весь такой до омерзения правильный. И на самом деле такой чертовски сексуальный бунтарь, что вообще в голове не укладывается — как такие две абсолютно разные личности могут уживаться в одном теле? Хотя… Наверное, все дело в контроле, в сдерживании собственных порывов и эмоции в течение длительного времени, что в итоге становится своеобразной привычкой, избавиться от которой уже практически невозможно. Да, Лайтвуд еще явно пытается бунтовать, приходя в довольно неожиданной одежде на вечеринку или же заявляясь в клуб с намерением напиться… Но этого явно было недостаточно, чтобы целиком и полностью выпихнуть того правильного мальчика, которого в нем воспитали родители. Которого он сам позволил в себе воспитать. Магнусу было сложновато судить, как именно родители могут повлиять на выборы в жизни или же важные решения, но… Что-то подсказывало, что если сам не позволишь, то они не смогут заставить. А Алек просто сдался и позволил делать с собой все, что только старшим Лайтвудам захочется. Вздохнув тихо, Бейн встряхнул головой, чтобы выкинуть из нее подобные мысли (и вообще какие-либо об Александре (тщетно, что совершенно не удивило)), и вернулся к работе, понимая, что так будет правильно. Так будет спокойнее. Им обоим. Лайтвуду просто нужно время, чтобы все для себя понять и после долгих и тщательных раздумий принять решения, которые он посчитает верными. Магнус бы хотел как-то все поменять в свою сторону, вот только не станет. Ни за что. Александру же после полученного оргазма действительно становится легче. Ноги приятно подкашиваются, а в голове шумит так, что не слышна даже музыка из основного зала. На ватных ногах мужчина покидает кабинку туалета, подходя всё к тому же зеркалу. Он моет руки с мылом и невзначай поднимает взгляд, ловя своё отражение напротив. Посмотрев на парня в зеркале, Лайтвуд еле узнаёт в нём себя, потому что что-то конкретно изменилось. И трудно понять, хорошие ли это изменения, ведь, чёрт возьми, Александр только что дрочил на своего, блять, студента, поэтому мысли о чём-то другом никак не хотели появляться в голове. Спустя ещё несколько минут самокопаний мужчина всё же покидает уборную, стараясь принять нормальный вид, чтобы не было так сильно понятно, чем он занимался всего пару мгновений назад. Хотя до него всё равно никому дела не было, ведь люди здесь пили, танцевали, флиртовали друг с другом и зажимались в тёмных уголках клуба, подыскивая себе партнёра на ночь. И преподаватель даже на миг подумал, что это неплохая идея — снять кого-то, кто поможет забыться и не думать ни о Магнусе, ни о незнакомце в маске. Но эти мысли сразу же уходят, как только Александр снова замечает своего студента. Бейн немного уставший, это видно сразу, потому что заказов было довольно много и люди не спешили уходить от барной стойки, желая ещё мило поулыбаться красавчику-бармену. И Алек осознаёт, что хочет подойти к парню. Не знает, что сказать, как себя вести, ведь… Он не должен так поступать. Ученик-учитель, не больше. Работа не отвлекает. Совершенно. Она занимает руки, потому что посетителей и правда много и парень только и успевает, что делать один коктейль, ставить его на стойку и сразу же приниматься за следующий. Ну, а что он хотел? Суббота как никак, у людей выходной после наверняка тяжелой рабочей недели, которая постоянно кажется такой долгой. И выходные кажутся очень, очень далекими, поэтому народ сразу же идет отрываться, как только эти самые выходные наступают. В эти дни посетителей всегда много, и сотрудники клуба уже привыкли, да и не жалуется никто. Вот только вся проблема в том, что, несмотря на занятые руки, голову это занять не помогает. Нисколечко. Вот вообще ни капельки просто. И Магнус думает. Думает, думает, думает. О ярких голубых глазах невероятной красоты, таких, каких он еще никогда в своей жизни не видел; о пухлых губах, которые так умело целуют и так приятно ощущаются на собственных, вкус которых, казалось, до сих пор можно ощутить; о сильных руках и длинных пальцах, не думать о которых просто невозможно было, ведь то, как они касались, как сжимали в объятиях, как подхватывали, словно пушинку… Боже, он точно сойдет с ума от подобных мыслей. А ведь еще были крепкий пресс с чертовски соблазнительными кубиками, длинные ноги, густые волосы, в которые так и хотелось зарыться пальцами, чтобы растрепать, потянуть за пряди, не позволяя при этом отстраниться, а еще были тату, красивые, так сильно подходящие этому мужчине, от желания прикоснуться к которым кончики пальцев покалывало… Такие мысли и правда могли довести до психушки. Или до сердечного приступа. И становится только хуже, когда Магнус в очередной раз поднимает взгляд и видит Александра, наконец вышедшего из уборной и теперь идущего… прямо сюда? Серьезно? Он действительно идет к барной стойке, за которой стоит его студент? Боже, это действительно происходит? Черт, черт, черт. Может, ему просто захотелось очередной коктейль? Просто захотелось выпить, да. Ничего больше. И уж точно ему не захотелось поговорить с юношей, особенно о том танце, что был не так давно. Абсолютно нет. Всего лишь выпивка, за которой он наверняка сюда и пришел изначально. Но Лайтвуд вовремя вспоминает о том, что так делать нельзя, так делать запрещено, потому что ноги уже вели его к стойке с выпивкой. Он поворачивает резко и как-то неожиданно даже для самого себя, направляясь к столику, где его сестра увлечённо разговаривала по телефону. И Магнус так и не узнает, чего именно хотел Лайтвуд, потому что тот так и не доходит, резко разворачиваясь на полпути и направляясь к столику, где его ждала сестра. И толпа почти сразу же скрывает мужчину, несмотря на его крайне выдающийся рост. И становится вдруг так обидно, так печально, так… пусто на душе, что парень даже не сразу в себя приходит, лишь только после парочки особенно громких окликов — клиентам явно не слишком нравилось, что бармен витает где-то в облаках и не выполняет свою работу. А ему уже ничего не хотелось. Совсем ничего. Лишь только чтобы Александр развернулся, подошел к стойке, притянул к себе и впился в губы поцелуем, как это случилось всего сутки назад. Это было бы идеально. Наверное, слишком идеально, а потому уж точно нереально. Магнус мог даже не мечтать о подобном, как бы себя ни убеждал в обратном. Почему Александр не подошел? Почему передумал? Ведь было видно, как он хотел подойти, как он даже начал идти, причем так стремительно, решительно, как будто его больше ничего не волновало, как будто у него в жизни на данный момент была одна-единственная цель — дойти до стойки, за которой был его студент и… Что? Поцеловать? Просто пообщаться? А может, затащить в уборную и наконец заняться жарким сексом, о котором этот самый студент уже давно мечтает? В любом случае тайна так тайной и останется. Навсегда. Разве что Александр потом ему когда-нибудь расскажет, что именно хотел сделать, но ведь это вряд ли случится, верно? Просто не может случиться. Он никогда не откроется своему студенту, потому что… Ну, потому что это его ученик, с которым не может быть никаких личных дел. Вообще. А шанс, какой выпал вчера вечером — со всей этой вечеринкой, и масками, и анонимностью, — вряд ли выпадет когда-нибудь еще. Он не сможет больше притвориться незнакомым человеком, не сможет так спокойной и открыто поговорить с мужчиной, в которого влюблен, не сможет больше заполучить его доверие, а потом получить страстный поцелуй и нечто большее, что, увы, было прервано, но должно было случиться. Никогда этого не случится. Лайтвуд слишком правильный и послушный, он не нарушит собственные уставы, которым следовал всю свою сознательную жизнь. Александр падает рядом с девушкой на диванчик, залпом выпивая свой коктейль и слегка морщась от его вкуса, пусть тот и был неплох. Но напиток оказался действительно крепким, как и предупреждал Магнус. — Ты как, Большой Брат? В порядке уже? — интересуется Изабель, пряча телефон в свою сумочку. — В относительном, если быть честным, — пожимает плечами Алек, а его взгляд всё ещё направлен туда, где за толпой посетителей прятался студент. — Не понимаю, что тебя не устраивает. Он ведь такой… Классный, Алек. Тебе точно нужно с ним поговорить. И я вижу, что он тебе нравится. Можешь даже не отрицать, — лукаво ухмыляется девушка, скрещивая руки на груди. — Иззи, я не могу. Сама знаешь, что это непрофессионально — заводить отношения со своим студентом. Меня за это могут лишить работы. Да и мне бы для начала разобраться в своих чувствах, потому что… — и мужчина замолкает, прикрывая глаза и шумно выдыхая. — Тот парень с вечеринки? — понимающе спрашивает сестра, пододвигаясь ближе к брату и обнимая его. — Да. Я открылся ему так, как никому до этого. И мне точно нужно его найти, пусть я и не знаю, как именно это сделаю. А Магнус… С ним я разберусь в понедельник на занятиях. Попытаюсь это сделать. — Как знаешь, милый. Всё в твоих руках. Александр долго думает о том, что случилось. В самом клубе, в его уборной, а после вспоминает и вчерашнюю вечеринку, которая довольно круто поменяла его взгляды на жизнь. Теперь он жаждал снова почувствовать губы того парня, хотел вновь ощутить тёплые и такие жадные касания его аккуратных ладоней на своём прессе, желал, чтобы его бёдра опять обхватили ногами, притягивая ближе к себе. И это всё было так странно и непривычно, что Алек начинал медленно сходить с ума. Оно и понятно, ведь всю жизнь его воспитывали как солдата, который будет исполнять все приказы родителей, но всего лишь один поцелуй разжёг в мужчине тот дух бунтарства, который всю его сознательную жизнь пытались подавить, спрятать, уничтожить и затушить. И вот пламя желаний и воли Александра вновь вспыхнуло, когда он открылся таинственному незнакомцу, а затем стал инициатором жаркого поцелуя, который имел все шансы перерасти в не менее жаркий и приятный секс, если бы не звонок. Кажется, Лайтвуд начинает ненавидеть свой телефон, потому что, если бы не он, Алек бы всего спустя пару минут узнал, кто скрывался за маской. И сейчас бы ему было намного легче. Но нет. Он сидит на диванчике, пытаясь расслабиться и полностью погрузившись в свои мысли, но взгляд его устремлён в сторону барной стойки, люди от которой, кажется, совсем не хотели уходить, желая то ли купить очередной напиток, то ли заполучить номер симпатичного бармена, ранее исполнившего шикарный танец для публики. А в голове Изабель уже созрел один очень интересный план, как заставить брата перестать быть дураком и всё же поговорить с Магнусом, потому что девушка прекрасно видит, как Александр смотрит. Она замечает, как много эмоций и чувств скрывается в одном только взгляде. И ей искренне жаль старшего брата за то, что он никогда не мог получить того, чего желал. Младшая Лайтвуд понимает, что незнакомца с вечеринки Александр может больше никогда не увидеть, но вот Магнус… Это был реальный шанс на счастье. И плевать было Иззи на принципы брата и на то, что Магнус — его студент. У них вообще хоть пять лет разницы в возрасте наберётся? Ещё немного подумав, девушка допивает коктейль, который вообще-то был для Джейса, но который после ухода Эрондейла они решили разделить на двоих. Что ж, план уже начал воплощаться в жизнь. Вскоре Алек заметил нехватку одного напитка, а потом перевёл театрально обиженный взгляд на сестру. — Что? — недоумевающе спросила девушка, пожимая плечами. — Договорились же разделить, Из, — причитает младшую Александр, скрещивая руки на груди. — Прощение за это просить не буду. Он был слишком вкусным, чтобы делиться. Даже с моим любимым старшим братом. Алек в ответ только фыркает, смотря на пустые бокалы. Ну, здорово, ещё и выпивка закончилась, которая хоть немного помогала отвлечься от собственных мыслей, переключая внимание на приятное жжение от спиртного в желудке. — Алек, дорогой, сходи и возьми ещё коктейлей. А лучше — шотов. — Иззи, но… — Никаких «но». Быстро за коктейлями. — Ты же можешь сама пойти, знаешь же, что там… — А я пока пойду припудрю носик. И чтобы на столе стояло шесть шотов, когда я вернусь, — девушка разворачивается на шпильках, ловко пробираясь сквозь толпу к женской уборной, оставляя Алека совсем одного. — Шикарно, — выдыхает Александр, понимая, что задумала его сестра. Мужчине не остаётся ничего, кроме как подняться со своего места, глубоко вдохнуть и отправиться за напитками, надеясь, что за стойкой будет другой бармен. Алек мысленно матерится, когда оказывается, что другой бармен вышел перекурить. Вышел, блять, в ту же секунду, как Лайтвуд подошёл. Да что вы знаете про карму вообще?.. Руки делают все на автомате, поэтому Бейн вполне может позволить себе погрузиться в собственные мысли, лишь изредка оглядывая взглядом собравшуюся вокруг стойки и немного дальше толпу. И он даже не скрывает, что выискивает одного конкретного человека. Ну, об этом никто из посторонних не догадывается, разумеется, но он хотя бы от самого себя не скрывает, да. Знаете, в некоторых ситуациях это уже огромный прогресс — признаваться в чем-то самому себе. Первый шаг к принятию того, что как раньше уже ничего не будет, что невозможно повернуть назад, что уже нельзя стать прежним. В очередной раз подняв взгляд, Магнус так и замирает, и его буквально с головой накрывает чувство дежавю. Александр вполне себе уверенно продвигается сквозь толпу в сторону барной стойки, а у парня нет никаких сил взять себя в руки, пошевелиться, отвести взгляд, вдохнуть, в конце концов. Он так и замирает, пораженный, потому что не думал, что еще хоть раз за сегодняшний вечер сможет увидеть этого невероятного мужчину, один вид которого заставляет его не только речи лишаться, но и дыхания. Александр уверенно идёт к барной стойке, надеясь, что сможет взять себя в руки и купить эти шесть шотов, которых так внезапно захотелось младшей сестре. А Лайтвуду, между прочим, ещё на машине домой добираться. Хорошо, что квартира была всего в паре кварталов от бара, что очень даже упрощало ситуацию. Но вся уверенность и спокойствие сразу же испаряются и разбиваются о ту же барную стойку, за которой стоял Магнус, буквально встречая мужчину. — Але… То есть мистер Лайтвуд. Какой приятный сюрприз, — наконец выдавливает из себя Бейн и расплывается в улыбке, которая так и сквозит неуверенностью, хотя он честно старается этого не показывать. Нет, он не должен растекаться в лужицу перед своим преподавателем. Просто не должен. Никогда. Нужно показывать себя беззаботным, как будто и не случилось ничего. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Хотите еще выпить? Уверен, смогу предложить вам еще несколько интересных коктейлей. У нас довольно большой выбор. Только скажите, чего бы вам примерно хотелось, и, уверяю, обязательно вас удивлю. Алек смотрит. Смотрит на своего студента и не может поверить, что этот же парень только что выделывал такое для посетителей клуба, что и не всем приснится может. Да ещё и без верха своего наряда… Ох. Всё это было просто слишком для скромного и тихого преподавателя истории искусств и черчения в колледже. Хотя в таком клубе… Да, в принципе, всё в порядке. — Мис… Магнус, — кивает Александр, прокашливаясь, понимая, что в такой обстановке, в принципе, может позволить себе назвать парня и по имени, а не так, как положено на занятиях. — Уже удивил, — тихо говорит Алек, надеясь, что парень не услышит его из-за громкой музыки. Хотя кого Лайтвуд обманывает? Не с его везением, чтобы Магнус его не услышал. — Моя сестра желает попробовать шоты. Шесть штук. Не знаю, зачем ей так много, да и я на машине, но у меня было прямое указание принести шесть шотов. Разных, думаю. Так что… Магнус, не могли бы вы, пожалуйста, смешать что-то, что ей точно понравится? — Александр говорит медленно и вдумчиво. По крайней мере, он так думает, потому что в жизни всё наверняка звучит иначе, потому что волнение и смущение в одном флаконе — это страшная сила. Но мужчина как-то не задумывается над этим, пытаясь прочитать список разных алкогольных напитков, что висел за спиной бармена, но взгляд его постоянно каким-то магическим образом переводился на Бейна, рассматривая парня вблизи. Красивый макияж, подчёркивающий экзотический разрез глаз и делая сами глаза более выразительными, хотя это, казалось, было невозможным; идеальная укладка и парочка цветных прядей в ней, что красиво завершали его образ; интересная одежда, красиво выделяющая мышцы на руках и прессе, также расшита замысловатыми узорами; тонкие кисти и изящные пальцы, унизанные кольцами, а на ногтях — чёрный лак, который сразу же бросался в глаза. Всё это резко напомнило Алеку про незнакомца в маске. Серьёзно, слишком много всего общего. Но затем, осознав всю абсурдность своих мыслей, Алек запрятал их в самый дальний уголок головы, пытаясь не отвлекаться от выбора выпивки. Всё же лучше будет забыть о парне в маске, потому что вероятность того, что Алек его найдёт, крайне мала. Точнее — её совсем нет, ведь Нью-Йорк —слишком большой, а людей в нём — ещё больше. А Магнус слышит. Разумеется, слышит. Несмотря на музыку, несмотря на огромную, слишком шумную толпу рядом, все равно слышит это «уже удивил». Правда, никак не показывает, что услышал, решив не смущать мужчину еще больше, но… Черт, внутри он визжит, как маленькая девочка-фанатка. Орет, переходя в ультразвук. Это было не совсем прямым, но вполне себе существенным доказательством того, что мужчина видел его танец и наслаждался им. Ему понравилось. Действительно понравилось. И его это удивило, хотя в этом не было ничего такого уж поразительного — наверное, никто не ожидает увидеть своих студентов полуголыми и выплясывающими едва ли не стриптиз на барной стойке в клубе. Да и не каждому повезет стать свидетелем подобного зрелища. А вот Александру повезло. Ну, действительно ведь повезло. И он может даже не пытаться сейчас начинать отрицать, что ему не понравилось, что он вообще бы запретил подобное, а парня после выпнул с работы. Неа, ему точно понравилось. И это был еще балл в копилочку юноши, который не мог его не радовать. — Понял, мистер Лайтвуд. Сейчас все будет готово, только подождите немного, — кивнув и подарив преподавателю еще одну улыбку, Магнус принимается за работу, почти и не сомневаясь в выборе напитков, которые он приготовит для жгучей сексуальной особы с твердым характером. Он уже вполне неплохо разбирался в людях, так что без особых проблем и с почти стопроцентной точностью мог предсказать, что именно им может понравиться, а что вызовет лишь отвращение. Александр выслушивает юношу и кивает, даже больше самому себе, нежели парню за барной стойкой. Алек вслушивается в голос Магнуса, ощущая какие-то игривые и такие довольные урчащие нотки, которые, как замечает преподаватель, ему нравятся. Странно, как это Алек и раньше не замечал такого тона от парня, хоть тот и постоянно с ним флиртовал. Скорее всего, Лайтвуд просто не хотел замечать, закрываясь в себе слишком сильно, зная, что только так будет правильно. Но сейчас… Сейчас всё ощущалось совершенно по-другому. Поэтому мужчина даже не замечает, как расслабляется в обществе своего студента, который сейчас подрабатывал барменом и принял заказ на новые коктейли. — За счет заведения. Чтобы не так скучно было ждать, пока я выполняю заказ, — буквально через минуту Бейн ставит перед Александром бокал со слабоалкогольным коктейлем — все же тот за рулем, и не нужно ему напиваться лишний раз, хотя и не было сомнений, что он прекрасный водитель, — и подмигивает ему с широкой довольной улыбкой, после сразу же возвращаясь к шотам для его сестры. Не смог удержаться. Просто не смог, да. И, может, это было крайне глупо с его стороны, но почему-то Магнусу захотелось поступить именно так. И это вовсе не было чем-то… особенным, пожалуй. Всего лишь захотелось порадовать мужчину, который захватил его сердце, и все. К тому же коктейль был вкусным, Александру наверняка понравится, это поднимет его настроение, может, даже улыбнуться заставит. И, может, Магнус в его глазах станет хотя бы немного лучше, чем был до этого. — Хорошо, спасибо, — спокойно отвечает мужчина, осматриваясь по сторонам, ведь, скажем честно, по таким заведениям он ходил нечасто. Точнее — не ходил совсем, если бы не сестра, которой дай только вечером куда-то выбраться, чтобы пропустить пару бокальчиков спиртного, а затем покрасоваться на танцполе, показывая всем свою прекрасную пластику и восхитительную фигуру, заставляя посетителей клуба либо пускать слюни, либо же завидовать. — И можно просто Алек, — как-то неосознанно выдаёт мужчина, но через несколько секунд понимает, что сделал, поэтому на щеках появляется лёгкий румянец. — Мы ведь не в колледже. Сейчас я обычный посетитель клуба, который пришёл за выпивкой, а не твой преподаватель, соответственно ты — бармен, а не мой студент, — и трудно сказать, что вызвало такие разительные перемены в поведении Александра. То ли катализатором его бунтарства стал разговор с этим же Магнусом во время отработки, когда тот советовал слушать своё сердце, то ли поцелуй с неизвестным на вечеринке, который вообще поменял слишком многое… Но сейчас Лайтвуд уже не отталкивал Бейна, иногда даже ему улыбаясь. Возможно, он решил принять то, что чувствует, а возможно, это было воздействие того коктейля, который действительно был довольно крепким. Хотя… Алеку нужно как минимум три таких, чтобы развязать язык для начала, а затем ещё два, чтобы хотя бы почувствовать приятное головокружение. Ого. Вот просто ого. Если честно, Магнус в шоке. Он не ожидал, что его преподаватель может так измениться — улыбаться мягко и даже скромно как-то, смотреть тепло, без своей привычной строгости и холодности, какую проявляет в колледже, да еще и «Алеком» себя позволил называть. Вау. Это очень неожиданно, но так… приятно? Да, пожалуй, именно приятно. Приятно, что они стали пускай и самую капельку, но все же ближе друг к другу. Да, возможно, это только на сегодняшний вечер, а потом, в понедельник, когда они оба будут на работе и учебе, все вернется на свои места, как и было раньше, но… У них есть этот вечер. Он есть и никуда не денется, его уже не отменить и не забыть, нельзя повернуть время вспять. У них есть этот вечер, как был и прошлый, пускай Александр и не в курсе, что незнакомец был вовсе не незнакомцем, а вполне себе знакомым человеком, который постоянно увивается рядом, мешается под ногами и бесконечно флиртует в глупых и тщетных попытках привлечь к себе внимание того, кто в его сторону если и посмотрит, то довольно холодно и, возможно, слегка раздраженно, но со скрытой уязвимостью. Ведь Лайтвуду хотелось. Наверняка ему хотелось стать более открытым, свободным. Вот только не мог себе такой роскоши позволить, к сожалению. Ему ведь нужно быть примерным сыном, чтобы все гордились и не смели усомниться в его стремлениях и жизненных целых. От собственных мыслей мужчину отрывает бокал с цветным напитком, который Магнус ставит перед ним. Лайтвуд осматривает его, понимая, что тот выглядит довольно интересно и необычно, поэтому даже не сомневается, что вкус будет таким же невероятным. — Спасибо, — Александр мягко улыбается, благодарно принимая коктейль и почти сразу же делая несколько глотков, блаженно прикрывая глаза. Как бы сказал его немногословный блондинистый брат: «На вкус — вкусно». Действительно, коктейль был отличным. Не таким крепким, как предыдущий, но не менее вкусным, что доказывало то, каким прекрасным барменом был Магнус. Вскоре он дожидается своих шотов, ни один из которых не был похож на другой. Для Алека оставалось загадкой, как вообще возможно так сделать, ведь в коктейлях он не разбирался совсем, всегда предпочитая пиво. — Вот, держите. Надеюсь, что ей понравится. Вам тоже должно, если вдруг захотите попробовать. Я старался подобрать такие, чтобы понравилось вам обоим. Вряд ли ваша сестра позволит вам уйти отсюда без хотя бы одного шота, — усмехается юноша, ставя перед Лайтвудом поднос с шестью разными шотами, которые отличались друг от друга настолько, насколько в принципе возможно. Но наверняка обоим Лайтвудам понравится. Если только Магнус не прогадал. А он почти никогда не ошибается. На что и сейчас рассчитывал, желая приятно удивить столь невероятных людей. Особенно одного из них, да. Хотя и его сестру тоже неплохо будет иметь в союзниках, что уж там скрывать… Мужчина достаёт деньги из кармана, примерно прикинув, сколько стоит каждый коктейль, а затем кладёт несколько новеньких купюр на стойку рядом с подносом, оставляя щедрые чаевые для бармена за его работу. «И за танец,» — проносится в голову Лайтвуда, но эту мысль он озвучивать точно не будет. Ни за что в жизни, неа. — Спасибо за… всё, — коротко отвечает мужчина, решая не говорить о том, что благодарен за прекрасные коктейли и за танец, из-за которого потом пришлось избавляться от стояка, позволяя себе улыбнуться. Улыбка получается строгой и мягкой одновременно, раскованной, но в то же время совершенно смущённой, но Алек надеется, что она не была слишком холодной, ведь та искра, что существует между ними, и которую Александр так усердно отрицал всё время, не может не отобразиться в улыбке, которой мужчина всё же решатся одарить ученика. — Не за что, Алек, — улыбается Магнус в ответ, буквально расцветая от той улыбки, что дарит ему мужчина. И сразу так тепло на душе становится, словно тучи в мгновение ока разошлись, открывая солнце, яркое, теплое, ласковое, согревающее изнутри лучше всего на свете. Он и не думал даже, что у него в душе такое солнце есть. Не знал, что от одной лишь улыбки может стать так светло и тепло. Не подозревал даже, что в одного конкретного мужчину можно влюбиться еще сильнее. — Если вы вдруг захотите еще… чего бы то ни было, вы знаете, где меня можно найти, — не удерживается Бейн и подмигивает Александру, даря ему очередную улыбку, чуть более лукавую и игривую, чем предыдущая. Может, не стоило этого делать, но ему хотелось поиграть, хотелось пофлиртовать, хотелось смутить преподавателя, вогнать его в очередной раз в краску. И, судя по расплывающемуся по щекам Лайтвуда румянцу, сделать это удалось, причем очень даже неплохо. И Магнус не мог гордиться собой больше. О, да, как же ему нравилось дразнить этого человека, как нравилось урчащим тоном произносить такие вот вполне себе невинные фразочки, которые, впрочем, звучали далеко не так однозначно, как могло бы показаться на первый взгляд. И сейчас они оба понимали, что парень вовсе не на очередные коктейли и шоты намекал. Не-е-ет, все было куда как более интересно и заманчиво, нежели простая выпивка, пускай даже вкусная и сносящая крышу. Магнус предлагал далеко на ее, и его намек был понят правильно. И от одной лишь мысли об этом он не мог перестать улыбаться, хотя и понимал, что со стороны может выглядеть немного глупо. Но как же ему нравилось. Как же нравилось… Лайтвуд забирает поднос с шотами и ещё раз смотрит на Бейна, а затем уходит к своему столику, где его уже ждала сестра. Александр — учитель, поэтому точно умеет разбираться в людях, особенно в своих студентах, которые что-то к нему испытывают, будь то неприязнь, уважение, ненависть, понимание или же влюблённость. И мужчина умел легко отличать одни чувства от других, так как сложным это не было. И Лайтвуд видел все эти взгляды от Магнуса, как он подмигивал и игриво улыбался, замечая, что Алек не против всего этого. Совсем не против, потому что ему нравилось. И мужчина признавался сам себе в этом, потому что знал, что нет смысла обманывать себя. Три года отношений с Лидией и почти вся жизнь, наполненная самообманом… Да, не каждый сможет такое выдержать. Но Александр смог, вскоре осознав, что нужно начать жить для себя. Именно поэтому он и позволял себе мимолётные улыбки, именно поэтому он вёл себя совершенно не так, как это бывает на занятиях, даже не пытаясь отстраниться на Бейна, говоря, что флирт нужно прекратить. Алек хотел продолжить всё это. Мужчина подходит к столику, ставя на него небольшой поднос жёлтого цвета, на котором было шесть разных шотов, как и хотела Изабель. — Вот, как заказывала, — с еле уловимой улыбкой говорит Александр, садясь рядом с девушкой и продолжая пить свой коктейль. — О, вау. Не думала, что ты действительно их притащишь, — смеётся девушка, принимаясь рассматривать напитки, но затем вспоминая об истинной цели своего плана и переводя взгляд на брата. — Да ты весь светишься, Большой Брат! — плещет в ладони Иззи, пододвигаясь ближе. Алек замечает огонёк интереса в её глазах и ему сразу же становится страшно. — Тебе показалось, это всё коктейль, хоть он и не такой крепкий, как предыдущий, — хмыкает мужчина, сразу же заливаясь румянцем и отчётливо это ощущая. — Твои щёки выдают твоё враньё. Алек, лжец из тебя ужасный. А коктейль… «Секс на пляже»? Серьёзно? А этот парень умеет делать тонкие намёки, — в голосе отчётливо слышится восхищение и Алеку даже… приятно? — Это просто… Ох, это за счёт заведения, пока я ждал твои шоты. — Алек! Более отчётливого флирта я ещё не видела. Говоришь, месяц уже заигрывает? Ну ты и дурак, Лайтвуд, что отшиваешь его. — Это и твоя фамилия тоже, — фыркает мужчина, рассматривая напиток в бокале. Если бы не Из, он бы никогда не узнал названия. И что-то ему подсказывает, что Магнус надеялся на знания девушки, когда его делал. — Ой, всё. Лучше расскажи, о чём вы говорили. Ты так мило улыбался, так… искренне. Я не могла этого не заметить. Поэтому я слушаю. — Ты же ходила в уборную, как ты могла видеть? — хмурит брови Александр. — Ты от темы не отвлекайся, — перебивает его девушка, заставляя рассказать обо всём, что случилось возле барной стойки. Забрав деньги, которые так и лежали на стойке, Магнус, впрочем, не обращает на них особого внимания, предпочитая взглядом следить за мужчиной, который уходил к своему столику с напитками. Возможно, он все еще продолжал улыбаться, будучи просто не в силах сдерживать себя, так же, как и некоторые. Кхм. Ну, да, он сам действительно не мог перестать улыбаться, хотя и понимал, что не должен так открыто показывать своих чувств к этому мужчине. Не на публике, которая вполне может его осудить за отвлечение от прямых обязанностей на рабочем месте. Ну, или же за флирт с кем-то еще, кроме них. К тому же с таким мужчиной, рядом с которым шансы всех остальных резко стремились к нулю, а у кого-то — и вовсе к минусовым отметкам. Но сдерживать себя не получалось никак, хотя он и не старался особо. Ему нравилось чувствовать себя… не абсолютно счастливым, нет, ведь до этого еще было далеко. Но что-то было в этих ощущениях. Он был безумно влюблен и очень доволен тем, какие искры летали между ними с преподавателем, и отрицать их наличие уже было бы крайне глупо. Невооруженным взглядом было видно, что симпатия теперь уже точно была взаимной. Если раньше были еще сомнения, то теперь их не осталось вовсе. Александру он нравится. Действительно нравится. И вот теперь парень точно не перестанет бороться. После прошедшего вечера у него в голове возникали подобные мысли. Наверное, просто сделали очень больно, поэтому и лез в мысли всякий бред. И ужасно хотелось перестать бороться за Лайтвуда, оставить его наконец в покое, как и просили, найти более простой вариант, который будет его боготворить и уж точно никогда не бросит, не попытается уйти, не будет стесняться и бояться показаться вместе на публике. Это ведь на самом деле было бы чертовски просто, особенно учитывая, скольким людям он нравится. И вполне можно было выбрать одного — или одну — из них, завести отношения, даже влюбиться попробовать, а после жить спокойно вместе, как будто и не случалось никогда ничего. И ведь он действительно мог это сделать. В любой момент. Но разве можно так поступать? Бейн всегда был таким человеком, который влюблялся быстро и сильно, а потом долго, долго старался забыть. И не всегда эти попытки были успешными. Некоторых своих возлюбленных, с которыми ничего не получилось построить, он все еще помнил, пускай и вспоминал о них редко, да и не самыми лучшими словами. И не хотелось, чтобы Александр присоединился к этому списку. И такого мужчину забыть уж точно не получится, никто не сможет его затмить и переплюнуть. И не получится забыть тот вечер, когда они открылись, когда остались наедине, когда позволили себе забыть обо всем и просто поддаться чувствам, что вспыхнули так внезапно и так сильно, сжигая все на своем пути. И тот поцелуй определенно был лучшим в жизни Магнуса. Так что да, определенно, он будет бороться до последнего. Несмотря ни на что, он этого мужчину рано или поздно завоюет. Просто не сможет иначе. К тому же сдаваться на полпути было не в его правилах. А Лайтвуд рассказывает сестре обо всём, что произошло, как Магнус флиртовал, а Алек даже не пытался его остановить, холодно отстранить, как бывало обычно, а только слегка смущённо улыбался в ответ. Да, Бейн точно заметил такие резкие изменения в мужчине. Хотя Александр и не скрывал. Не знал, что будет дальше, понятия не имел, что с этим делать, но понимал, что это было единственным, что казалось ему правильным в своей жизни. Именно поэтому и не пытался прекратить то, что происходило между ним и Магнусом. — И ты разрешил ему называть себя по имени? — никак не может успокоиться Изабель, потому что девушке нужно было знать всё. В мельчайших подробностях. — Ну, да. Я не планировал, но оно как-то само получилось. Да я и не против такого обращения, ведь мы сейчас не в колледже, а он всего на пару лет младше меня, — пожимает плечами мужчина, рассматривая остатки коктейля в бокале. Он был сладким и слишком ярким, но в то же время имел приторно-горьковатые нотки, напоминая своим вкусом самого бармена — такого же милого парня на вид, но внутри которого была своя изюминка. И Алек ещё с первого дня на своей работе увидел что-то интересное в парне, то, что так притягивало и привлекало, но что преподаватель слишком сильно пытался игнорировать, загоняя себя в рамки профессиональных отношений. Но внутри будто бы сгорели все предохранители, которые сдерживали желания мужчины, чтобы те не вырвались наружу, а воображаемый переключатель остановился на отметке под названием «режим свободы действий», давая Александру возможность послушать своё сердце и довериться чувствам. И именно эта встреча в клубе помогла Лайтвуду понять, что он на самом деле желает, понять самого себя и разобраться с внутренней борьбой, которую он вёл всю свою жизнь, чтобы быть идеальным сыном для своих родителей. — Вау, — выдыхает Иззи, смотря на брата. — Наконец ты слушаешь своё сердце, а не родителей, которые совсем тебя не понимают. И я безумно рада, что ты с ним поговорил. Я видела, что тебе это было нужно. А тем временем я получила приятный бонус в виде шести шотов, которые сейчас же собираюсь попробовать, — со смешком говорит девушка, заинтересованно изгибая бровь. — И что бы я делал без такой заботливой сестры? — качает головой Александр, а на его губах красуется лёгкая ухмылка. — Наверное, испытывал бы ужасные мучения совести, потому что не осмелился бы подойти к студенту-бармену, — выбрав себе самый красивый напиток, Из сразу же вливает в себя один шот резким движением, ощущая его кисло-сладкий вкус. — Это очень вкусно. Алек, ты должен это попробовать. И отказ я не приму. — Я знаю, — обречённо вздыхает мужчина, выбирая для себя одну порцию напитка. Цвета были яркие и красивые, но не смешивались в один напиток из-за разной плотности жидкостей и разного количества алкоголя в ингредиентах коктейля, как для себя подметил Александр, ведь был образован и в области физики тоже. А вот его сестру совершенно не волновали свойства этих напитков, потому что за первым шотом отправился и второй. Бармен же никак не мог понять, как перестать думать об одном конкретном человеке днями напролет? Ладно, дни его сейчас мало волновали вообще-то. Но хотя бы пару часов. Несколько минут. Одну минуту. Просто выкинуть его из головы на минуту, подумать при этом о чем-нибудь другом, отвлеченном, далеком от этого человека, и совершенно не имеет значения, что же это будет. Магнус готов уже подумать о чем угодно, лишь бы только не об Александре, который, кажется, его голову не покидал с тех пор, как только они впервые увиделись на самой первой паре, что вел новый преподаватель, о котором до этого момента лишь только слухи ходили. Он его тогда увидел и залип на несколько минут, отвиснув, лишь когда локоть подруги прилетел ему в бок, за счет довольно сильной боли возвращая в реальность. Но и после было довольно сложно удержать себя от взглядов в сторону пока еще не знакомого мужчины, сексуального, строгого и такого скромного одновременно, что было даже по первому взгляду заметно. О, да, просто идеальный. И разве можно было не влюбиться? Разве можно теперь не думать о нем каждую секунду своей жизни? Особенно после того, что случилось на вечеринке. Юноша никак не может забыть про столь желанный и долгожданный поцелуй, подаренный ему и не ему одновременно, ведь Лайтвуд думал, что это совершенно посторонний человек, незнакомец, что они не увидятся никогда больше вовсе. А Магнус едва не умер там от разрыва сердца, потому что мягкие пухлые губы наконец коснулись его собственных, ну, и не только губы его касались — рукам тоже дали свободу действий. И не было ни единого шанса забыть обо всех прикосновениях, обо всех поцелуях, о том, как хотелось большего, как они были близки к тому, чтобы обладать друг другом, слиться в единое целое… Так. Стоп. На этом моменте лучше перестать думать. А еще Магнусу нужен перерыв. Очень срочно нужен. Поэтому он, не думая больше ни секунды, предупреждает своего напарника, мол, пока ему придется поработать одному, а сам быстрым шагом направляется в сторону выхода из клуба. Свежий воздух на улице и легкая прохлада должны помочь прийти в себя, к тому же проветриться никогда не было плохой идеей. Ну, знаете, просто постоять на улице, заполнить свои легкие свежим прохладным воздухом, насладиться тишиной, которая таковой на самом деле не являлась, но казалась после слишком шумного помещения клуба. Магнусу нравилось стоять, прислонившись спиной к стене, прикрыв глаза, просто вдыхать и медленно выдыхать, стараясь успокоиться, привести мысли в порядок. Не получалось так идеально, как раньше, еще до встречи с Александром, но ему определенно стало легче. Конечно, Лайтвуд все еще был в его мыслях, занимал почти все, но Бейну все равно показалось, что даже дышать легче стало. К тому же теперь мысли об этом мужчине не причиняли столько боли, как, например, было этой ночью, когда он готов был забить на все, абсолютно на все. Теперь на душе было тепло и светло от его улыбки и взгляда, и Магнус сам неосознанно начинал улыбаться, как только думал об этом. Дурак влюбленный. Шоты на подносе заканчиваются довольно быстро, два из которых приходится выпить Алеку, чтобы не расстраивать сестру, которой уж слишком понравился вкус этих замечательных напитков. Они были не очень крепкими, но в голове после выпитого сразу же приятно шумело, а дымка расслабленности окутывала всё тело. Изабель всего спустя два шота уже оказалась на танцполе, показывая почти всем в клубе, как нужно правильно двигаться под самую различную танцевальную музыку, заставляя девушек завидовать её прекрасной фигуре и умению танцевать. Александр только с гордостью смотрел на сестру, подмечая, как же та была красива. Нет, конечно, он всегда знал, что Изабель была слишком красива и сексуальна, потому что имел глаза. Но казалось, что даже слепой заметил бы всю привлекательность девушки. С такой-то шикарной фигурой и невероятной красотой… Лайтвуд сам себе улыбается, когда вспоминает те моменты, как они были ещё в школе, а Иззи пользовалась популярностью у парней. Ну, она нравилась всем, абсолютно всем в классе, и Алек, как старший брат, частенько приглядывал за любимой сестрёнкой, отшивая слишком настырных парней, пусть и был не в её классе. Тогда все знали, что с Изабель Лайтвуд лучше не играть и не делать ей больно, потому что её старший брат не оставил бы это просто так. И одному парню, который не понимал намёков девушки о том, что пора отвалить, Александр всё же подправил челюсть. Совсем чуть-чуть. Две недели в больнице пробыл бедный Джейкоб, но зато потом к Иззи не подходил. Вообще перевёлся в другую школу. И из собственных мыслей мужчину вырывает рука девушки, которая вернулась к брату, чтобы выпить ещё один шот. Изабель падает на диванчик рядом, шумно дыша и счастливо улыбаясь. — Опять взрываешь танцпол, сестрёнка? — со смешком спрашивает Алек. — Наблюдал за тобой. И не перестаю восхищаться тому, как ты прекрасно танцуешь. — Что поделать, если танцы — моё хобби? — только пожимает плечами Иззи, вновь поднимаясь на ноги. — И я знаю, что ты танцуешь не хуже. Стесняешься показывать то, что умеешь, но танцуешь чудесно. Я помню, как мы в детстве включали музыку и танцевали в твоей комнате. Даже у меня не получалось всё то, что делал ты. — Из, брось, я не танцор. Иди, развлекайся, мне и здесь неплохо. — Нет-нет, братец, ты идёшь со мной, — и Изабель тащит Алека за руку к танцполу. Откуда в такой маленькой девушке столько силы? Алек никогда не перестанет этому удивляться. — Иззи, а вдруг… А вдруг он увидит? — с опаской и лёгким смущением спрашивает мужчина, когда оказывается возле танцующей толпы. — На это и надежда, мой милый. А теперь… Танцуй. И Лайтвуд действительно начинает танцевать, поддаваясь ритму музыки. Все движения лёгкие и непринуждённые, будто бы эта песня была создана для мужчины. И танцевать начинает Иззи, подходя к брату слишком близко, показывая все достоинства своей фигуры и пластики. Руки Алека опускаются на её талию, а сам мужчина широко улыбается, потому что уже успел позабыть, как же ему нравится танцевать с сестрой. Время, проведенное на улице, действительно помогает прийти в себя, хотя Магнус задерживается там буквально минут на десять-пятнадцать, не желая особо долго отходить с рабочего места, да и прохладно уже становилось в такое время суток, а мерзнуть тоже не хотелось — болеть он не любил от слова «совсем». Поэтому относительно скоро уже возвращался в клуб, вновь погружаясь в атмосферу, царившую там, отдаваясь музыке и толпе, которая, казалось, и не уменьшалась даже, а только росла с каждой минутой. Ну, ничего удивительного, ведь сегодня выходной день, а клуб был одним из самых лучших и популярных если уж не во всем городе, то в этом районе точно. Здесь всегда была потрясающая музыка, интересное освещение, море алкоголя и вполне себе дружелюбный и расторопный персонал, что было тоже довольно важно. Магнусу здесь нравилось. Действительно нравилось. А еще больше он был в восторге от того, что может совмещать приятное с полезным: делать коктейли стало его хобби с того момента, как только научился, да и тусоваться всегда любил, а теперь это стало его работой, даже если и всего лишь на какое-то время. Он планировал уйти, как только получит образование и найдет себе работу в сфере моды, будь то журнал какой или же сразу работа у модельеров, с помощью которых он постепенно будет строить свою собственную карьеру и прорываться в высшее общество. Конечно, пока это были только лишь мечты, до которых еще учиться и учиться, стараться и стараться, но… Он мечтал об этом. Мечтал уже далеко не первый год. И собирался прорывать себе путь наверх всеми возможными способами, зная, что ничего не испугается и всего сможет достичь, если приложит достаточно усилий. Но сейчас думать об этом было еще рановато, и Бейн предпочитал все же погрузиться вновь в работу, пока не закончилась его смена. Людей около стойки уже не осталось почти, все разбрелись по залу, и это не могло не радовать — даже если недолго продлится, все равно это был отдых. Вот только ни отдыхать, ни даже работать он сейчас точно не сможет, потому что залипнет на неопределенное время. Не так далеко от его рабочего места двое прекрасных, слишком красивых, даже божественно красивых людей танцевали, тесно прижавшись друг к другу, кажется, позабыв обо всем остальном мире, что был вокруг. Они были только вдвоем, счастливые, довольные, уже немного пьяные, что лишь разжигало внутри огонь сильнее. И многие, очень многие смотрели на них, будучи просто не в силах отвести взгляд от столь горячего, даже в каком-то смысле интимного момента. Если бы Магнус не знал, что это брат с сестрой, никогда бы сам так не подумал, да еще бы и ревновать начал сильно. Они казались единым целым, такие страстные и неземные, словно действительно не из этого мира. И ни у кого не было и шанса устоять перед ними. И парень даже не пытался заставить себя отвести взгляд, чувствуя, как от подобного зрелища в штанах становится все теснее и теснее. Что, впрочем, совершенно его не удивило — сложно было не завестись, глядя на танцующих Лайтвудов. И Лайтвуды танцевали. Танцевали так, что, казалось, весь клуб замер, даже перестал дышать и двигаться, смотря только на этих двоих, которые были слишком сильно увлечены своими движениями. Это был не столько танец, сколько маленький спектакль, который создают двое: со своей интригой, своей драматургией, своим присущим языком, который рассказывал многое. И танец не был похож на другие, не был схематичным и предсказуемым — чистая импровизация двух тел, которые страстно и жарко двигались, вызывая только крики одобрения и присвистывания. Алек и позабыл, что, танцуя, он не только наслаждался возможностью самовыразиться, улучшить технику танца, что любил ещё с самого детства, но также мог открыть новые, раннее не изведанные грани своей души, быть тем, кем на самом деле является, не стесняясь этого показывать. И Лайтвуд всегда знал, что танец порождает ни с чем не сравнимый эмоциональный всплеск, маленькую страсть в каждом движении, показывая тот огонь, что бушует внутри, так рьяно пытаясь вырваться наружу. И Изабель явно помогала брату с этим, пытаясь доказать ему, что не стоит скрывать свою настоящую натуру за постоянным смущением и скромностью, которых в Алеке было уж слишком много. Их танец отличается скользящими, гладкими, медленными движениями, которые плавно переходят в страстные и живые, быстрые и в то же время лёгкие, которые не позволяли отвести взгляд от танцующей пары. И действительно нельзя было назвать парочку братом и сестрой, потому что в этом танце партнеры двигались как единое целое, буквально чувствуя друг друга, точно зная, какие движения последуют дальше. Настоящий танец — соблазнение, позволяющий Изабель эффектно демонстрировать свой шарм и достоинства фигуры, провоцирующее поведение и легкий флирт, даже несмотря на то, что партнёром является старший брат, ведь отношения никогда не должны мешать профессиональности танца. Плавные движения бёдер и девушки, и мужчины завораживали, в ярких красках показывая, насколько они хороши. Хороши внешне, хороши в танце, хороши абсолютно во всём. Если бы Магнуса сейчас попросили что-нибудь сказать или пошевелиться, он бы не смог. Даже если бы от этого зависела его жизнь, мол, шевельнись или умри. Он бы умер. Хотя казалось, что он уже, причем, несмотря на все свои земные грехи, попадая в Рай. А может… Нет, это точно был Ад. Ад с горячими соблазнительными дьяволами, которые продолжали танцевать, извиваться вокруг друг друга, кажется, читая мысли друг друга и без проблем угадывая следующие движения, иначе как можно было объяснить то, что они двигались настолько слаженно? Лайтвуды чувствовали друг друга, будто было действительно связаны мысленно, и это так сильно бросалось в глаза… И заводило. Черт, как же сильно это заводило. Слишком сильно. И Магнус не представлял, возможно ли отвести от них взгляд, может ли сделать это хоть кто-то, потому что зрелище было невероятным. Слишком невероятным, таким горячим, сексуальным, интимным в каком-то смысле, но все равно выставленным на публику. Александру явно нравилось танцевать, и он даже не задумывался, что на них кто-то смотрит, что ими любуются, что потом обязательно будут обсуждать и желать познакомиться. Он просто отдавался музыке, отдавался ритму и своей сестре, рядом с которой ему было максимально комфортно. Она, наверное, была его лучшим другом всю жизнь, ей он мог доверить абсолютно все, они были опорой и поддержкой друг друга. И нет ничего удивительного в том, как прекрасно они танцуют — наверняка уже далеко не первый их танец. Александр улыбается сестре, а в его глазах видно тот огонь, то желание, с которым он танцует, что не может не радовать Иззи. Девушка именно этого и добивалась. И её улыбка становится ещё шире, когда боковым зрением она замечает красавчика-бармена-студента-Алека-который-ему-нравится, стоящего за барной стойкой. Девушка понимает, что парень смотрит на них, как и почти все в клубе, поэтому подходит к брату ближе, проводя раскрытыми ладонями по его груди, опускаясь ниже не только руками, но и всем телом, пока не оказывается на согнутых коленях. Алек ловко подхватывает Иззи за талию, поднимая, кажется, даже над полом, держит её хрупкое тело в воздухе несколько секунд, а затем ставит на место. Девушка же запрокидывает на мужчину длинную ногу, обхватывая его бедро, а Александр в ответ прижимает сестру к себе, обхватывая её же ногу рукой, когда играют последние аккорды песни. Они шумно дышат, смотря друг другу в глаза и улыбаясь. Вскоре Лайтвуд отпускает девушку, легко целуя в щёку. — Спасибо за прекрасный танец, сестрёнка. Я и забыл, как мне нравится с тобой танцевать. Бейн не шевелится до того самого момента, пока музыка не заканчивается, а божественно красивая пара не замирает в одной позе на пару секунд, тем самым завершая свой танец. Кажется, все это время он даже дышал через раз, будучи не в силах заставить себя отвлекаться на какое-то глупое дыхание, когда можно было тупо залипать на Александра и его изумительную сестру, не менее красивую, гибкую и ловкую, идеально владеющую своим телом. Влюбиться в нее было так легко и просто. И Магнус бы обязательно влюбился, если бы его сердце не принадлежало уже другому Лайтвуду, который был не менее прекрасен в этот момент, а может, даже более, ведь если от девушки вполне можно было ожидать чего-то подобного, то вот Алек… Он не казался таким уж заядлым танцором, взрывающим танцпол в клубе, но на самом деле оказался именно таким человеком. Нужно вообще запомнить и обязательно с ним как-нибудь потанцевать. Ну, когда они уже будут вместе, да. А они будут. Обязательно. Парень все возможные и невозможные усилия приложит, лишь бы это стало правдой. Но пока, увы, ему придется вынырнуть из мира фантазий и жить реальной жизнью, возвращаться к работе, ведь теперь люди снова повалили к барной стойке, раз уж танец закончился и больше некем любоваться. Хотя сам Магнус, даже делая коктейли, не мог перестать бросать на Лайтвудов короткие взгляды, в основном, разумеется, рассматривая мужчину, красивого, слегка запыхавшегося, растрепанного и слишком сексуального для этого мира. Нельзя таким быть. Просто нельзя. Изабель только мило улыбается, говоря что-то о том, что им нужно почаще куда-то вместе выбираться, особенно в такой клуб, где есть такой прекрасный и огромный танцпол, который на несколько минут становился только для Лайтвудов, потому что никто не смел танцевать вместе с ними — все были слишком увлечены рассматриванием двух очень горячих и красивых людей, которые так потрясающе сливались воедино, предаваясь страсти танца, ловя каждое движение друг друга и отражая, будто зеркало — точно, ловко, быстро. Это и было настоящим взаимодействием брата и сестры, которые уж слишком хорошо знали друг друга, были близки с детства и, что самое главное, доверяли друг другу так, как себе, если даже не больше. Старший Лайтвуд приобнимает сестру за плечи, ещё что-то ей говоря о том, что её затеи ему всегда нравятся, пусть сначала мужчина и бывает против подобного. Но отказать Изабель он не мог никогда, поэтому и влезал с ней в различные авантюры и приключения, а если что-то шло не так, то всегда брал ответственность на себя, говоря родителям, что вины их прекрасной дочери в этом нет — всё является заслугой Алека. Будучи мальчиком, наказание тоже нёс самостоятельно, когда был под домашним арестом, потому что знал, что так правильно, ведь он — старший сын, ему отвечать за всё. А любимая сестрёнка незаметно для всех таскала ему в комнату печенье с кухни, пробираясь к брату через балкон, и дерево во дворе ей в этом очень помогало. Пусть Алек и просил так не делать — девушка ещё маленькой была слишком упрямой и самостоятельной. — Это было очень круто, — тихо посмеивается младшая Лайтвуд, когда они уже направляются к их столику. Алек хочет было ответить, но его перебивает какая-то блондинка, которая буквально расплывалась в улыбке, стоило Александру на неё посмотреть. — Вы так шикарно танцевали! — улыбается девушка, даже не скрывая заинтересованного взгляда, направленного на мужчину. — А вы встречаетесь, да? — Creo que se le ha equivocado****, — спокойным тоном отвечает Алек, не переставая обнимать сестру. Только потом он понимает, что привычка говорить некоторые фразы на испанском плоха, потому что не все его понимают. Вот и приходится некоторым переводить. — Нет, мы не пара. Я её брат. — Как замечательно, — хлопает в ладоши незнакомка. — Меня зовут Сара. Можно с вами познакомиться? Я бы могла составить тебе компанию, скрасив одиночество этим вечером… — задумчиво произносит она, делая несколько шагов вперёд. — Es abominable. Me das asco*****, — в диалог вступает и Изабель, потому что девушка ей явно не нравится. Да ещё и так открыто клеится к её брату… Как она вообще посмела? — Tranquilícese******, Иззи. — У него есть прекрасный парень, который и поумнее, и покрасивее тебя будет. Иди ищи себе другую жертву на ночь, если кто клюнет, — и Иззи утаскивает брата обратно к столику, не давая возможности даже ответить. А зачем? Мозгов у этой персоны явно нет, не поймёт ведь ничего. — Спасибо, спасла. Но зачем было говорить про парня, которого у меня нет? — Потому что скоро будет. Алек хотел было что-то сказать Изабель о том, что о парне думать ещё рано, что сначала нужно поговорить с родителями насчёт разрыва отношений с Лидией, а затем уже и рассказать о том, что он предпочитает парней, а не смазливых блондинок, которые только и пользовались его положением... Но это всё его ждало в будущем, далёком будущем, как сам мужчина надеялся, ведь общение с родителями обещало быть крайне неприятным. И он просто пытается забыть о том, что может произойти, пытаясь жить настоящим моментом. Что у него неплохо получалось благодаря младшей сестре, которая точно знала толк в развлечениях и походах в клубы. Лайтвуд занимает своё место и за всё то время, что они проводят в клубе до его закрытия, частенько переводит взгляд на барную стойку, пытаясь заметить там Магнуса, узнать, как там парень, всё ли в порядке и не грубят ли ему клиенты. Алек переживал и сам это прекрасно осознавал. Это место было крутым, даже слишком, поэтому здесь посетители могли позволить себе всё, что угодно, даже оскорбить или ударить бармена за мелочь, типа коктейль на цвет слишком… зелёный. Хотя Магнус не был похож на того, кто не сможет за себя постоять. Наоборот, парень точно смог бы дать отпор любому, кто осмелился бы нарушить хоть какие-то правила поведения. Изабель ловит все эти взгляды и только шумно выдыхает, в который раз убеждаясь в том, что её умный старший брат — дурак, которых ещё мир не видал, потому что нельзя было не заметить эту искру между преподавателем и студентом, которая с каждым взглядом, с каждой улыбкой перерастала в жаркое пламя, бушующее между двумя людьми. И девушка точно была намерена сделать всё, что в её силах, лишь бы старший брат был счастливым. Кажется, сердце Магнуса теперь еще не скоро успокоится, потому что танец возбудил в голове слишком уж много мыслей. Ну, и не только мысли в голове они вообще-то возбудили, что было совершенно не удивительно, даже вполне себе логично и ожидаемо, но Бейн старался не думать сейчас о той своей части тела, которая, помимо его воли, была сейчас довольно активна и требовала к себе внимания, неприятно так упираясь в ширинку кожаных брюк, которые и так были чертовски узкими, а тут еще и возбуждение… В такие моменты он проклинал свою одежду, потому что это было очень, очень неудобно. И не получалось думать ни о чем другом, кроме как о Лайтвудах, что совратили всех в клубе одним лишь своим внешним видом, затопили страстью, словно бензином, а потом подожгли всех к чертям, совершенно не заботясь об остальных, погруженные лишь в собственные чувства и эмоции, которые разбудил в них танец. И отвлечься не получается еще долго. Действительно долго. Магнус старается погрузиться в работу, думать лишь о ней и своих клиентах, с которыми он вновь начал бесстыдно флиртовать, причем буквально с каждым, кто подходил к стойке. Обычно это помогало забыть. А вот сейчас привычная система летела к черту, и почему-то это даже не удивляло особо. Александр — и его сестра тоже, да, но речь сейчас далеко не о ней, — был слишком прекрасным, слишком сексуальным, горячим, соблазнительным и таким… великолепным, неземным, что невозможно было перестать восхищаться даже спустя какое-то время. Мысли постоянно возвращались к тому, как Лайтвуд двигался рядом со своей сестрой, как с прикрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах изгибался в ритм музыки, как ему на самом деле было хорошо, когда он танцевал, отпуская себя, позволяя выкинуть из головы абсолютно всё, когда мог не контролировать себя, не боялся быть застигнутым кем-то врасплох. Ему было действительно хорошо, и Магнус наслаждался этим зрелищем, а после еще долго прокручивал у себя в голове. Никто и не замечает, как на часах уже давно перевалило за полночь. Время близилось уже даже к утру, а на улицах медленно выключались фонари, затаив дыхание в предвкушении появления первых утренних лучиков солнца, пока ещё холодных, не слишком ярких, которые разрезали бы тёмную ночь на мелкие кусочки, после безвозвратно её сдувая за горизонт, словно пыль, чтобы люди забыли о ней, ведь близилось прекрасное осеннее утро, ещё тёплое и солнечное. Клуб закрывался, поэтому Лайтвуды отправились домой. Благо, Алек выпил мало, поэтому протрезвел довольно быстро, ведь знал, что ему ещё вести машину. Было очевидным то, что Изабель останется у него ночевать, ведь девушка… Ну, скажем, устала, потому что четыре шота и два коктейля — это много для одной хрупкой девушки. Точнее, для её организма. Именно поэтому Иззи засыпает ещё в машине, склоняя голову набок и что-то невнятно бормоча во сне. Эта милая черта осталась ещё с детства, поэтому Алек только улыбается, в скором времени добираясь до своей квартиры. Мужчина решает не будить сестру, поэтому аккуратно берёт её на руки, поднимаясь на свой этаж. Там он снимает туфли с Из, кладя на свою кровать и заботливо укрывая пледом. Сам же мужчина переодевается и ложится в гостиной на диване, не желая мешать Изабель. Да, денёк уж точно выдался довольно неплохой. И после закрытия клуба, когда нужно было привести свое рабочее место в порядок, и по дороге домой Магнус мог думать исключительно о своем преподавателе, вспоминая этот вечер с легкой улыбкой, избавиться от которой не получалось. И прошлый вечер он тоже вспоминал, потому что не мог не думать о мягких, но требовательных губах, о теплых, немного грубоватых, таких жадных ладонях, что бесстыдно исследовали его тело, о сильных руках, что подхватили его как пушинку, о крепком торсе, которого было так приятно касаться, по которому было так приятно проводить ладонями… И не было и шанса не думать о подобном, не желать повторения того, что было. Засыпал Магнус тоже с мыслями об одном конкретном мужчине, пытаясь представить, как хорошо им было бы вместе. И он своего добьется. Обязательно добьется. Сегодня Алек показал свою симпатию к нему, а значит, парень старается не зря. У него были все шансы завоевать сердце этой неприступной крепости, которой якобы является Лайтвуд. А ведь на самом деле он совершенно не такой. И Магнус теперь знал его настоящего...