Сегодня. Предпоследний день, по идее, но увы. СокМи управилась быстрее. Бантаны довольно закивали, когда увидели обложку, и похвалили за проделанную работу. Поговорить ребятам не дали. Менеджер в спешке обругал их, и они поехали выступать. Жесть, короче.
СокМи лежала, перед глазами — темнота. Идеальное время, чтобы подумать. Вспомнить.
Неделю назад она искренне хотела побыстрее вернуться в родной город. Там были сестра, любимая собака, друзья и, вообще, вдохновение. Даже фанаты.
Чхве знала, что будет тяжело прощаться с Гуком. Чхве знала, что был шанс привязаться к другим парням.
А еще она знала, что все семеро сейчас на концерте. Наверное, сбегать, попрощавшись лишь в записке — неправильно. Наверное, её будет мучить совесть. И звонки Джуна, на которые она не сразу сможет ответить. Смелости не хватит.
СокМи вздохнула. Она совсем не знала, что делать.
«Не задержишься на месяц? Отдохнёшь и осмотришься тут» — вспомнились слова лидера, и художница улыбнулась. Почему бы и нет?
Но когда взгляд упал на телефон, по которому она хотела сообщить о своей задержке в Сеуле, Чхве замотала головой. Будет ошибкой, если она останется здесь. Позволять чувствам ломать работу СокМи не хотела.
А чувства были. К одному из этих парней, которых в начале она сравнивала ни с чем. «Просто люди», «Ну, Чонгук с ними общается» превращалось в «Вау, ого», «Я тоже хочу с ними жить».
СокМи перевернулась на другой бок. Хотелось выть. А ещё оставить небольшой подарок парню, который с каждым днём забирает её сердце. Возможно, даже признаться — она всё равно уедет в другой город. Да, поменять номер телефона тоже нужно.
А тем временем концерт бантан отменили, мол, увы и ах, проблемы с безопасностью, никого в здание не впустим и не выпустим. Пришлось возвращаться. Зато есть свободное время.
Поэтому СокМи вздрогнула, когда руки Чонгука опустились на её плечи. Парень заглянул, что же такого пишет девушка, но она, слегка краснея, закрыла лист руками.
— Не делай этого. Там... там жесть, — выпалила девушка, когда Чонгук недоверчиво покачал головой.
— Ты же не собиралась по-тихому свалить, оставив только записку, — недовольный парень сложил руки у груди и нахмурился. — Нуна, мне что, связать тебя?
— Хотела, но теперь не буду.
— Дай хоть почитать, что ты хотела там написать.
— Нет!
— Почему это? Неужели... ты что, кому-то в любви признаться хотела?
— Н-нет, — девушка занервничала еще больше, чувствуя себя маленькой девочкой. Чонгук оказался не вовремя проницательным. — Если ты не уйдёшь, я сильно разозлюсь.
— Если ты уедешь, я тоже разозлюсь.
— Если я не уеду, я разозлюсь еще больше.
— За что ты такая? — вздохнул Чонгук, мотая головой. Приехали. Его любимая девушка опять уезжает. Он снова упустит своё счастье? Ну уж нет, не теперь. — Я люблю тебя.
— Я тоже, чувак, я тоже, но мне всё равно придётся свалить. Такова жизнь.
— Нет, я имел ввиду другое. Я тебя люб, — парень замер на середине слова. Чхве забылась и перестала закрывать лист, а взгляд Чонгука упал прямо на самое интересное. Неловкое, забавное признание. Не ему. Другому. — Не важно, удачно уехать.
СокМи поняла, что произошло, когда парень ушёл. Чонгук злился. Стало не по себе, но разве Чхве виновата? Она и сама была бы рада ответить Чону взаимностью, тем более, они понимают друг друга (не всегда, конечно, но). Знают, когда сложно и знают, как облегчить тяжесть на душе друг у друга, знают, о чем поговорить и что спросит. Знают. Но не судьба. Некто забрался в душу, лишая возможности выбирать. Некто, кем Гук не был и вряд ли станет.
— Ненавижу вас, — Чонгук скинул с плеча руку Тэхёна и крепко сжал зубы. Потом — вышел на улицу. Дверью, конечно, не хлопнул, но всех бантан пробрала его аура — невольно стало не по себе. Чон злился редко.
Парни неопределенно пожали плечами и разбрелись по делам. Юнги и Джин готовили прощальный обед. Чонгук, по идее, должен был помогать. Тэхён и Хоби делали по мелочам, а Чимин и Намджун ходили по магазинам, чтобы выбрать что-нибудь на память — сувениры там, игрушки.
— Эй, СокМи! — Тэхён радостно вбежал в комнату, но СокМи там не оказалось. — Но я хотел тебя покормить...
На кровати, смятой и всё ещё теплой, одиноко лежал конверт. Распечатанный. Рядом — лист бумаги, свернутый пополам. Любопытство побороло Тэхена и совесть, и парень принялся за чтение.
Знаешь, я недавно играл в игру на желание, и победил. У меня спросили, чего же я хочу, но получили молчание. Мне есть, что загадать. Но они не в силах его выполнить. В тот вечер тебя не было, а ведь именно ты могла спасти меня, мою душу, тело, могла помочь утихомирить боль в груди. Моё желание — ты.
Я смотрел на тебя, смотрел постоянно. Ты глядишь на часы — вау, как шикарно, улыбаешься слегка — невероятно мило, моргаешь — я сокрушен. Каждое твое движение врезалось мне в память. Я хотел всю тебя. Хотел, но не мог — ты улыбалась Чонгуку, смотрела на Чонгука и любила, черт возьми, только Чонгука. Что я мог сделать? Наверное, ласково улыбаться, хвалить и поддерживать, надеясь переманить к себе. Похоже, не вышло.
Знаешь, Гук был таким расстроенным, он ушёл из дома. Я могу лишь догадываться, что ты отказала ему. Я удивился. Не посочувствовал.
Это делает меня мразью, может, для тебя или парней я всё тот же беззаботный человек, добрый и веселый, который никогда не сделает больно намеренно, возможно, но внутри меня псы рвут друг друга на части, скалятся и рычат. Ты далеко — они рядом. Я далеко — они с тобой. Мне кажется, мы мало друг друга знаем, я недостаточно знаком с тобой, всего секунду нашей жизни, но эта реальность не совпадает с твоей. Ты улыбаешься и смеешься — думаешь, мы друзья, и меня в твоей жизни достаточно. Будешь скучать? Вряд ли. Я тоже постараюсь забыть тебя, чаги, хоть и безответная любовь гложет внутри, заставляет не спать ночами, утопать в мечтах, где мы рядом.
Я люблю тебя.
Спасибо за время, проведенное с тобой.
— Это Чонгук? Или кто-то из хёнов? — Ви нахмурился, сжимая лист в руках. Полный решимости, парень смял лист и выбросил в мусорку, а сам пошёл искать девушку. По дороге он столкнулся с Чимином.
— Тэ, — Чимин нервно облизнул губы, выглядя взволнованным. — Не видел нуну?
— Нет. А тебе зачем? — прозвучало грубо, и чтобы сгладить оплошность, Тэ улыбнулся. Но подозрительный прищур не предвещал хорошего настроя.
— Ну, — неловко замялся Чимин. — Похоже, она отшила Чонгука, пойду, тоже попытаю счастья, — Пак улыбался, не замечая помрачневшего Тэхёна.
— Я видел у неё записку с признанием в любви. Не знаешь, кто сделал? — спросил Ви, и вместе с Чимином пошел искать девушку. — Кстати, мне она тоже нравится, так что не радуйся.
— О, правда? — Чимин расстроился. — Я не знал. А насчёт записки... без понятия.
