Your Human and You / Твой Человек и Ты

      Буря продолжалась до глубокой ночи. За окном сверкали вспышки, и библиотека то и дело сотрясалась от могучих ударов. Интересно, что во время грозы нужно избегать высоких деревьев, ведь они могут послужить в качестве громоотвода. Твайлайт вроде не выглядит глупой, так почему же она не знает этой элементарной вещи?       К сожалению, я не мог никак задать ей этот вопрос, ведь она сейчас безмятежно спит на своей кровати, полностью игнорируя бурю. Флаттершай так и не рискнула выйти на улицу и, так как она жутко боялась грозы, спала сейчас вместе с Твайлайт. Спустя полтора часа, полных тихих всхлипов в подушку, пегаска все же смогла провалиться в мир снов.       Мне не спалось. Я немного подремал на диванчике перед камином, но на этом все. Твайлайт, видимо, решила оставить его, чтобы было теплее. Вон он и пылал, задорно играясь с тенями в догонялки по стенам и согревая дом. Но скоро дрова закончились, и я отстраненно наблюдал за тем, как алый столб превращается в едва тлеющие угли.       Ощущение такое, будто я находился в двух мирах одновременно: во сне и наяву. Я жутко хотел, но не мог, и просто пялился в одну точку, уйдя глубоко в себя. Такой бессонницы у меня ещё не было в Эквестрии, хотя на Земле я довольно часто не мог уснуть из за совмещения работы и учебы. Однако сейчас, стоит моему сознанию начать засыпать, я вновь видел себя на ринге, где сражался против себе подобных.       Резкий треск заставил меня подпрыгнуть на кровати. Через пару мгновений жуткого напряжения, до меня дошло, что это были всего лишь догорающие угли. Я вновь укутался одеялом и снова закрыл глаза. Я убеждал себя, что нету никакой опасности, что это просто разыгравшаяся паранойя, ведь ничто не может причинить мне вред в библиотеке. Я потер себе виски, пытаясь хоть немного успокоиться, но, не выдержав, встал с кровати и стал, немного прихрамывая шагать по комнате.       Тусклый свет ламп освещал лестницу, и я отлично видел её на случай, если кто-то захочет пройтись по ней. Проходя возле дивана, я заметил стол, на котором работала Твайлайт. Немного подумав, я всё-таки решил к нему подойти. Он был завален разного рода книгами, большая часть которых была посвящена высшей магии и телепортации. Похоже, она все еще пытается найти способ отправить меня домой.       Сказать честно, я бы хотел вернуться. Мне уже осточертел этот мир с его тупыми законами и ненормальными жителями. Я здесь животное, не больше. Я полностью уверен, что меня уже давно ищут родные и близкие, а также работодатели и, конечно же, преподаватели в ВУЗе. Интересно, сколько времени у них ушло, чтобы обнаружить мое исчезновение? День, два? А хотя… Чёрт его знает. Там у меня есть друзья, близкие… А здесь… Цветные твари, по которым плачут отряды СС.       А ведь я пробыл в Эквестрии уже почти полгода. Всё таки это большой срок, и меня, скорее всего, объявили пропавшим безвести или мёртвым. Как моя семья будет без меня? Я вспомнил случаи, когда родители ждали десятки лет, надеясь, что их чадо вернётся домой. Надеюсь, когда я попаду туда, меня все еще будут ждать.       Это далеко не единственное, что беспокоило мой разум. Бесконечное количество вопросов витало в голове, и я тонул в них, словно утопающий в море. Если я вернусь домой, то как буду жить? Что мне рассказать другим? Даже если я смогу жить на Земле старой жизнью, то как это повлияет на меня? А вдруг меня сразу отправят в психическую лечебницу или же начнут ставить опыты, пытаясь открыть врата в Эквестрию, а после разрушить её, предав атомному огню?       Что будет с Твайлайт, когда я уйду? А что с Санни? Так за них беспокоюсь… Я остановился, массируя голову. Слишком много вопросов, слишком много желаний… Что же мне делать?       Громкий раскат грома выбил меня из мыслей, заставив подпрыгнуть. К сожалению, я приземлился на свою больную ногу. По ней прокатилась резкая боль, и я рухнул на пол, скрипя зубами от боли. Мне оставалось лежать на ковре и ждать, когда боль иссякнет. Появилось ощущение, что на меня кто-то смотрит. Поднявшись на ноги, я посмотрел в дальний угол, пытаясь хоть что-то разглядеть. Не найдя ничего интересного, я продолжил рассматривать комнату, держа в руках тёплое одеяло, словно щит.       Такое чувство, словно творец издевается надо мною. А если без шуток, то я просто страдаю паранойей, не более. Интересно, в этом мире людей не считают за людей, так почему Эквестрия так запала мне в душу? В этом мире я никто и ничем не отличаюсь от животного. Я чуть не погиб на той арене, где люди сражались не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что этих контрабандистов поймали, и за свои поступки им грозит серьёзное наказание. И все же, почему они так себя вели, словно мы не живые? Думая, об этом, я вспомнил о петушиных боях на Земле. Бедные птицы друг другу кишки наружу выпускали, и всех всё устраивало… В принципе, тут все понятно.       Несмотря на всё, я слишком привык к этому миру. Напоминает ситуацию с младшим братом. Ты терпеть его не можешь, иногда ругаешь, но уже так привык к его выходкам, что не можешь без него. Хотя... Глупое сравнение. Все же я рос один, и у меня не было братьев или сестёр.       И все же я сбился с мысли. О чём я? Ах да, о пони!       Косоглазая пегаска, доставляющая почту по утрам; её вечная улыбка и глаза, направленные в разные стороны. Как ни посмотрю на нее, сердце начинает разрываться от жалости к ней. Алоэ и Лотос, те, кто всегда радуется приходу Твайлайт и меня. А также Пинки, чьи пироги всегда невероятно вкусны. Не стоит забывать и о Рэйнбоу, которая любила тренироваться со мной. Они все заботятся обо мне, хоть я и человек.       Я почувствовал, как мой искалеченный правый глаз дёрнулся. А вдруг им всё равно? Вдруг это простое лицемерие? Стоп, они же относились ко мне так, словно я лишь домашняя зверушка Твайлайт, и они меня терпели. Я для них лишь домашний питомец? Эти пони действительно заботятся обо мне, или все это ложь? Я провёл по голове руками, тихо рыча от досады. Эта паранойя меня таки доконает когда-нибудь.        В этот момент комнату озарила молния. Я почувствовал, как моя кровь застыла в жилах. всего маленького мгновения было достаточно, чтобы я увидел ту рыжеволосую девушку, с которой сражался на ринге. Она смотрела на меня с яростью, готовясь вновь вступить со мной в схватку. Я тут же встал на ноги, ожидая удара. Но он так и не последовал. Зарычав от злобы, я схватил книгу, принадлежавшую Твайлайт, и швырнул на место, где стояла фигура противницы. Альманах ударился о деревянную поверхность и с грохотом упал на пол.       Обхватив голову руками, я медленно опустился на колени. Слёзы стали стекать по щекам и падать на деревянный пол. С тех пор, как я очутился в этом странном мире, я изо всех сил старался сохранить самообладание. Хранил все накопленное в себе, скрывая боль в самых тёмных, глубоких местах своего разума, но в конце концов всё это вышло наружу. Недавние события разрушили ту эмоциональную стену, что я создал в своем сознании. И теперь все то, что я так долго удерживал в себе, вышло наружу огромной волной.       Я сидел и плакал. Бинт на глазу уже давно стал мокрым от слез, но мне было все равно. Я просто не мог остановиться       Не знаю, сколько я так просидел, но в какой-то момент меня кто-то коснулся кромкой крыла. Меня крепко обняли, одновременно укрывая такими теплыми крыльями. Когда пони заговорила, я понял, что это Флаттершай, а не Твайлайт, как мне показалось сначала.       — Всё хорошо, — прошептала она, и её голос был полон нежности. — Всё уже позади. — не задумываясь, я положил голову на её плечо, продолжая всхлипывать. Флаттершай шептала на ухо, пытаясь успокоить. Мы так просидели около часа, и даже раскаты грома не могли отвлечь нас от этого       В конце концов, слёзы закончились. Я встал, слегка поморщившись от хруста в затекших коленях. Флаттершай, в свою очередь, тоже разорвала объятия, сложив крылья. Глубоко вздохнув, я стал вытирать рукавом глаза, потом подошёл к столу, где лежала тетрадь. Взяв карандаш, я стал писать.       «Извини, я тебя разбудил?»       — Нет, — сказала она улыбаясь. Комната погрузилась в полную тишину, нарушаемую лишь уже редкими вспышками за окном. Я смотрел на неё, внимательно разглядывая розовую гриву, которая, как по мне, была лучшей вещью, что я видел в этом мире. — Гром разбудил, — неожиданно сказала она. — А потом я услышала какой-то шум в гостинной, поэтому спустилась.       «Ты пришла, дабы проверить, что случилось?» — Флаттершай спряталась за взъерошенной гривой, а румянец распространился по ее мордочке.       — Не совсем… Просто… Я услышала, как ты плачешь, — тихо ответила она.       «Прости за то, что доставил тебе неудобства,» — зрачки Флаттершай расширились, а она лишь покачала головой.       — Нет, всё в порядке, — поспешно сказала она. замолчав, пони стала покусывать нижнюю губу. — Можно спросить, почему ты плакал? если ты, конечно, не против — Я тяжело вздохнул, беря в руку карандаш.       Я начал рассказывать ей о кровавых сражениях на ринге, о борьбе с другими людьми и о том, что я должен был сделать, дабы выжить в этом аду. Я умолчал о большинстве подробностей, поскольку не хотел травмировать психику доброй пегаски, но я рассказал всё в общих чертах: меня заставили делать то, чего я никогда раньше не делал — убивать людей. Я объяснил ей, что переживаю за то, что отнял их жизни, чтобы сохранить свою. Слезы текли по ее мордочке, когда она читала все это. Дочитав моё послание, она снова крепко обняла меня.       Я продолжил свой рассказ, потихоньку начиная изливать ей свою душу. Я рассказал ей о своих мыслях о том, как отреагировали на мою пропажу мои родные и близкие, поведал, что меня могут отправить в психушку за рассказы о стране цветных пони. Она стала кем-то вроде психолога, который, я знал, сможет помочь мне.       Флаттершай обняла меня крепче, когда я стал рассказывать о том моменте своей жизни, когда ко мне относились, как к собаке, не считая за разумного. За это короткое время я поведал ей о своих переживаниях, боли и страхах. Они читала это, и по её щекам текли слёзы, словно она сама переживала всё это. Мы долго сидели молча, пока пегаска, наконец, не нарушила тишину.       — Я не могу сказать, что рада узнать про твои мысли о возвращении домой, — медленно сказала она, тщательно выбирая слова. — но, в конце концов, это твой выбор, и я не имею права осуждать тебя за это. Ведь ты пережил столько боли здесь. Но я могу сказать точно одно, — она замолчала, нервно сглотнув. — тебе действительно не нужно закрываться от других и терпеть всю эту боль в одиночку.       «Я не хочу доставать Твайлайт своими проблемами, ведь у неё и так куча дел…» — я не успел дописать, ибо пегаска вырвала у меня из рук тетрадь. Я удивленно взглянул на нее. Она смотрела на меня со странным выражением на её мордочке.       — Не надо, — мягко сказала она, её голос был нежный, хотя глаза словно укоряли меня. — никогда не думай, что она не заботится о тебе. Ты говоришь, что ты никому не нужен в Эквестрии, но это не так. Ты нужен Твайлайт, — она держала в копытах мою тетрадь, а я лишь сидел и тупо смотрел на неё.       — С тех пор, как ты появился в её жизни, Твайлайт изменилась, став счастливее, — продолжила Флаттершай. — Ей стало намного легче жить после коронации. Она очень переживала, когда стала принцессой. На неё свалилась куча новых забот, угнетающих её. Да и что скрывать? Дворяне её не приняли, считая, что такая молодая пони вряд ли сможет стать достойной правительницей. Поэтому Селестия и отправила её в Понивилль. И всё же мы её почти не видели, а когда она попадала нам на глаза, то казалось, будто она постарела и сгорбилась. До момента, когда появился ты, — Флаттершай умолкла.       — Ты делаешь её счастливой, — продолжила она спустя вечность, возвращая мою тетрадь. Укор исчез с её мордочки, а на место его пришла едва заметная, неуверенная улыбка. — Ты никогда не причинял ей неудобства. Ты изменил её, и изменил к лучшему.       «Я думаю, ты права» — написал я, пожевывая нижнюю губу. Всё таки я был не прав. Она привязалась ко мне. Если бы не Твайлайт, то меня б уже и не было в живых. Она желает мне только добра       Как будто подслушав мои мысли, Флаттершай снова заговорила.       — И не только она одна хочет помочь тебе, — улыбнулась пегаска, расправляя свои крылья. —И хотя мы не так давно знаем друг друга, ты всегда можешь прийти ко мне. Я с радостью тебе помогу чем угодно, — у неё на мордочке появился небольшой румянец, а она скрылась за своей пушистой гривой. — Если ты этого, конечно, захочешь, — закончила она. Улыбнувшись, я посмотрел на пегаску, чьи крылья слегка подрагивали от внутреннего напряжения. Недолго думая, я прижал её к себе и обнял.       —Есть еще пони, которые желают тебе только хорошее, — через минуту произнесла она, прерывая наши объятия. — Рэйнбоу тоже заботится о тебе, — Я рассмеялся. Впервые за очень долгое время.       «Она просто не хочет, чтобы что-то случилось с её грушей для битья.»       — Это ложь, — начала Флаттершай, а в её голосе послышались нотки возмущения. Я положил палец на её губы, и она замолчала. Удивленно посмотрев на меня, она заметила веселье в моих глазах и улыбнулась. — У неё сложный характер. Деш не привыкла показывать свои чувства и эмоции, предпочитая их скрывать в себе, — продолжила она с улыбкой. — я знаю, что она считает тебя другом. Особенно узнав, что ты разумный.       «А остальные?»       — Я не могу говорить за Рэрити и Эпплджек, — сказала она, прикусив губу. — Как ты видишь, Рэрити довольно своеобразная. Белоручка, если можно так сказать, — в глазах пегаски сверкали веселые искорки. — Ну а про Пинки и говорить нечего. Ты всегда можешь рассчитывать на пирог от неё, особенно если это поднимет тебе настроение, — мысль об этой гиперактивной пони заставила нас обоих тихо хихикнуть.       Тем временем, шторм снаружи утих. Даже не заметил этого, настолько быстро пролетело время. После разговора мне стало легче. Конечно, тревога никуда не ушла, но я ощутил, как очередной камушек свалился с моих плеч, позволяя дышать чуть свободнее. Я с благодарностью взглянул на Флаттершай.       «Спасибо за то, что выслушала» — написал я. Она снова улыбнулась.       — Рада помочь, — ответила она, поправляя крылья. — Просто пообещай, что больше не будешь держать все в себе. Твои чувства и эмоции именно то, что делает тебя особенным.       «Что ты имеешь в виду?» — спросил я, почесав за ухом. Она отвернулась от меня, чиркнув копытом по полу.       — Ну, знаешь, я никогда раньше не видела плачущих людей, — с легкой улыбкой сказала она. — Я думала, что люди не умеют этого. Ты, Макс, другой, — говорила она, а её голос становился всё уверенней и уверенней. — никогда не скрывай своих чувств, они делают из тебя того, кем ты являешься. Ведь ты самый особенный человек во всем этом мире, — я с удивлением посмотрел на Флаттершай. Я не ожидал, что нечто подобное сможет произнести столь робкая кобыла. Она снова улыбнулась мне, после чего встала и пошла к лестнице.        —Помни это, Макс, — сказала она, обернувшись ко мне. Я наблюдал, как она уходит наверх. И все же, Флаттершай дала мне хорошую пищу для размышлений. Зевнув, я посмотрел на часы. К моему удивлению, уже было четыре утра. Гром практически затих, и облака уступили место одинокой луне. Все ещё держа тетрадку у себя в руках, я пошёл за Флаттершай, думая, что бы такого сказать.       Неожиданно перед глазами вновь появился ринг, и уши заложило от громкого рева толпы. Валяясь на грунте, я чувствовал, как кто-то душит меня. Я пытаюсь сопротивляться, откинуть того, кто пытается лишить меня жизни.       Я со всех сил стараюсь вдохнуть, но не могу, ибо хватка была слишком сильной для моего ослабленного тела. Сосредоточив взгляд, я увидел, как надо мной нависает та рыжеволосая девушка, которую я убил.       Слёзы стекали по её щекам, глаза же блестели, словно алмазы. Её губы дрожали, но во взгляде не было ни намёка на ненависть… Всего лишь понимание, что выживет сильнейший.       Я замер на лестнице, приходя в себя после столь неприятного воспоминания. Память продолжала истязать меня, повторяя одно ключевое событие снова и снова. У нее были слезы, капающие с ее глаз. Медленно, я начал осознавать произошедшее недавно. Вспыхнула молния, когда озарение добралось до моего ума…       Флаттершай сказала, что никогда не видела человеческого плача. Она даже не думала, что человек может рыдать. Но если это правда, то получается, что та девушка была разумной?