Глава 54: Шаг вперёд и два назад
9 января 2021 г., 03:00
С разинутым ртом я таращился на здание перед собой. Оно столь разительно отличалось от соседних, что трудно было поверить глазам… и вообще трудно поверить, как посреди мраморно-золотых домов оказался этот, кажущийся уместным скорее в Понивилле, чем в Кантерлоте.
По шероховатым тёмно-фиолетовым стенам прихотливо извивались узоры чуть более светлого оттенка. С карнизов свисали разноцветные фонарики, отбрасывая на землю голубоватое свечение. Вход представлял собой арку из чёрного мрамора, оканчивающуюся железной дверью. Над самой дверью имелся навес с изображением большой виниловой пластинки, надпись большими буквами на которой гласила: «Клуб Мистик Мелоди». И хотя было только четыре пополудни, во всём здании горели огни, а перед входом выстроилась очередь, управляемая двумя мордоворотами-охранниками, втиснутыми в пиджачные костюмы. То и дело один из них сверялся с записями на планшете, прежде чем пропустить очередного пони внутрь.
Даже на улице я слышал приглушённый грохот музыки, от которого у меня под ногами подрагивали камни булыжной мостовой. А когда дверь открывалась, рёв в полную силу вырывался наружу — слишком сумбурный, чтобы разобрать отдельные слова.
Продолжая таращиться на клуб и потирать шею, я с трудом сохранял каменное лицо. Уж чего-чего, а такого я точно не ожидал от живущей в Кантерлоте пони. Занятые своими делами пони обходили меня; некоторые бросали любопытные взгляды, но большинство вовсе не обращали внимания — странно, как эти высокородные вообще что-либо замечали, высоко задрав носы. Во всяком случае, кое-кто из них неприязненно смотрел на клуб и тут же с негодующим всхрапом торопился прочь.
"Похоже, это то самое местечко", — подумал я, глянув на ближайшую вывеску с названием улицы. Именно этот адрес дала мне Октавия, и название клуба совпадало, но всё-таки я по-прежнему не понимал, с какой радости меня захотела увидеть Винил, с которой мы всего дважды мельком встречались. Я провёл рукой по длинным волосам и стянул их в малость неопрятный хвостик, подёргал его для проверки и двинулся навстречу охранникам. Заметив моё приближение, они разом напряглись. Тот, кто с планшетом, смерил меня настороженным взглядом.
— Шу, — пробормотал он, помахав копытом, будто отгоняя муху. — Топай отсюда, приятель.
Я озадаченно остановился перед ними и скрестил руки на груди. Хотя чему удивляться, ведь на моей чёрной футболке не было кьютимарки Твайлайт, поэтому для охранников я выглядел просто случайным человеком.
— Сказал же тебе, топай отсюда, — с нажимом повторил охранник, состроив суровую морду, хотя моё присутствие явно заставило его нервничать, и он непрестанно облизывал губы. — Здесь нет никакой еды, поэтому уходи!
Он уже двинулся вперёд, чтобы отогнать меня, когда напарница положила копыто ему на плечо.
— Погоди-ка, — возразила она, вглядываясь в моё лицо. Затем вынула мятую бумажку из нагрудного кармана и быстро пробежалась по ней глазами. — Похоже, это тот тип, которого ждёт босс.
— Чего? — жеребец недоверчиво посмотрел на неё. — Да ты гонишь!
— Да он это, он, — повторила кобыла, ткнув бумажку в морду напарника. — Шрам на пол-лица, слепой правый глаз, странное поведение, — она указала копытом мне на лицо. — Точняк он.
Несколько томительно долгих мгновений жеребец переводил взгляд между мной и запиской, беспокойно пожёвывая губы.
— Я и не знал, что можно заказывать людей, типа чтобы пришли и помогли унять охоту, — проворчал он.
Глаза у меня сами собой расширились, в груди кольнуло от страха… однако кобыла с оскорблённым видом пихнула напарника в плечо, сильно отведя уши назад.
— Не мели о том, чего не знаешь, — цыкнула она, закатив глаза. — К тому же босс не пользуется людьми в этом смысле.
Ещё немного она сверлила жеребца взглядом, потом убрала бумажку обратно в карман. Повернулась ко мне и указала копытом:
— Вон туда топай, приятель. Давай, мальчик, иди!
"Неужели она серьёзно?" Я ошеломлённо посмотрел на неё, но сделал так, как велено. Когда кобыла открыла дверь передо мной, один из пони в очереди — пухлый жеребчик с ужасной стрижкой — не выдержал и крикнул:
— Эй, с какого ляга человеку прям сейчас можно войти, а нам нет?!
Но охранница ничуть не смутилась.
— Потому что он в списке, а ты нет. Если у тебя с этим какие-то проблемы, то иди и обсуди их с моим другом. Уверена, вы кой о чём договоритесь, — кивнула она в сторону напарника, который как раз посмотрел на нытика и многозначительно осклабился.
Жеребчик сглотнул, затем свирепо уставился на меня — на что я ответил ему самодовольным взглядом и показал оттопыренный средний палец, прежде чем наконец-то пройти в клуб. И будто попал в другой мир.
Едва я переступил порог, как оказался в темноте, расцвеченной вспышками ламп. Под этой светомузыкой на танцполе металась нереальная мешанина исступлённо выплясывающих пони. Их и без того разноцветные в обычной жизни шкурки горели сочными ядовитыми оттенками, мелькали огоньки светящихся лент на шеях, ногах, хвостах, крыльях и рогах. Несколько дымовых машин по углам непрестанно нагоняли густые облака, подсвечиваемые всевозможными цветами.
Из громадных колонок вокруг танцпола непрестанно гремела музыка, сотрясая воздух в ритме припадочно колотящегося сердца. Напротив входа я углядел широкий балкон, обвешанный динамиками. На нём за большим диджей-пультом мотал головой серый единорог, размахивая чёрной гривой с неоново-красной, будто светящейся полоской. Солнечные очки на его морде держались немыслимым чудом.
Подняв копыто, он передвинул что-то на пульте, и музыка резко стала громче, заставив толпу пони радостно завопить. На что сам жеребец оскалился и вскинул копыто, а из динамиков понеслись слова.
«Clawed out eyes, broken horns, Cutie Marks on the ground bleed, Slice ‘em up, dice ‘em up, terrors of the town, Mares scream, let ‘em run, no one left to plead, We’re gonna burn this motherbucker down!»
Морщась от громкости, я безмолвно таращился на эту сцену, пока не почувствовал прикосновение к штанине. Глянув вниз, я заметил давешнюю охранницу, пытающуюся привлечь моё внимание. Плотно прижимая к голове уши в попытке хоть как-то отгородиться от царящего вокруг светопреставления, она что-то прокричала мне, но все слова заглохли в рёве. И она поняла это, потому что раздосадовано поморщилась и просто сделала жест копытом, чтобы я следовал за ней. Она повела меня через танцпол, прокладывая путь сквозь толпу. Дабы избежать самого скопления, мы прошли по краю — хотя даже так охраннице приходилось распихивать пони, чтобы продвигаться, я же шёл с лёгкостью. При моём приближении большинство пони расступались и посматривали на меня с недоумением и беспокойством — но вскоре музыка увлекала их снова. Когда мы наконец-то достигли дальнего края комнаты, песня за нашими спинами взревела с новой силой.«And the darkness thrums while the Nightmare hums Why do you lie there, bitch? Drink blood out your neck 'til your heart goes numb Why do you cry there, bitch? I've got a human army, and you can't harm me Why do you lie there, bitch? Your best bet now would be to try and charm me Why do you cry there, bitch?»
Тут охранница подвела меня к дверце под балконом. Когда мы проходили мимо, диджей на мгновение отвлёкся и махнул нам копытом — в ответ кобыла улыбнулась ему. Я же посмотрел на дверь: в отличие от обстановки, незамысловатую, сделанную из тёмного дерева. Табличка на ней гласила «Служебные помещения», чуть ниже на поверхности были вырезаны ноты. Но стоять в непосредственной близости от динамиков оказалось совершенно невыносимо, и я стиснул уши в попытке сберечь слух. Не то, что расслышать — даже дышать трудно, когда каждый удар сабвуферов чуть ли не выбивает воздух из груди. К счастью, охранница уже вынула из жилетки карточку на ремешке и провела ею перед маленьким кристаллом, вделанным в стену возле косяка. На долю секунды камень сверкнул жёлтым, а после загорелся ровным зелёным светом — дверь распахнулась внутрь. Убрав карточку обратно, кобыла повернулась ко мне и показала копытом на показавшийся коридор, снова что-то прокричав. Дважды упрашивать не стоило, и я проскочил в проход.«Vinyl Scratch to Bass Effect, here to wake the dead, Everypony flees now that the terrors have been spread, Towns full of corpses, try to get out with your life, Try to avoid the carnage and avoid the strife. Look, you want meat? Maybe something to bite? Bring your human over and get ready for a fight, Cracked bone, split skull, spilt organs, you can suck it, Now my human ain't—»
Будто в тот же миг щёлкнул переключатель, и всё стихло: музыка, песня, вопли… Обернувшись, я понял, что по-прежнему вижу беснующихся пони, но как на экране телевизора с выключенным звуком. Заслугой тому явно было некое заклинание, тускло-золотистой полосой охватывающее дверной проём. — Фух, ништяк, — счастливо вздохнула охранница. — Теперь я хоть себя слышу. Она закрыла дверь, окончательно отгородив нас от толпы, повернулась ко мне и громко прицокнула языком: — Хорошо, мальчик, пошли. И пошла по коридору, даже не заметив моей кислой мины. Тихонько вздохнув и покачав головой, я последовал дальше за ней. Мы прошли мимо нескольких комнат, одна из которых оказалась маленькой кухней, пока охранница не остановилась перед очередной дверью с нотами. От нежданной остановки я чуть не запнулся о кобылу, и только в последний миг удержался, чем заработал слегка удивлённый взгляд из-под приподнятых бровей. Ещё парочку секунд она смотрела на меня, потом подняла копыто и постучалась в дверь. Не дожидаясь ответа, толкнула её и изобразила приглашающий жест. — Вперёд, — снова прицокнула она языком. — Иди! С досадой я посмотрел на неё, но ограничился тихим ворчанием и прошёл-таки в комнату. Дверь за мной закрылась, и до моего слуха донеслись удаляющиеся шаги. Комната же оказалась небольшой гостиной, плотно заставленной мягкими диванами и креслами. Мягко светились лампы под светло-красными, практически розовыми абажурами. Стоило мне шагнуть дальше, как под ногами запружинил плюшевый ковёр… а ещё я заметил небольшую стойку у стены, под которой тихонько урчал мини-холодильник, соседствуя с раковиной и баром. На кофейном столике высилась стопка пустых коробок из-под пиццы. Но сильнее всего выделялась дальняя стена, сплошь обклеенная постерами, нотами и вырезками с какими-то стихами. Я словно угодил в холостяцкую квартиру. И посреди всего этого в старом шарообразном кресле аки королева на троне возлежала Винил Скрэтч. Нахлобучив большие наушники, она покачивала головой в такт неслышимой музыки, потряхивая всклокоченной гривой перед глазами, сокрытыми за тёмными очками. Музыка музыкой, но едва я вошёл, как единорожка навострилась и с улыбкой повернулась в мою сторону. Подняв наушники, она повесила их себе на шею; мне стала слышна играющая в них мелодия. — Воу-воу-воу, а вот и он! Тот человек, с которым я хотела поговорить, — её улыбка стремительно превратилась в ухмылку. — Ну, брони, как прошла вчерашняя свиданка? Тави не особо вдавалась в детали. Несколько секунд я смотрел на неё, размышляя, затем пожал плечами и на пробу оттарабанил: — Всё прошло очень хорошо. Пожалуйста, поблагодари Октавию за меня. Ухмылка Винил исчезла, сменившись недоумённым взглядом. Она вперилась в меня, подёргивая ухом, после чего плавно склонила голову набок. — Не представляю, что это должно значить, но отпадный ритм, чувак! Я же мог только растерянно посмотреть на неё и с раздражением сложить руки на груди. Она негромко усмехнулась и потёрла затылок. — Лады, погоди секунду. Кажись, где-то тут у меня было… Развернувшись, она принялась шарить позади кресла, а я поспешил отвести взгляд от её задранного крупа с покачивающимся туда-сюда хвостом. Несколькими секундами позже она выпрямилась, держа в копытах смятый листок и огрызок карандаша. — Во, совсем другое дело! — радостно провозгласила она и, развернувшись, пролевитировала находки мне в руки. Схватив бумагу с карандашом, я быстро нацарапал и показал сообщение. Чтобы прочесть его, Винил пришлось наклониться, придержав сползшие по морде очки. — О да, я определённо поблагодарю Окти за тебя, — ухмыльнулась она, откинувшись обратно на кресло. — Ты стокопыт произвёл на неё впечатление. Нечасто она даёт личные представления, да ещё забесплатно. Присев на ближайший диван, я быстро написал: «Она сказала, ты хочешь поговорить со мной». — Чё, особо нетерпеливый? — проворчала Винил, заведя уши к голове и поморщившись. — Самая лучшая и потрясная диджей во всей Эквестрии хочет лично с тобой встретиться, а тебе охота лишь поскорее отделаться от неё? Ни хвоста ж не интересно. Закатив глаза, я показал ей продолжать. — Я к тому, что не каждый день встречаюсь с разумным челом. «Когда Октавия представляла нас впервые, ты не выглядела особо восторженной». — Ну ещё б, я ж спала на ходу! — гоготнула Винил. — Попробуй восторгаться, когда обычно просыпаешься только к вечеру, — очки вновь соскользнули на нос, и она поправила их. — Но ты меня заинтересовал. Вот почему, когда Тави собралась сыграть для тебя, я попросила её передать сообщение. Я захотела поближе посмотреть на тебя. Я только широко развёл руками и многозначительно посмотрел на неё. — Да-да, ты нетерпеливый ублюдок, — пробормотала она, тряхнув головой. Помолчала несколько секунд и внезапно спросила: — Хочешь пиццу? — и кивнула на коробку на столике; когда я отрицательно мотнул головой, она разочарованно цыкнула. — Ну как хочешь, чувак. Мне больше достанется! Она наклонилась за коробкой, но та была вне досягаемости её копыт. Будто забыв, что владеет магией, кобыла с упорством вытянула ноги, слегка раскачалась и буквально нырнула вперёд, с радостным возгласом ухватив коробку за край. От резкого движения очки опять соскочили по морде и, не удержавшись, упали на ковёр. Она так и замерла с коробкой в копытах, по-совиному моргая; медленно подняла на меня взгляд и негромко сказала: «О!» Я же уставился на неё… точнее, на её глаза. Сочного, кроваво-красного цвета, заметно темнее, чем у Праймроуз. — Что? — спросила Винил, пока я продолжал таращиться. — На что уставился? У меня что-то на лице? Подняв руки, я изобразил пальцами клацающие друг о дружку клыки. Глаза единорожки расширились, уши встали торчком… и она расслабилась. — О, точно. Забыла, что у тебя одна из стражниц тоже Пони Крови, — тихо сказала она, усаживаясь в кресле и устраивая коробку на коленях. — Как её там зовут? — спросила она, взяв кусок. «Праймроуз», — я бросил в неё скомканной бумажкой. В мгновение ока записку охватило красное свечение, развернуло и поднесло к морде кобылки. — Праймроуз? — произнесла она имя, будто пробовала его на вкус. — Звучит знакомо, но не могу припомнить, откуда, — на мгновение Винил задумалась, потом пожала плечами и откусила от пиццы. «Вы раньше не встречались?» — Не-а, — сообщила Винил между укусами. — По крайней мере, в памяти не отпечаталось. Я приподнял бровь и нацарапал вопрос: «Серьёзно? Но она испугалась при твоём упоминании. С чего бы?» На этот раз жующая единорожка долго смотрела на бумажку, точно не понимала написанного. По лицу её скользнуло непонятное выражение, и она тяжело вздохнула. — Потому что щенок всегда должен бояться альфу, — произнесла она ровным голосом. Завидев мой непонимающий взгляд, она снова вздохнула и потёрла переносицу кончиком копыта. — Послушай, малыш… не знаю, что тебе стражница рассказывала о нас, и что она вообще знает, но мы живём долго. Очень-очень долго. Порой нам приходится переезжать с места на место и менять имена, пока пони не начали чего-либо подозревать. И чем дольше кто-то живёт, тем сильнее влияет на остальных. Судя по запаху твоей стражницы, вряд ли ей больше трёх столетий. «А сколько тебе самой лет?» — спросил я. — Я стара, мальчик, — вздохнула Винил. Внезапно она показалась неимоверно уставшей. Во взгляде появилась невиданная ранее тяжесть, под которой я почувствовал себя совсем незначительным. По телу прошли невольные мурашки от нахлынувшего ощущения, будто я разговариваю с очень, очень старым созданием; ещё никогда я не чувствовал себя так, даже наедине с Селестией. Закрыв коробку, Винил положила её обратно на столик. — Понимаю, что моя внешность и мои поступки говорят об обратном, но я существую уже очень долгое время. Я присутствовала при возвращении Луны, была свидетелем великих грифоньих войн и тёмных веков, уничтожения народа кельпи и падения дивных пони. Я зрела изгнание Найтмер Мун, аки падение Дискорда. Я жила еще до явления Дискорда в Эквестрию… Пока она говорила, её речь неуловимо менялась на такую, какую я никогда не слышал. Слабый, едва уловимый акцент, которому просто не находилось описания, чем-то до странности напоминающий староанглийский и русский одновременно. Ещё какие-то мгновения я размышлял над акцентом Винил, и тут до меня наконец-то дошёл весь смысл сказанного. Вытаращив глаза, я недоверчиво воззрился на единорожку. «Мне казалось, Найтмер Мун была изгнана тысячу лет назад!» — Тысячу и три года назад, — кивнула Винил. — Тогда меня знали под другим именем. Другие времена, иные воззрения… И про людей ещё никто ничего не знал. Она замолчала и остекленевшим взглядом уставилась на поверхность столика. Неуютная тишина повисла в комнате, я заёрзал и тихонько откашлялся. Снова схватился за бумагу с карандашом, нацарапал парочку фраз и кинул записку в отрешившуюся единорожку. Комочек попал ей по носу, заставив удивлённо моргнуть. Несколько секунд она оторопело смотрела на него, затем подобрала и развернула. «Это интересно и всё такое, но какое отношение это имеет ко мне? Почему ты заинтересовалась мной?» Несколько секунд она перечитывала сообщение, потом тяжело вздохнула и закрыла глаза. Её уши снова прижались к голове. — Имя Риддик что-нибудь говорит тебе? — спросила она негромко; а когда открыла глаза и посмотрела на меня, то я покачал головой и показал на бумагу. Она перенесла листок ко мне, чтобы я смог ответить. «Нет. Кто это?» По лицу Винил скользнули мимолётные грусть и тоска, прежде чем оно вновь превратилось в непроницаемую маску. Снова уставившись на стол, она с мгновение промолчала и громко выдохнула. — Далёкое слово как давняя мысль. Мы знали друг друга давным-давно, — проговорила-пропела она так тихо, что я едва мог расслышать. — Далёкое место, что мне снится. И обещание когда-то дано. Я озадаченно посмотрел на неё и написал: «Что?» — Ничего… — пробормотала Винил. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. И проделала так несколько раз, прежде чем подняла веки и посмотрела на меня. Она заговорила с большей твёрдостью в голосе: — Как я уже сказала, мне очень много лет, и за долгую жизнь повидала много чего странного, необычного и удивительного. Знаешь ли ты, например, что мне уже не впервой встречаться с разумными людьми? Я поражённо застыл — и прямо-таки услышал, как взвизгнули шестерёнки в мозгу, пытаясь осознать услышанное. Дрожащими пальцами я заелозил карандашом по листку и несколько раз продырявил его, пока не написал одно-единственное слово: «ЧЕГО?!» — Да, — кивнула ухмыльнувшаяся Винил. — Я повстречалась с одним когда-то. Его тоже выбросило в наш мир неподвластными ему силами, хотя он уверял, что это было результатом неудачного научного эксперимента. Он создавал нечто для… как же оно называлось… ледяной войны? Нет, не совсем так. Но точно что-то, связанное с холодом и войной. В любом случае, эксперимент пошёл наперекосяк, и он каким-то образом очутился в Эквестрии точно так же, как ты. «И ты никому об этом не говорила?!» — написал я, когда сумел унять дрожь в пальцах. Долгое время я считал себя одним-единственным разумным человеком в Эквестрии. И смирился с этим фактом. У меня появились друзья, у меня появилась Твайлайт. Однако сейчас Винил заявляла, что встречалась с другим разумным человеком с Земли. Пускай я и не представлял, что означало выражение «ледяная война». Могло ли быть так, что она имела в виду «холодную войну»? Ту, которая закончилась ещё до моего рождения. Получается, этот человек побывал здесь не так уж давно? Однако я отвлёкся. Требовалось кое-что прояснить. Бросив в Винил очередную записку, я постарался успокоиться. Однако, едва прочитав вопрос, она громко заржала: — Это было больше тысячи лет назад, ещё до того, как Луна превратилась в Найтмер Мун. Появившаяся где-то в груди надежда упорхнула, и я обмяк. Всё-таки я одинок. «Всё равно ты могла сказать кому-нибудь», — не сдавался я. — Думаешь, я не пыталась? — вскинула бровь Винил. — В те времена пони не слишком охотно принимали что-то новое. Всё, что не укладывалось в рамки, считалось опасным и немедленно исторгалось из общества. Меня саму трижды прогоняли из города. «Ты могла сказать Селестии». — О, она знала, — вздохнула Винил, подперев голову копытом. — В конце концов, именно она нашла его, блуждающего в пустыне. «Селестия нашла его?!» — кое-как написал я вновь затрясшимися руками. — Ага. «Но тогда почему…» — мне пришлось остановиться и собрать мысли воедино, прежде чем вывести: «Но тогда почему её так поразило то, что я разумен? Если она раньше встречалась с разумным человеком, то вряд ли бы снова удивилась». Винил нахмурилась, пока читала, потом по её лицу скользнуло выражение… такое, какое бывает у проигравшего или лишившегося чего-то. И перед ответом единорожка громко сглотнула. — Существуют заклинания, которые воздействуют на память. Изменяют то случившееся, что ты помнишь, и даже вырезают куски воспоминаний, — сказала негромко. — К тому же, некоторые вещи… лучше забыть. «Что произошло?» — неуверенно спросил я. Винил выглядела так, будто вот-вот скорчится от боли. — Это не твоё дело! — выпалила она, заставив меня отшатнуться. — Извини, но это не твои заботы, — повторила она мягче. — Случившееся уже случилось, и теперь уже ничего не исправить. Однако, — продолжила она, выпрямившись в кресле; окинула меня посерьёзневшим взглядом. — Ничто из этого не является причиной, по которой я пригласила тебя сегодня. Мы встретились не из-за меня, а ради тебя. Я захотела встретиться с тобой, чтобы лично оценить тебя. Я удивлённо моргнул от столь разительной смены темы разговора. «Лично оценить меня?» — Да, и в связи с этим у меня есть к тебе один-единственный вопрос, — сказала она и, подавшись вперёд, с прищуром вперилась в меня. — Что ты испытываешь к принцессе Твайлайт Спаркл? «Что?» — Что ты чувствуешь к Твайлайт Спаркл? — повторила она всё с тем же напряжением. Её глаза слабо засветились, зрачки превратились в вертикальные щёлочки. — Честно ли она, по-твоему, обращается с тобой? Чувствуешь ли ты себя недооценённым? Или словно на поводке? Кажется ли, что она недостаточно заботится о тебе? Что она использует тебя? Говори правду, — последняя фраза прозвучала как приказ, с такой силой были произнесены слова. По неизвестной причине во мне вскипала ярость с каждым новым вопросом. На последнем я уже поднялся, стиснув кулаки, зло уставился на Винил… и когда она приказала мне говорить правду, я медленно поднял кулак и выразительно оттопырил средний палец. Несколько секунд она с каменным лицом смотрела на меня, пока не улыбнулась широко, а её глаза вновь стали обычными. — Именно это я и хотела увидеть. Я продолжал буравить её взглядом, но на смену злости приходило смущение. Получается, она всего лишь хотела разозлить меня? Но зачем? — Не нравится, когда я ругаю Твайлайт? — спросила она всё с той же ухмылкой. С тихим рыком я мотнул головой. — Эх, это показывает, сколь многое она значит для тебя. За долгую жизнь я узнала, что истинная натура любого открывается по его реакции на угрозы или оскорбления пони-либо любимого. Всегда срабатывает, — она замолчала. — Почти всегда… — снова молчание. — Ну, иногда, если честно… Ладно-ладно, я просто тебя подкалываю. На что я ответил тоскливым взглядом и написал: «Так ты меня испытывала или нет?» — Я просто хотела посмотреть, как ты поведёшь себя в ответ на упрёки. Я уже знаю, что у тебя доброе сердце, мне просто понадобилось увидеть твою реакцию. «У меня доброе сердце?» — Так и есть, — она дважды кивнула. — Я чую это в твоей крови. Ну и судя по тому, что ты подружился с одной из Пони Крови, пускай даже знал о её природе. Немногие отважатся на такое. Это прибавляет тебе очков в моих глазах, как ныне говорят. «Так что всё это значило?» Винил усмехнулась и пролевитировала очки обратно себе на мордочку. — Наверное, я пытаюсь сказать, что ты мне нравишься. Ты весьма интересная личность, и надеюсь, что однажды в будущем мы с тобой как следует потусуемся, — она по-птичьи склонила голову. — Ну что, друзья? Долгое мгновение я смотрел на неё, но всё-таки пожал плечами и кривовато ухмыльнулся. Затем написал ответ и кинул ей скомканный, вдоль и поперёк исчёрканный листок. Единорожка молча подхватила его магией и развернула. «Не оскорбляй больше мою кобылку, и подумаю над этим». — Меня это устраивает, — рассмеялась Винил. — В любом случае, тебе уже пора уходить и возвращаться к этой своей кобылке, пока она не подумала, что ты помогаешь мне унять охоту. Вот уж чего мне надо меньше всего, так чтобы злющая аликорн разгромила мой клуб, — подняв наушники, она уже собралась водрузить их на прежнее место, но помедлила. — О, точно. Чуть не забыла. Вспышкой рога Винил бросила мне что-то — вскинув руку, я ловко поймал вещицу, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся наглазной повязкой. С лёгким изумлением посмотрел на неё, потом на единорожку. — Пожалуйста, надень эту штуковину, — со смешком сказала Винил. — Твой слепой глаз меня слегка напрягает.* * * От лица Твайлайт Спаркл * * *
Взволнованная Твайлайт расхаживала по тронной зале. Каждые несколько секунд она посматривала в сторону высоких дверей и переводила взгляд обратно себе под копыта. И непрестанно глубоко дышала, дабы успокоить взвинченные нервы, но дрожащие крылья выдавали тщетность попыток. Ещё за завтраком к ней подошла принцесса Селестия и довольно-таки возбуждённо потребовала прийти в тронную залу сразу после дневного приёма. Со всей пунктуальностью Твайлайт явилась к назначенному часу, когда уходили последние из аристократов, однако её поджидал сюрприз: наставницы здесь и в помине не было. Расспросы у стражников ничего толком не прояснили: по их словам, Селестия ушла куда-то за чем-то и заодно попросила передать, чтобы Твайлайт оставалась на месте. Это было полчаса назад. Продолжая расхаживать, Твайлайт дошла до самого возвышения и уже развернулась в другую сторону, когда двустворчатые двери — наконец-то! — приоткрылись. Ушки юной аликорна встали торчком при виде зашедших внутрь друзей. Заметив же Твайлайт, они все галопом проскакали к ней. — Твайлайт, дорогуша! — воскликнула Рэрити, приблизившись вплотную. — Вот и встретились! — Девочки, а что вы здесь делаете? –аликорн заморгала от удивления. — Один из стражников передал нам, что принцесса Селестия хочет поговорить со всеми нами, поэтому мы прибыли, — ответила Рэрити, поправляя гриву. — Должна сказать, выглядишь ты куда лучше, чем несколько дней назад. — Э… о чём ты говоришь? Перетаптывающаяся рядом Эпплджек коротко хохотнула: — Перестань, сахарок. Ты ж в поезде немногим от мешка картохи отличалась. — Ага! — прощебетала Пинки, мячиком подскакивая на месте. — Совсем грустная-грустная, а теперь прям как свежеиспечённый кексик! — Вот именно, дорогуша, — кивнула Рэрити. — Вполне заметная перемена. Ты выглядела совершенно раздавленной, потом исчезла на несколько дней, а теперь ты в сотни раз краше. Полагаю, ты наконец-то призналась Максу? — улыбка переросла в понимающую ухмылку. И только Твайлайт зарделась, как единорожка радостно взвизгнула. — Я знала! Это потрясающе, дорогуша! Ты должна рассказать мне всё-всё-всё! — Да там особенно и нечего рассказывать-то, — запинаясь, с горящими щеками пробормотала Твайлайт, против воли вспоминая то мгновение… и то, что последовало дальше. — Я призналась, мы поговорили, он согласился, и теперь мы вместе. Прошлым вечером мы сходили на свидание… ужинали в астрономической башне и смотрели на звёздный дождь. — Но дык это ж не всё! — ухмыльнулась Рэйнбоу во все зубки. — Я ж знаю, чего учуяла за завтраком на следующий день. Вы двое там не только болтали. Щечки Твайлайт вспыхнули жарче пламени, а густой румянец уже грозился спуститься на шею. — Так что, был ли он хорош? — спросила Ренйбоу и многозначительно пошевелила бровями. — Рэйнбоу! — выпалила Твайлайт… хотя её вопль больше походил на жалобный писк. — То бишь очень хорош, — заржала пегаска. — Итак, ты и Макс разобрались с той проблемкой, когда ты… попыталась взнуздать его? — перебивая хохот Рэйнбоу, спросила Рэрити. Кровь отхлынула от мордочки поморщившейся Твайлайт. — Можно… мы не будем говорить об этом? — тихо попросила она. — Я чувствую себя виноватой и до сих пор не могу поверить, как легко он простил меня. — Хорошо, дорогуша, — лицо Рарити смягчилось. — Но если не секрет, с чего вообще ты вдруг решилась действовать подобным образом? Я знаю, что охота некоторым кобылам даётся непросто, но на тебя это совершенно не похоже. — Потому что это была не я, — вздохнув, Твайлайт огляделась и после краткой заминки продолжила. — Большей частью не я. Просто в ту пору во мне циркулировала толика магии хаоса, воздействуя на моё психическое состояние. Она наложилась на мою охоту и… в общем, вот… — притихшая Твайлайт повесила уши. — Магия хаоса?! — вскрикнула Рэйнбоу, вытаращив глаза. — Н-но… принцесса ведь обратила Дискорда в камень! Тихонько стоящая рядом Флаттершай всхлипнула, слёзы набухли в уголках её глаз. — Так оно и есть, — ответила Твайлайт, с сочувствием посмотрев на жёлтую пегаску. — Она пришла не от Дискорда, а от Макса. — Макса? — ахнула Рэрити, как и все остальные кобылки. — Ты хочешь сказать, это Макс испортил тебя магией хаоса?! — Ненамеренно, — быстро добавила Твайлайт. — Просто магия хаоса некогда поразила его и теперь потихоньку сочится наружу, а поскольку я проводила с ним много времени, то впитала достаточно, чтобы она воздействовала и на меня. — Та мерзость сочится из него? — обеспокоенно спросила Рэрити. — Дорогуша, но разве это не опасно для всех, кто находится рядом с ним? Для тебя и его стражниц? — Да, это так, — раздался голос из-за трона. — И именно с этим мы расправимся сегодня. Все разом повернулись к принцессе Селестии, вошедшей через боковую дверку позади тронного возвышения. Обойдя его, она улыбнулась всем присутствующим. — Вот и вы, принцесса, — обрадовалась Твайлайт. — Куда вы пропа… — она замешкалась и заморгала, начав что-то соображать. — Погодите, в каком смысле мы расправимся с магией хаоса у Макса? – Думаю, она и так слишком долго причиняла страдания этому несчастному созданию, –сказала Селестия, останавливаясь перед друзьями. — Настала пора попытаться нам помочь ему. Её рог окутался мягким свечением, и в воздухе позади неё возникла знакомая, изукрашенная драгоценностями шкатулка. — Элементы Гармонии? — выдохнула Твайлайт, и смущение на её лице сменилось тревогой. — Вы же не собираетесь применить Элементы на Максе?! — Селестия только разомкнула губы, как сиреневая аликорн яростно замотала головой. — Нет-нет, категорически нет! Это слишком опасно! — Моя дорогая Твайлайт, Элементы вовсе не оружие, — мягко сказала Селестия, пытаясь успокоить ученицу. Остальные же пока не вмешивались, переводя неуверенные взгляды между принцессами. — Элементы не навредят ему, — вздохнула Селестия. — Я планирую использовать их, чтобы изгнать магию хаоса из Макса, точь-в-точь, как ты изгнала Найтмер из Луны. Они просто очистят его. — Или превратят его в камень! — с жаром возразила Твайлайт, отогнув уши. — Именно это они сделали с Дискордом, который был полон хаотической магии! Я не собираюсь так рисковать! — Дискорд сам магия хаоса, там нечего очищать, — спокойно объяснила Селестия. — Макс — совсем другое дело. Он не создан из хаоса, а осквернён им. Элементы удалят эту чужеродную частицу из него. Ну, а даже если Макс окаменеет, в чём я сильно сомневаюсь, мы сможем расколдовать его обратно. Закусив губу, Твайлайт оглянулась на друзей в поисках поддержки. В комнате повисла томительная тишина, которую первой нарушила Дэш: — Ну, а чё, давайте попробуем! — Агаюшки! — с радостью присоединилась Пинки. — Элементы — это супер-пупер! Они не навредят Максику, потому что знают, какой он хороший! К тому же у меня будет повод закатить вечеринку «Ура, ты снова говоришь!» — Должна сказать, будет здорово, что в разговорах с ним больше не придётся ждать, когда он напишет ответ, — согласилась Рэрити, непроизвольно поправляя гриву. Эпплджек просто пожала плечами: — Чес сказать, мне как-то без разницы. Лично я думаю, что он так и так счастлив, но ежели, по-вашему, он станет счастливее, то я за. — А ты что скажешь, Флаттершай? — обратилась Селестия к застенчивой кобылке. По своему обыкновению Флаттершай тихонько пискнула под таким количеством взглядом и спрятала мордочку за гривой. — О… я… я не знаю, — пробормотала она так, словно прятала и голос. — Не хочу сделать ему больно… — Глупышка, Элементы не навредят ему! — хихикнула Пинки, запрыгав вокруг пегаски. — Они ж Элементы Гармонии! Они нипони не делают больно! Наоборот, помогают всем пони! После нескольких секунд напряжённых раздумий Твайлайт со вздохом сдалась: — Ладно, хорошо, давайте воспользуемся Элементами, но всего лишь раз. Если не сработает, больше не будем пытаться. — Вполне справедливо, — Селестия ободряюще улыбнулась ей и магией открыла защёлку шкатулки. Лежащие на подкладке тиара и пять ожерелий мягко засияли в свете заходящего солнца, падавшего сквозь большие окна. Следующим магическим усилием Селестии Элементы поднялись и разлетелись к своим владелицам. — Лады, — Рэйнбоу деловито потёрла копытцами друг о дружку, когда металл ожерелья коснулся её шеи. — Теперь осталось только дождаться нашего здоровяка! А кстати, куда он подевался? — Я не знаю, — призналась Селестия. — Я искала его, но не нашла, поэтому предупредила стражников оставаться начеку. Как только он появится, они сразу проводят его сюда. Хотя, — тут она глянула на Твайлайт, — я удивлена, что он не с тобой. — Он ушёл утром, сказав, что должен встретиться с кем-то, — Твайлайт бережно опустила тиару на голову; на долю секунды зажгла рог и продолжила. — Прямо сейчас он как раз идёт к нам. — Отслеживающее заклинание? — Селестия наградила её недоумённым взглядом. — Долгая история, — пробормотала Твайлайт, смущённо прижав уши. — Неважно. Он уже здесь. Едва она закончила говорить, как двери открылись.* * * От лица Макса * * *
— Проходите, — сказала стражница, крылом показав на вход в тронный зал. — Принцесса ожидает вас. Только я вернулся со своего рандеву с Винил, как меня окружил чуть ли не взвод пегасов. Оказалось, Селестия ещё час назад отправила их на мои поиски, при этом никто понятия не имел, что меня во дворце вообще не было. Сквозь разноголосое кудахтанье о моём «безответственном решении прогуляться без сопровождения стражника» я разобрал, что Селестия желает встретиться со мной в тронном зале. Куда я и поспешил; на счастье, пегасья стая уменьшалась по мере приближения к залу, и в конце концов со мной осталась только красногривая белая кобылка. — Вы уже сильно опоздали, — раздосадовано пропыхтела она. — Лучше не заставлять ждать дольше. Раззадоренный, я показал ей средний палец, без всякого пиетета толкнул створки и прошёл внутрь. И замер; двери с тихим стуком закрылись позади меня. Не стоило даже оглядываться, чтобы сразу увидеть Твайлайт, Селестию и остальных девочек. Все они смотрели в мою сторону… не считая солнечной принцессы, которая отчего-то пристально взирала на ученицу. Что-то вполголоса сказала, заставив уши Твайлайт чуть ли не зарыться в гриву. — Привет, Максик! — с неизменной улыбкой крикнула Пинки на весь зал и помахала копытом. Отсалютовав, я двинулся к трону. Уже возле него замешкался второй раз, увидев, что на Рэйнбоу, Эпплджек, Пинки, Флаттершай и Рэрити были надеты золотые ожерелья с самоцветами в форме их меток. Твайлайт вообще нацепила странную корону с драгоценным камнем — шестиконечной звездой. Это и есть Элементы Гармонии? До сих пор мне не выпадало шанса видеть их воочию, но хватило описаний Твайлайт и почёрпнутых из книг сведений, чтобы догадаться. Я нахмурился, не зная, что говорить или делать. Если это Элементы, то почему они сейчас на девочках? Что вообще происходит? Когда я подошёл к компании, навстречу мне вышла Твайлайт и с довольным урчанием ткнулась носом мне в бок. — Как прошла встреча? — спросила, подняв взгляд на меня. — Весьма… познавательно, — неохотно отстучал я, и не позволяя сбить себя с толку, ткнул в сторону короны. — Это то, что я думаю? Зачем они на вас? — Да, это элемент Магии, — Твайлайт подняла копыто и прикоснулась к самоцвету. — Что касается того, зачем мы их надели… ну… — она замолчала, прикусив губу. Селестия улыбнулась и качнула головой. — Мы воспользуемся ими, чтобы вернуть тебе голос, — закончила она за Твайлайт. — Но вы говорили, что ничто не может мне помочь, — брови у меня так и взлетели. — Да, это было так, когда мы с тобой разговаривали последний раз, — кивнула она. — Однако Луна обратила моё внимание на одно средство, при помощи которого нам, возможно, удастся избавить тебя от магии хаоса. — И что это за средст… — я замолчал, тупо уставившись на Селестию; последний кусочек паззла в голове встал на место. — О, чёрт возьми, нет! — Что такое? — отшатнулась изумившаяся Селестия. — Что ты… — Хрен я дам засветить в меня вашими Элементами! — отбил я, попятившись от кобыл. — Я читал, что они делают с теми, в кого попадают! Достаточно на Дискорда глянуть! — Они не превратят тебя в камень, — фыркнула Селестия. — Луну они ведь не обратили в камень, а просто изгнали Найтмер из неё. А из тебя мы изгоним магию хаоса. — Ага, — вклинилась Пинки. — Элементы знают, что ты не плохой пони, Максик! На тебя они вовсе не обратят внимания и погонят прочь всю плохую магию из тебя! Тогда ты снова заговоришь, а я закачу вечеринку! — Разве тебе не хочется снова говорить? — спросила Рэрити. Я в задумчивости уставился на неё. За год жизни в Эквестрии год я свыкся со своей немотой. Конечно, случалось, когда она раздражала или причиняла неприятности, но постепенно стала как нечто само собой разумеющееся. Она стала частью моей жизни. Однако… будет приятно наконец-то пообщаться с друзьями без языка копыт и торопливых записок кривым почерком. И не придётся больше никого просить переводить мои слова. Если Элементы действительно могут вернуть мне голос обратно… Я глянул на Твайлайт, пристально изучающую моё лицо. — Что ты думаешь? Она моргнула и дёрнула ухом. — О чём ты? — Ты думаешь, это хорошая идея? — спросил я. — Это сработает? — Почему ты спрашиваешь меня? — она наклонила голову. — Потому что мне важно твоё мнение. К тому же у тебя больше опыта в таких делах, чем у меня. Твайлайт прижала уши к самой гриве и заёрзала, переступая с копыта на копыто. — Лично мне, — пробормотала она, — это не слишком нравится, но только потому, что я не хочу, чтобы с тобой случилось нечто плохое. Элементы хорошо помогли нам в прошлом, и Луна яркий тому пример. Они должны воздействовать только на магию хаоса, а если… если превратят тебя в камень, мы практически сразу исправим это. Я смотрел на неё, не в силах придумать что-либо толкового, и в конце концов просто вздохнул. Перевёл взгляд на Селестию и слабо кивнул: — Ладно, хорошо. Давайте попробуем. — Ты действительно хочешь попытаться? — спросила старшая принцесса, навострив уши и чуть приподняв уголки губ в слабой улыбке. — Мне это не нравится, но я творил куда большие глупости, — ворча, отстучал я. — Обещаю, ты не пожалеешь об этом, — сказала Селестия и повела копытом в сторону. — А теперь отойди на несколько шагов, и мы приступим. С колотящимся у самого горла сердцем я встал на указанное место. Все девочки встали лицом ко мне, и только у Флаттершай и Твайлайт я заметил обеспокоенные мордашки; остальные были решительно настроены, Пинки так вовсе чуть не лопалась от переполняющего её восторга. — Ты готов? — спросила Селестия. — Нет, — я не отворачивался от носительниц Элементов. — Просто сделайте это, пока я не наложил в штаны. — Приступай, если готова, — обратилась Селестия к Твайлайт и сама отошла в сторону, занимая позицию наблюдателя. Глубоко вздохнув, Твайлайт кивнула и закрыла глаза. Её примеру последовали остальные подруги. Лица у всех сделались сосредоточенными. Сначала ничего не происходило, и все мы просто стояли в молчании, но затем самоцветы в ожерельях стали наливаться сиянием. Воздух стал тихо потрескивать, и волоски на руках поднялись дыбом, как наэлектризованные. Камни разгорались всё ярче, каждый своим светом: красным у Рэйнбоу, оранжевым у Эпплджек, розовым у Флаттершай, синим у Пинки и фиолетовым у Рэрити. Такие же разноцветные ауры окутали кобылок, и вся шестёрка внезапно оторвалась от пола, плавно поднимаясь в воздух. Всем телом я ощутил наполнившие комнату потоки энергии, вихрящиеся вокруг каждой из них. Послышались далёкие раскаты, как от приближающейся грозы. Воздух потяжелел, мне стало трудно дышать, будто на грудь мне опустилась невыносимая тяжесть. — Это же… не будет больно? — спросил я Селестию, с содроганием смотря на парящих кобылок. Было поздно что-либо отменять. — Не должно, — мягко сказала она. — Луна говорила, что это похоже на тёплую ванну после долгого дня. Я кивнул, хотя её слова мало меня успокоили. Напряжение магии росло, и я медленно прикрыл пах ладошками. В уме всплыли гложущие воспоминания о всех дурацких авантюрах, в которые я встревал с друзьями ещё на Земле. И сейчас всё было то же самое. Надеюсь, затея не окончится путешествием в больницу. Вдруг звезда в короне Твайлайт полыхнула ослепительно-белым огнём — как и распахнувшиеся глаза у всех кобылок. Само пространство содрогнулось; из камней ожерелий ударили световые лучи, попав прямо в самоцвет короны и начав закручиваться вокруг него, — пока не превратились в бешено крутившийся вокруг девочек шар радужной энергии. Твайлайт широко распахнула крылья, прерывисто вздохнула… И всё взорвалось. Радужный поток вырвался из шара и со скоростью и мощью грузового поезда обрушился на меня. Я только хотел заорать — а в следующий миг был сметён и отброшен далеко-далеко. Что-то закричала Селестия, но внезапный грохот в ушах отсёк все звуки. Весь мир превратился в разноцветную круговерть. Воздух вышибло из груди, а больше вдохнуть не получалось. Энергия хлынула в беспомощно открывшийся рот, огненным валом пронеслась по горлу, заставив меня зайтись в кашле. Вал быстро достиг головы, и на долю секунды я испытал кошмарнейшую мигрень в жизни. А затем всё кончилось. Радужная аура исчезла так же быстро, как и появилась, оставив меня лежащим на полу в полной прострации. Головная боль стихла, только в висках чуть-чуть ныло. Со стоном я поднялся и сел, часто моргая в попытке разогнать мельтешение чёрных и белых точек. Даже прищурившись, я смог разглядеть лишь силуэты девочек, уже опустившихся обратно на пол. С новым стоном я поднялся на ноги… а ведь Селестия говорила, что будет не больно! — Ебаться в сраку! — прохрипел я. — Жуть какая. Тошнило неимоверно, перед глазами всё крутилось, будто я проехался на карусели на максимальной скорости… И тут до меня дошло. Я застыл, соображая, что сделал мгновение назад. А именно — заговорил! Хрипло и резко, будто горло как следует растёрло песком, но я говорил вслух! — Ни хрена себе, — выдохнул я, морщась от боли. Торопливый цокот копыт заставил меня обернуться. Ко мне спешила обеспокоенная Твайлайт; остальные кобылки, все до единой взволнованные, не шибко отставали. Селестия так вовсе выглядела слегка виноватой. Похоже, Элементы не должны были так сильно по мне шарахнуть. Но это неважно, потому что я снова могу говорить! Когда Твайлайт подошла, я широко улыбнулся ей и с натужным смешком сказал: — А вы, ребят, были правы. Элементы всё-таки сработали… хотя жестковато, как по мне. Что думаешь? Твайлайт замерла на середине шага и уставилась на меня уже не обеспокоенно, а встревоженно. Остальные друзья так же ошалело замерли. Даже Пинки прекратила подпрыгивать. — Что? — посмотрел я на них, недоумевая. Шумно сглотнув, Твайлайт робко подступила ко мне. Облизав губы, открыла рот… но вместо слов раздалось тихое ржание. Улыбка исчезла с моего лица окончательно, я в упор посмотрел на аликорна. — Что? Твайлайт снова ржанула, теперь уже громче, а затем всхрапнула. — Что ты сказала? — спросил я снова, теперь уже посмотрев на Селестию. Она тоже выглядела встревоженной и, когда наши взгляды встретились, громко заржала, распахнув крылья. Я снова посмотрел на Твайлайт, у которой явно вот-вот должен был случиться сердечный приступ. Она всхрапнула и громко зафыркала, под конец перейдя на тонкий визг. А я всё таращился на неё расширившимся глазом, чувствуя, как паника цепко схватывает сердце. — Что ты говоришь?! Я не понимаю тебя!!!
