Я буду следовать за ним

Глава II

      Лухань не выходил из своих покоев на протяжении двух суток. Цзытао волновался за сына, но сделать ничего не мог. Точнее, он просто не знал что делать.       Ву Цзытао доходил до абсурдной беспомощности. Лухань отказывался есть и пить. Отчаявшись, старший омега решил поплакаться своему супругу – Ву Ифаню. — Любимый, я уже не знаю что мне делать. — прошептал Цзытао. — Лухань совершенно отказывается идти со мной на контакт. Может его сглазили? — Вполне вероятная версия. — Ифань кашлянул в рукав. — Но я не думаю. У Луханя не может быть врагов. Он же полное олицетворение чистоты.       И правда... Лухань – сама чистота. Образ этого юного омеги был так чист, как кристал. Этот юноша был подобен лёгкому туману, что обвивал горные вершины великих китайских гор. Этот омега прекрасен.

* * *

      Сехун уставал ждать. Ежедневно он приходил к хижине Фаньцзынь, но Луханя там не было. Альфа не на шутку волновался. Вдруг Хань не признал его? Вдруг Хань нашёл кого-то лучше? Может Хань отдал предпочтение китайцу? Сехун уже не знал что думать. Радовало одно: даже если Хань не вернётся, то он вернёт его сам. Он найдёт его по запаху магнолии.

* * *

В покоях Луханя.       За этот короткий для себя срок Хань понял одну вещь: сердцу не прикажешь. Он решил для себя всё, что ему нужно. Всё, что связывает его с Сехуном.       Ханю стало плевать что это предательство нации. Он не мог предать своё сердце и свои чувства. Уж так всё в жизни у него сложилось. Его никогда не поймёт народ, ведь сын императора не может смешать свою кровь с простолюдином. Да и ещё и с корейцем. Корейцы для китайцев враги. Так сложилось, но Хань решил сложить все пазлы совсем иначе.       Омега небрежно сложил волосы в пучок и, не одев ничего по-теплее, бросился со дворца к хижине Фаньцзынь. Он знал, что Сехун там. Альфа ждёт его.       Всю дорогу Хань бежал так, словно за ним гнался дикий волк. В груди в сумасшедшем темпе билось сердце, а дыхание становилось вовсе тяжёлым. По висках стекал пот, из-за которого чёрные пряди, которые вылезли из пучка, прилипли к коже лица.

* * *

В хижине Фаньцзынь.       Когда Лухань ворвался в хижину без стука и предупреждения, Сехуна уже там не было. Только старушка, которая испугалась неожиданного гостя. Да и ещё в таком виде. — Бабушка Фаньцзынь, — отдышка. — Сехун не приходил? — Он здесь бывает каждый день. — старушка помахала головой. — Это ты, дитя, не приходил. — Бабушка, где мне его искать? — сбитым дыханием спросил Хань. — Понятия не имею, — она действительно не знала. — но искать тебе его нужно.       Хань решил не тратить время в пустую. Он поблагодарил Фаньцзынь коротким «Спасибо» и выбежал с хижины в лес на поиски Сехуна.

* * *

      Лухань на протяжении трёх часов мчался по лесу, крича имя «Сехун». Омега кричал, а в ответ лишь тишина. Только эхо.       На глаза наворачивались слёзы и лишь тогда, когда Хань присел на край берега озера, которое было абсолютно прозрачным и над которым висело облако тумана, он почувствовал на своих плечах знакомое тепло рук. — Тш... — прошептал альфа. — Не лей свои слёзы напрасно. — Сехун! — Хань повернулся к нему и крепко обнял. — Меня не покидала тоска по тебе! — Тогда где же ты был всё это время? — Сехун обнял его в ответ. Его объятия были крепкими. — Я ждал тебя. — Прости, родненький! — омега положил голову на плечо альфы. — Уж больше я такого не допущу.       Вокруг была тишина. Была лишь гармония двух сердец, которые связаны судьбой. Почему судьба связала тех, кому быть вместе ненормально? Они из двух разных стран, которые ведут вражду между собой. Лухань – один из вершин элиты Китая, а Сехун – разведчик, воин из Кореи, который воюет против Китая. — Хань. — альфа провёл кончиками пальцев руки по шёлковистым волосам омеги. — Я всегда буду рядом и не пойду против тебя. — Я верю тебе. — омега коснулся холодного озера большим пальцем ноги. — Я думаю мы неслучайно истинные. — Сехун видел всегда во всём глубокий смысл. Это было его чертой характера. — Мы способны изменить мир. — Циничный мир возможно изменить? — Хань повернул голову в сторону Сехуна и они встретились взглядами. — Конечно! — Сехун поднялся, а за ним Хань. — Мы сможем! — Что же сможем мы, Сехун? — омега не открывал свой взгляд от амбициозного альфы. Альфа ему не ответил. Хрупкое тело омеги лишь было подхвачено на крепкие и сильные руки альфы, которые успокаивали.       Сехун снова присел возле озера, где сидел раньше, но уже не выпуская Луханя из рук.

Тишину и густой туман растворял шёпот Сехуна и слово «люблю»