Ойран

      — Мидзуха, ты слышала легенду о женщине со шрамами? — спросила изящная синдзо в небесного цвета кимоно с журавлями.       — Не говори о ней вслух, Котоха! А то ее дух придет и проклянет тебя! — ответила ее подруга в зеленом кимоно с белыми цветами, похожими на хризантемы.       Где-то на задворках Ешивары в борделе с горизонтальными ветхими ограждениями доживала свой век женщина. Ее тонкое выцветшее кимоно, отдаленно напоминавшее голубой цвет, было накинуто на угловатые плечи. Дотронься, и одежда рассыплется на мельчайшие песчинки. Тонкий оби поддерживал кимоно и обвязал уж слишком тонкую талию. Хрупкие плечи осунулись, былая осанка пропала, направившись к земле. Черные потускневшие волосы завязали в простой узел, куда воткнули пару шпилек. Худые руки, обтянутые белой, почти прозрачной кожей, неподвижно лежали на коленях хозяйки. Голова была опущена вниз, будто женщина о чем-то крепко задумалась, а может быть усталость навалилась тяжким грузом, и она решила немного отдохнуть. Наконец-то отдохнуть от ответственности и ежедневной работы.       В воздухе витал душный запах дешевой пудры, на отблесках солнечных лучей, изредка заглядывающих внутрь через дыры в стенах, были заметны летающие частички. Тишина, звонкая, пронзительная, окутывала полумрак комнаты. Не слышно было ни дыхания, ни сердцебиения — тишина, настолько пронзительная, что уши начинали неприятно болеть.       На деревьях висели еще пока зеленые листья, хотя кое-где они уже переоделись в золотые наряды. Казалось, что лето продолжалось, но было не так тепло, да и небо закуталось в серое одело. Трава пожухла, местами выглядывали зеленые ростки. Земля готовилась к отдыху. И только вдали слышался звон посуды, отголоски сямисена, раздавался смех и голоса, а красные фонари все так же освещали путь наслаждения и страдания.