Его подруга

СокМи пустилась со всех ног искать Чонгука. Но того и след простыл. Единственное место, которое осталось проверить — его комната, и если там друга не окажется, девушка не знает, что будет делать. Она коснулась ручки двери и открыла. — Чонгук, ты тут? Комната была на удивление чистой. Мягкая постель аккуратно заправлена, стул идеально задвинут за рабочий стол, бардака на котором не обнаружилось, а одежда — аккуратно развешена. Чхве засомневалась, его ли это комната. Никого тут не было. Она прикрыла дверь — стоит подождать его возвращения? Им надо поговорить. СокМи поняла, что в её давнем друге было что-то странное. Девушка села на кровать, скрипя сердцем — такое ровно заправленное одеяло портить не хотелось. Чхве, нервно заправив темную русую прядь за ухо, принялась думать, что в Чонгуке изменилось, но ни одна мысль не казалась правдивой. Поэтому СокМи решила, что дело в усталости. Но... разве бантанам не освободили график на этой неделе? Тревожные мысли наполнили её голову. Кусая израненные губы, СокМи не сразу пришла в себя, когда дверь неаккуратно открыли. Чонгук, с порога устало бросая полотенце на кровать, зарядил прямо в подругу. СокМи заторможенно взяла его в руки, будто задача художницы — подержать ткань пару минут. — А? — увидев удивленного Чона, она торопливо поднялась. А поняв, что из одежды сейчас на нём одно лишь полотенце, сразу передумала заправлять за собой кровать. Поклонившись и извинившись, будто его не знает, Чхве покинула комнату. Растерянный Чонгук стоял там ещё пару минут. Он был в душе всё это время? Почему я ушла? Надо было остаться и поговорить. Хотя он был без одежды. Я сделала всё правильно. И что? Он же мой лучший друг, брат буквально. Чего переживать? Чхве шла прямо в свою комнату, и проходящий мимо Намджун смог заметить лёгкий румянец. Да ладно, пусть переоденется. А то наброшусь на него прямо с порога, некрасиво выйдет. Всё хорошо. — В чём дело? Ты не заболела? — Ким остановил её и положил руку на лоб, хмурясь. — Всё нормально. Тогда... тебя смутило что-то? — Намджун внимательно посмотрел на неё, пытаясь найти подсказку в её лице. — Если они начнут к тебе приставать — сообщи мне, я разрулю. Окей? — Приставать? — Испуганно ответила СокМи. — Такое тоже бывает? — Её память беспощадно восстановила вид Чонгука, вышедшего из душа. — Нет, но если вдруг, — он похлопал её по плечу, уходя. Но, вспомнив, развернулся. Чхве по-прежнему стояла на месте, о чём-то печально задумавшись, и это удивило Намджуна. — Дай мне свой номер и звони, если что-то случится. — Ладно, — не сразу ответила художница, а потом встрепенулась. — Не знаешь, когда менеджеры обсудят со мной дизайн? — Они не будут обсуждать с тобой дизайн, — улыбнулся Намджун. Его ямочки показались Чхве невероятно милыми, а глаза будто засияли, и она улыбнулась в ответ. Хотя и была в смятении — как это не будут? — Это будем делать мы. — Когда? Намджун неопределённо пожал плечами, посмотрев сквозь неё. Наверняка, погрузился в воспоминания. Какие именно — СокМи не волновало. Она переживала за свою работу. Художнице дали две недели, и если она не успеет за этот срок, из-за непунктуальности бантан или собственной музы, на неё опять нападет хандра. — Надо уладить пару... дел. Подожди ещё немного, мы соберёмся вместе и договоримся об обложке. Прости, надо спешить. — Мне тоже. До встречи. Решив, что дала Чонгуку достаточно времени, чтобы опомниться и одеться, Чхве вернулась. Комната опять пустовала. Она заметила, что Чон не поправил за ней одеяло, и это смутило её. Он же не разозлился? Она подошла к кровати и попыталась навести порядок, но вернуть в прежнее состояние не вышло — настолько ровно ей заправить не под силу. СокМи, следуя внутреннему зову маленькой, жадной обжоры, поплелась на кухню. Хоть Чонгука много не бывает, но не весь оставшийся день бегать за ним? Сам Чон был с этим согласен, попивая чай с Чимином и другими хёнами, голоса которых Чхве пока что с трудом отличала. Художница так и не зашла, оставшись стоять на месте. До её ушей дошел занимательный разговор, который, вообще-то, поначалу нехило разозлил её. — Хён, моё тело точно накаченное? — Гук поднял футболку, разглядывая собственный пресс с таким усердием, с каким не тренировался ни разу. — Точно, точно. — Думаешь, ей понравилось? — Он напряг живот и руки, не отрывая взгляда от мышц. — Она больше не считает меня ребёнком? — Твой мокрый вид определённо выбил из неё подобные мысли. — Значит... думаешь, она влюбилась в меня, увидев без футболки? — Именно. Это всё? Давай лучше о той новой игре поговорим. — Хён! Я не могу говорить об играх. Она даже не видит во мне парня, понимаешь? — собеседник Чонгука фыркнул, закатив глаза, и махнул рукой, мол, успокойся. — А я её люблю, давно люблю, как самую настоящую и единственную девушку. Я, вообще-то, когда-то почти признался ей, но узнал от неё же, что она идёт на свидание с парнем своей мечты. — Как я тебя понимаю, — вздохнул притихший до этого Чимин. — Она такая добрая... Ошарашенная Чхве СокМи быстрым шагом направилась обратно. Навстречу шёл не по-своему выспавшийся Шуга. Он заметил её, и хотел съязвить по поводу измотанного вида, но та прошла мимо, случайно задев того плечом. — Извините, я была невнимательна. Позвольте удалиться с ваших глаз сейчас же, — Чхве непременно нужен был уличный воздух, а не перепалка с самым ворчливым участником группы. Оставив удивленного Мин Юнги за спиной, она вышла из общежития.