Козни зла пресеки

Do you like my two fat cocks?

Fisting is 300$!

Do you like amazing sex?

Stick your fingers in my ass!

(c)♂♂♂Fuck you♂♂♂ (Feel Good Inc., right version)

— Не-наААДО! Многоголосый, полный отчаяния крик заполнил подвал, но это был всего лишь крик, и он ничего не смог изменить. Могучие лапы, метнувшие не одну тысячу ледяных кубов, швырнули Довакина в бездонное сияние портала, и он провалился в неё, будто нырнув в облако, ни звуком, ни рябью не нарушив ровный молочный свет. Некоторые потом могли бы вспомнить, будто слышали звон, какой издаёт лопнувшая струна — но потом почти некого и некому было спрашивать. — НЕТ! Теперь крик принадлежал лишь Чаре. Ребенок слетел вниз по лестнице, лишь чудом ничего себе не сломав, и ринулся к порталу, не обращая внимания на волнующееся море темми вокруг. Маленьким ногам осталось сделать лишь несколько шагов, прежде чем бросить тело в сияние портала, но мохнатые волчьи лапы вцепились в жёлто-зеленый свитер, отрывая от пола извивающегося и сквернословящего ребенка. — Пусти меня! ОТПУСТИ МЕНЯ, УБЛЮДОК! Нных… пусти! — Тише, дитя, тише… — прорычал Ледоволк, пытаясь перехватить руку Чары, в которой непонятно как вдруг оказался нож. — Он не стоит того… Крутясь на месте, он повернулся спиной к порталу и увидел спускающегося Санса. За опальным королевским ученым следовало несколько тощих кошек и какой-то незнакомый Ледоволку маленький монстр салатового цвета. Их взгляды пересеклись. Глаза монстра раскрылись, расширились, а Джим Горячие Штаны вдруг увидел того, чего не заметил сразу. Следы от ран, которые обратили бы в прах даже монстр-босса. Чего он не успел понять, так это того, что «монстр» смотрел не на него. Он смотрел на что-то позади. — Пус… Крик Чары оборвался, когда голова Ледоволка разлетелась облаком праха. Тело неловко покачнулось, переступив с лапы на лапу, и, задрав голову, ребенок успел мельком увидеть над осыпающейся шеей закованный в бронзу кулак. Что-то потянуло за свитер, освобождая Чару от слабеющей хватки осыпающегося прахом Ледоволка, поставило на пол. Беспокойно зароптало море голов Темми. Над осыпающейся горкой праха, некогда бывшей Джимом Горячие Штаны, в лунном сиянии портала возвышался Довакин — но не тот, что отправился сквозь пространство и время в броне Дозорного Мары едва ли минуту назад. И дело было даже не в том, что бронза и этерий его двемерской силовой брони казались потёртыми и запыленными, и не в лохмотьях поверх кирасы, пропитанных пылью и много чем ещё, о чём даже Чаре не хотелось задумываться. Что-то незнакомое и пугающее было в его облике. Что-то чуждое было в том, как он стоял, как тяжело двинулся вперёд, к застывшим темми. Что-то чуждое и страшное было в том, как он снял шлем, зажав его под мышкой, и устремил в потолок взгляд высвеченных глаз, демонстрируя всем пару новых шрамов и удивительно щёгольскую чёрную эспаньолку, обрамляющую его ещё несколько минут назад гладко выбритый рот. — Ага, — хрипло произнёс он. — Ты мне, кажется, не кажешься. Они машинально проследили за его взглядом. И увидели ЕГО. Всевидящий крикун.

Тяжёлое дыхание.

Опасные руки небрежные

обнимашки газовый парень

Чаре удалось опустить взгляд — даже знание о подобном не уберегло глаза ребенка от чудовищности сверхсуществования, что, нарушая перспективу подвала, спускало из глубин потолка свои нити, уже энергично берущие Ферга в оборот. У темми, очевидно, не хватило решимости не смотреть, и Чаре пришлось зажать уши ладонями и вопить, пытаясь перекрыть заполнивший комнату треск рассыпающихся тел. Темми, не отводящие взгляд от Кукловода, цепляющего свою марионетку обратно на нити — с куда большим присутствием и подробностями, чем требовалось — начинали трястись. Тряска эта быстро усиливалась, но лапы монстров будто приросли к полу, и в конце концов их просто с бешеной скоростью начало колотить об него, как скверно надутые рекламные фигуры. Ни капли не выступило на их мордашках, ни звука не вырвалось из их пастей — только дробный перестук ударов магической плоти о немагический камень, да шорох рассыпающегося праха, когда тряска очередного темми доходила до несовместимой с его жизнью силы. — Ну ладно. Я мог бы и сам. Обошлись бы и без некрасивых сцен. Ферг осмотрел себя, особое внимание уделяя тем частям доспехов, куда погрузились уже ставшие невидимыми нити. Осмотр его, видимо, удовлетворил, и он направился к зажавшему уши и тихо завывающему ребенку в углу. — Ну, будет, будет. — Его губы шевелились сухо, неуловимо напоминая движение челюстей [КУКЛЫ МАРИОНЕТКИ ПОЛОЙ ВНУТРИ ИЗ ДЕРЕВА И КЛЕЯ]. Он присел перед Чарой, убрал шлем в инвентарь и попытался отнять руки ребенка от ушей. — Ничего же не случилось, вот он я. Зашёл и вышел. Авантюра на пару минут. Рыдания Чары послужили ему ответом, а руки, освободив уши, вцепились ему в шею. Он терпеливо подождал, пока ребёнок даст волю чувствам, его руки замерли в пространстве, глаза невидяще уставились в стену, а губы, уже чуть более живые, шевелились, как будто бы он решал в уме некую задачу на пределе своих способностей. Наконец его руки пришли в движение, накрыли спину Чары, прижав ребёнка к нему. — Послушай, — сказал он с мягким, но от того не менее тошнотворно-нравоучительным укором. — Я действительно рад тебя видеть, и очень хотел бы, чтобы у нас было больше времени на всё это, но нужно расставлять приоритеты. Он развернулся на месте, всё ещё прижимая ребенка к себе, и ботинки Чары прочертили дугу в устилающем пол слое праха. — Можешь вернуть глаза на место, Санс. Всё кончено. *м? простите, я, кажется, задремал, пока спускался. эти лестницы так утомляют… — Тем лучше для тебя, ежели так. — Выцветшие глаза Довакина переместились на Нега-Могеко, с ужасом на мордочке созерцавшего случившееся. — Значит, это правда, — промолвил человек. Нега-Могеко открыл и закрыл рот. — Какого чёрта… — хрипло произнес он, — …какого чёрта только что случилось?! — Значит, это правда, — повторил Довакин, поднимаясь и выпуская Чару из объятий. — Ты привёл её сюда, он придёт за ней, и миру настанет конец. Семь пар глаз уставились на него — кто непонимающе по ситуации, а кто и по жизни. — О чём… ты говоришь? — раздался голос Чары. — Что с тобой… и когда это ты успел отрастить бороду? — Он, — Ферг кивнул на зелёного могеко, — привёл сюда девчонку. Девчонка нужна Баттеру для завершения того, что он начал в Замке. Того, в чём мы так усердно ему помогали… я помогал, даже догадавшись, к чему это идёт, и кто за этим стоит. Теперь Баттер придёт сюда и завершит то, что начал. И нам с вами это ничем хорошим не грозит. Ошарашенное, непонимающее молчание было ему ответом. Довакин вздохнул. — Надо собрать всех, — обратился он к Сансу и Пабло. — Будет лучше, если эту историю услышат все и сразу. Оповестите королевскую семью, стражу, руководство «Гомез», Хьюго… Каждого, кто в этом городе хоть что-то представляет. — Он твёрдо посмотрел на Нега-Могеко. — Ёнаку придётся отправить в тюрьму. Любой способ задержать его, если он появится. Эботт строилась и как убежище, если что, мы эвакуируем её оттуда. — Она… — Нега-Могеко замялся. — Она… в последнее время… нетранспортабельна. Ферг закатил глаза. — Это тебе Альфис сказала, что ли? Конечно, ведь у неё большой опыт в подобных делах, да. — Он резко повысил голос. — Сейчас не та ситуация, чтобы заботиться об её постельном режиме, ты, ушастый болван! — Откуда ты… — ахнул Нега-Могеко. — Потом, потом! — Ферг подхватил могеко на сгиб руки. — Сейчас я созову Дозорных… как же удачно мы провели задержания, с эвакуацией будет чуть полегче. Созовите всех! — крикнул он оставшимся. — Я больше не мёртв для общественности, не до того теперь! Встретимся в королевском дворце, там и узнаете подробности! И закройте этот сраный портал! — Постой! Рука Чары вцепилась в его свободную руку. — Чёрта с два я теперь тебя отпущу. Довакин посмотрел вниз — и впервые после выхода из портала улыбнулся. Почти так же, как улыбался Чаре и прежде. — Да. Хорошо, —сказал он, подсаживая Чару на сгиб второй руки. — Мне как раз есть, что обсудить с тобой… не для широкой публики. — …ты что, изменял мне? Довакин прыснул, поднимаясь на свежий воздух из пыльного подвала. — Да. В некотором роде.

***

Когда Гриллби наконец принёс им заказанную еду, Ферг как раз дошёл до момента с книгой о дефектных могеко. Он сидел за виденной уже десятки раз стойкой, в десятки раз посещённом им баре, во время очередного перекуса со стражем Сноудина. Но он никогда не рассказывал эту историю Сансам. И этот случай не стал исключением. Стражем Сноудина в этом мире был не Санс. — Так значит, кто-то из этих паршивцев пальнул мне в брюхо? — Румянец на щеках Чары едва прикрыт пальцами красных перчаток, которые ребенок не снял даже во время еды. Локти зелёной куртки упираются в стойку, в отливающих красным глазах — живое внимание. — Ага, — подтверждает Ферг. — Альфис… она у них была королевским учёным, если ты помнишь… — Помню. Хотя верится неохотно. — Так вот… она подправила мои воспоминания во время комы… и этот момент тоже. — Закованные в бронзу пальцы Ферга нервно мнут картофель фри. — Видимо, решила, что извлечение пули не соответствует её хэдканонам. Он запускает руку в инвентарь и кладёт на стойку перед Чарой потускневший конус, отливающий медной краснотой. — Вот чёрт. — Всё прошло неплохо, — губы Ферга трогает улыбка, раздвигая уже наметившуюся эспаньолку. — Мне даже не пришлось делать тебе кляп. В конце концов, волшебник я или нет? Рана даже для твоих размеров была несерьёзной, а я постарался максимально снизить боль. Пальцы в красной перчатке берут пулю, глаза с красным отливом внимательно её рассматривают. — Это для тебя что-то, вроде талисмана, да? Ты, случайно, не целуешь эту штуку время от времени? Ферг, усмехаясь, качает головой. Усмешка кажется немного неубедительной. Это не его Чара. Это хороший вариант, они оба так думают… … но они оба знают, что это не его вариант.

***

— Значит, ты мог остаться с какой-нибудь другой версией меня? Довакин вдруг остановился посреди улицы. Редкие оставшиеся на улице монстры удивленно и испуганно глазели на него. — Одну минуту, — пробормотал он, ссаживая Негу и Чару на землю. Порывшись в инвентаре, он достал видавший виды штопор для винных пробок и, сжав в кулаке, поднял над головой стержнем вверх. — На всякий случай. — Что ты… — начал было Нега, но тут послышалось хлопанье крыльев и истошные вороньи вопли. В поднятый кулак Ферга вцепился невесть откуда взявшийся ворон, широко, как птенец, разинул клюв и с требовательным карканьем принялся моститься на штопор в какой-то самоубийственной жажде. Опустив кулак, Ферг схватил птицу другой рукой и ужасающе-привычным движением вкрутил инструмент в пернатую клоаку. Ворон издал протяжный вопль, вырвался из хватки Довакина и, соскочив со штопора, уселся на карнизе крыши неподалёку, оглашая своим карканьем окрестности. — … Это какого хрена сейчас было? — севшим голосом поинтересовался могеко. — Я сохранился, — невозмутимо ответил Ферг, убирая штопор и поднимая его с Чарой обратно на руки. — … Э?! — Слушай, я был в подвешенном состоянии, ясно?! Я ни в чём не был уверен в сложившейся ситуации, мои попытки вернуться через врата Обливиона или перезагрузку были… — Он бросил взгляд наверх, будто с кем-то совещаясь, Нега и Чара ясно ощущали, как обхватившие их пальцы подёргиваются, будто Ферг не давал им стиснуться в кулаки. Наконец он опустил взгляд. — Нет смысла откатываться так далеко. Не думаю, что сейчас это что-то… во имя богов. — Он стремительно зашагал дальше. — Нет, правда, это хороший опыт… что я говорил? Мне пришлось импровизировать. Разрабатывать альтернативы. Умение сохраняться без Куколд… Кукловода… было одним из первых. А НУ НЕ БУХТИ МНЕ ТАМ! — вдруг заорал он, до смерти напугав выглядывающих наружу монстров. Несколько окон с грохотом закрылись ставнями. — Хорошее всё-таки место, — сказал Ферг уже спокойнее, продолжая движение. — Так о чём это я… В пустоши извращенцев и скотов, где, якобы, исчезли все женщины, я научился этому и многим другим трюкам. Суть в том, чтобы ворон тебя запомнил… а, чтобы он тебя хорошенько запомнил, ты должен… — Сунуть штопор ему в задницу? — В голосе Чары слышался скепсис. Нега-Могеко застонал. — Штопор, — Ферг перепрыгнул забор и вскочил на крышу какого-то дома, чтобы срезать путь, — не обязателен, но очень эффективен. Куда более эффективен, чем палец. Главное — не злоупотреблять, даже если треклятая птица на тебя уже верхом садится. — Им это что, нравится, господи… — плаксиво произнёс Нега-Могеко. — … ты так и не ответил на мой вопрос, между прочим. Довакин твёрдо взглянул на Чару, спрыгивая с крыши. Ребёнок смотрел в ответ не менее твёрдо. — Всякое бывало, — наконец сказал Ферг. Голос его прозвучал устало, будто сдулся весь нездоровый ажиотаж последних минут. — Я… иногда это заходило очень далеко. Пару раз. Разумеется, эти Чары были взрослыми… и девушками. — Ого, — после некоторого раздумья ответил ребенок. — Я не то что бы был инициатором, — как бы извиняясь, продолжил Ферг. — Во многом это было следствием того, как и когда мы познакомились. Моё и их состояние… временами до этого доходило, если они начинали видеть во мне нечто помимо отцовского образа. Могу их понять… я повидал и услышал достаточно версий того, что толкало Чар в разных версиях событий лезть на гору. Иногда… я был альтернативой этого… альпинистского мортидо.

***

Они слушали, как лестница скрипит под тяжестью шагов, а потом что-то с грохотом и звоном пронеслось по первому этажу, опав мясным кулем. Захрустело стекло, кто-то пьяно завозился, икнул, завалился обратно, загребая осколки. Пользуясь моментом, Чара высвободилась из хватки отца, чьё лицо всецело заполнила озадаченность, обычно так легко переходящая в буйство, отступила к кровати, твёрдо решив, что выпрыгнет в окно раньше, чем они вновь обратят на неё внимание. Двое его дружков последовали вниз за третьим, но спуститься не успели. — Ты ещё, мать… — начал один из них, но раздавшийся следом звук не дал ему закончить. Глухой тарахтящий рык механического зверя был смутно знаком Чаре, и она даже удивилась — кому это вздумалось принести к ним бензопилу. Второй, что-то сообразив, охнул и попятился обратно в комнату. Бензиновый зверь заревел, и первый мужчина заревел вместе с ним, пока его крик не потонул в мягком хрусте, от которого у Чары встали дыбом волосы. Второй не только слышал, но и видел — взвизгнув совсем не по мужски, он попытался отпрянуть и валился в комнату, приложившись головой о дверной косяк, перевернулся, виляя толстым задом, почти забавно, но Чара видела его перекошенное от ужаса лицо, и это не казалось ей смешным. Вслед за этим Чара увидела того, кто его так напугал. Когда мама ещё была с ними, они иногда читали сказки и мифы — огромная старая, но хорошо сохранившаяся книга, которую отец потом сжёг, от греха подальше или как очередное наказание — она уже не помнила. Чара обожала разглядывать иллюстрации, и они того стоили — красочные, остроумные (хотя и не для детского ума), и их было очень много. Особенно её воображение поразил медный великан Талос из мифа о золотом руне, страж острова Крит, выкованный Гефестом. Пышущая паром фигура из сверкающего металла, украшенная греческим орнаментом, казалась на фоне деревянного Арго пришельцем из совершенно другого мира — мира, где машины давным-давно стали совершеннее своих создателей. И сейчас Талос, не великан, но в остальном будто сошедший со страниц давно сгоревшей книги, входил в её комнату, окружив себя облаком пара и сжимая в руке бронзовый меч с зубчатой лентой вместо лезвия. С меча на пол редким дождём капала кровь. Он сделал шаг вперёд, поднимая руку, и на Чару дохнуло морозом. Из ладони Талоса выскочило ледяное копьё, с треском пригвоздив к полу пытающегося уползти мужчину. Тот тонко вскрикнул, дёрнулся, охнул, часто дыша, с удивлением глядя на торчащий из его живота кусок льда — и медный великан, не глядя, походя ударил его по шее взвывшим мечом, отбросив голову куда-то в угол. Тело, будто в отчаянии, согнулось, роняя на руки остатки шеи, кровавая дорожка побежала к ногам отца, но он даже не заметил этого. Чаре была видна только его спина и полуспущенные джинсы, по штанинами которых ползли тёмные пятна. Талос подошёл к нему вплотную, чавкая по пропитавшей покрытие пола крови, и слегка наклонил корпус. У Чары перехватило дыхание, когда два синих огня изучающе вперились в неё — так, наверное, чувствует себя олень, глядя в растущий свет фар приближающегося грузовика. «Сейчас он убьёт отца, — подумала она, слишком напуганная, чтобы бояться. — А потом примется за меня». Горечь заполнила её рот, и она сползла по стене, не отрывая взгляда от этих пронзительных синих глаз чудовища, лишённая последних сил на побег. Огни погасли — Талос выпрямился и, сунув безмятежно (сыто?) тарахтящий меч куда-то на пояс, схватился за свою голову. Послышался щелчок, голова подпрыгнула и пропала, но под ней обнаружилась другая — голова обычного человека, если обычные люди ходят в доспехах из латуни, швыряются сосульками из ладоней и разрезают бензопилами других обычных людей на кусочки. Нет, этот мужчина — Чара решила, что это мужчина, поскольку не видела до сих пор женщин, обритых почти налысо и с густой небритостью вокруг губ и на подбородке — этот мужчина не был обычным человеком. И дело было не в шрамах, разбросанных по лицу, и не в спирали татуировки, занявшей всю щёку под правым глазом… Глаза вопили громче трубы архангела — выцветшие, глубоко запавшие, спокойные… и где-то из глубины зрачков на мир смотрело неутолимое пламя страстей. Бледную тень чего-то похожего Чара пару раз видела в глазах собственного отца, когда он бывал особенно жесток… но если её отцу, чтобы удовлетворить внутренние страсти, достаточно было отделать её до полусмерти, то в глазах незнакомца тянулись поля сражений, где мертвы были даже прилетевшие поживиться падалью вороны, бесплодные пустоши на месте деревень и городов, леса, где не осталось деревьев и кустов, лишь кресты, колья и виселицы, реки, красные от крови и чёрные от плывущих к морю косяков вздувшихся смердящих тел… И эти глаза смотрели в глаза её отцу, когда человек в латунной броне взял его за руку, покрытую следами от слишком сильного и слишком частого сжимания ремня. Он поднял его руку, будто собирался объявить отца победителем (Мистер Домашний Тиран, региональный чемпионат, и у нас безусловный золотой призер!), но задумался на полпути. А затем отец сдавленно крякнул и рухнул на колени, повиснув на сжатой латунью руке. Незнакомец наклонил голову, будто с удивлением разглядывая его руку с запавшим за мизинец дрожащим безымянным пальцем. Вторая рука в латуни пришла на помощь, и отец зарыдал, когда один за другим оставшиеся пальцы на его рабочей руке оказались загнуты назад. Талос выпустил его руку, и отец трогательно скрючился над ней, баюкая, как когда-то, наверное, мать баюкала Чару. Человек слегка отступил от него — то ли испугавшись содеянного, то ли чтобы лучше видеть — а затем двинулся вперёд, глядя на Чару и небрежно отшвырнув её отца в стену, где тот завопил — сначала от боли, затем — от того, что оказался нос к носу с выражением обиды на отрубленной голове своего приятеля.

***

— И насколько далеко, ты говоришь, это заходило? — Голос Чары не предвещал ничего хорошего. Ферг засопел. «Одна из них назвала меня «папочка» за несколько секунд до нашего общего оргазма.» — Расскажу, когда подрастёшь, — наконец пробубнил он. — Мы ведь уже пришли? — Серджо? Путь Довакину преградило несколько Дозорных Мары, один из них выступил вперёд, сжимая шлем под мышкой. Тёмный эльф Эрандур, старый приятель, с которым Ферг как-то избавил от кошмаров целый город, а спустя годы пригласил для поддержания порядка на Остров Рождения Снов. Его серое угловатое лицо выражало напряжение. — Твой заключённый, серджо, — произнёс он. — Кто-то помог ему… — Сбежать? — Ферг нетерпеливо покрутил кистью, памятуя о пассажирах на своих руках. — Я помог. Кто бы ещё это смог провернуть? — Он придвинулся вперёд. — Сейчас у нас проблема посерьёзнее, Эрандур. Больше не осталось сомнений. Сюда идёт Серый Марш. Чара и Нега обменялись непонимающими взглядами, но Эрандур понял. Ферг не слышал глотка, но борода эльфа шевельнулась достаточно недвусмысленно. Ферг не осуждал его — мало кто мог бы осознать серьёзность ситуации так, как бывший культист одного из принцев даэдра. — Что мы можем предпринять? — хрипло спросил эльф. Ферг пожевал губами, раздумывая. — Откройте портал на Секунду, — распорядился он. — Выведите заключённых и объявите эвакуацию для обычных монстров. Если потребуется, сгоните их в одно место, и пусть Маркурио шарахнет по ним «Голосом императора», чтоб не ерепенились. Один из Дозорных кивнул и что-то пробормотал, но шлем заглушил слова. Эрандур встревоженно спросил: — Хватит ли места на Секунде? Марш не пойдёт туда? Ферг покачал головой. — Не думаю, — ответил он. — Я догадываюсь, что ему нужно, и это останется здесь. Водных монстров можете не переселять, пусть уйдут поглубже… — Он сжал зубы, его лицо исказила гримаса. Это продолжалось несколько секунд, пока черты его лица не разгладились. — Небольшой… невроз. Не берите в голову! Марш отсюда! Мне ещё нужно сделать объявление при дворе! — Ты под конец пустил петуха, — раздался голос Чары, когда последний Дозорный остался на почтительном расстоянии от них. — Это ведь был не просто «небольшой невроз», да? — Ты мне скажи, — фыркнул Довакин. — При виде меня другие Чары тоже всякое выделывали. — Лицо его стало непроницаемым. Что бы ни всплыло в его памяти, он, похоже, не был готов делать это достоянием общественности. — Ну и пожалуйста. Не больно-то и хотелось, — судя по интонациям в голосе Чары, хотелось очень. — Послушай, а разве Ёнака… — Она во дворце, — пропыхтел Ферг, возобновляя движение. Нега-Могеко растерянно кивнул, подтверждая. — По крайней мере, пока что… и, если эта желтопузая сука не выкинет какой-нибудь очередной фортель. — Он ухмыльнулся. — Поразительно. По пути домой я столкнулся с таким количеством Сансов, что хватило бы на целую гекатомбу — и всё равно презираю Альфис больше их всех вместе взятых. Некоторое время они двигались молча. — … должно быть, это было ужасно. Так много костей в горле. Ферг фыркнул. — По-разному было, — ответил он. — Но в основном — да.

***

Изрядную часть мест, которые он прошёл, составляли те или иные версии Подземья, и почти в каждой из них в том или ином виде присутствовал Санс. В целом, само по себе это раздражало Ферга, однако, к своему удивлению, он довольно быстро осознал, что Санс раздражает его куда меньше, если находится не в своей роли. С Сансом в роли Азгора они даже поладили, а гиперактивный Санс со звездами в глазах, на удивление, не раздражал совсем. Ферг много размышлял над этим удивительным феноменом, мысленно снова и снова прокручивая в голове тот богатый опыт, которым одаривал его путь домой. В конце концов, он пришёл к выводу, что дело не в позиции, которую Санс занимает в мироздании Подземья, а в том, что Ферга доводили до белого каления попытки в моральный эксгибиционизм от кого-то подобного, а, поскольку каждый Санс считал своим долгом выскочить перед ним на подступах к тронному залу и прочитать ему пустопорожнюю нотацию, Довакин находился в состоянии перегретого парового котла перманентно. Когда он высказал это Папирусу в оранжевой куртке, вышедшему ему навстречу под струящийся из золотых витражей свет, скелет только хмыкнул, выпустив облачко сигаретного дыма и сообщил, что хотел попросить рецепт хмельного мёда для Маффет, пока Ферг не ушёл. Ферг оставил ему несколько бутылок в качестве образцов, снабдил их списком ингредиентов и, посоветовав не выпить всё в один присест, отправился на рандеву с королевой. После этого Подземелья он ещё долго боролся с желанием начать курить. Но некоторые Сансы были куда хуже тривиальных моральных эксгибиционистов. О некоторых он только слышал. Тварь, ставшая ошибкой мироздания и запершая себя в бесконечном потоке бессмысленного уничтожения миров. Или скелет, что начал убивать монстров, чтобы сравниться по силе с человеком, и в итоге лишившийся всего того, что можно было назвать человечностью. Или скелет, что погряз во тьме и сам стал тьмой. Ферг мог бы попробовать сразиться с ними, но — возможно, к счастью — тогда ему не довелось. Приключений ему и без этого хватало. В одной из версий Подземья монстры сошли с ума и исказились, начав пожирать друг друга и упавших людей. Памятуя о том, кто обычно падает в такие места, Ферг без всякой жалости прошёлся по пещерам огнем и мечом, пощадив лишь грустную одноглазую версию Флауи. Местный Санс, сумасшедший садист с проломленным черепом и окровавленным мясницким тесаком, был бы смертельной угрозой для какого-нибудь хилого недокормыша из сиротского приюта. Ферг убил его, окончательно раскрошив череп ударом кулака в латной перчатке, и, хотя впоследствии Андайн, ставшая здесь тираном Подземья, дала ему напряженный бой, он ещё долго жалел о том, что закончил с тем Сансом слишком быстро. Несколько других королевств монстров, будто издеваясь, поголовно облачились в чёрно-красные цвета Сирот Морфала, ощетинились шипами и провозгласили полный антагонизм человечеству. Пожав плечами, Ферг дал им то, чего они жаждали. Его завывающий меч поднимался и опускался, снова и снова, разрывая бросающихся на него монстров в рассыпающиеся прахом лоскуты. «Такого счастья на Поверхности не надо» — приговаривал Довакин, с наслаждением наматывая на зубья меча сыпучую и сереющую плоть визжащей местной версии Альфис. Азгор этого Подземья был силён и полон гнева — как и сам Ферг. Но не ему суждено было стать головной болью Довакина. *почему ты убил всех моих друзей?! что мы тебе сделали?! Местный Санс даже не пытался казаться спокойным. Но это не имело значения — значение имело лишь то, что он маячил перед мордой разъяренного парового носорога, подобно красно-чёрной тряпке с раздражающе-сверкающим пятном золотого зуба. Ферг поднял свой цепной меч повыше, и зубья с голодным рычанием пришли в движение. Вторя им, рык вырвался из-под его шлема вместе со струйками пара. — Вы. Тронули! ДИТЯ!

***

— Алё? Алё! Ты всё ещё с нами? Ферг очнулся от своих воспоминаний и огляделся. Они были во дворце, и сюда потихоньку стягивался народ. Монстры, шушукаясь, испуганно толпились по краям тронного зала. На него показывали пальцами, крыльями, щупальцами и прочими конечностями. Ферг прислушался, заранее стиснув зубы, однако не услышал ничего из тех слов, что преследовали его в этом месте после инцидента в Морфале. — Вот те на, — сказал он с деланной растерянностью. — А я даже не окинул взглядом достопримечательности. — Как будто ты раньше его не видел, — раздался насмешливый голос Чары. — Факт, — согласился Ферг, напряженно высматривая короля или королеву. — Ещё под горой. Я даже не удивлён, что они решили всё перестроить по образу и подобию Нового Дома. «Можно вывести монстров из Подземья…» Наконец показались сразу оба правителя. Тревога на их козьих мордах сменилась изумлением, и они, забыв о всякой степенности, поспешили к Довакину. — Потом! — Ссадив Чару и Нега-Могеко, он предостерегающе выставил ладонь. — Все вопросы потом! Дело государственной… нет, мировой важности! — Он опустил взгляд на зелёного могеко. — Где именно? В подземельях? — Нет, — покачал головой Нега. — В одной из башен, астрономической. Мы посчитали, что ей будет полезно больше солнца и морского воздуха. — Как минимум, это не должно было ей повредить, — согласился Ферг. — Веди. И Нега повёл. На своих коротких лапках он проворно одолел несколько коридоров и на диво успешно покорил винтовую лестницу, уходящую вверх, как прикинул Ферг, не менее, чем на сотню ступеней. При этом зелёный могеко даже не выглядел запыхавшимся — возможно, благодарить за это стоило пресловутый морской воздух. На самом верху, заикаясь и рассыпаясь в неловких отговорках, путь им попыталась преградить Альфис, но взгляд, каким наградил её Ферг, был тяжёлым, словно удар по голове мешком с песком. Альфис оторопела от ужаса — видимо, воспоминаний о работе в Бордо её действительно лишили. Ферг бесцеремонно поднял её под мышки и отставил в сторону, как прикроватную тумбочку, давая пройти себе, Нега с Чарой и увязавшимися за ними Азгору и Ториэль. Ёнаку он увидел не сразу. Она лежала на кровати у окна, слегка прикрытая от прямого солнечного света ширмой и тонким одеялом, натянутым по грудь. Косы её были распущены, и чёрные волосы разметались по подушке. Глаза её были закрыты, но на лице не было умиротворения спящего — оно было напряженным, можно было бы сказать, строгим, как будто застывший краткий миг перехода от спокойного сна к кошмару. Ферг скользнул взглядом по стоящим у круглых стен столам и стендам с оборудованием и лабораторными принадлежностями и медленно приблизился к кровати. Слегка отошедшая от шока Альфис провожала его испуганным взглядом. — Она так уже давно, — сказал Нега. — Практически с того момента, как мы добрались сюда. — А почему вы вообще сюда пришли? Из-за святоши? — раздался давно мучивший всех вопрос со стороны Чары. — Да, — выдавил Нега, глядя, как Ферг, сняв латные перчатки, раздвигает веки Ёнаки, заглядывая за них. — Он вышел нам навстречу из её дома… с окровавленной битой. Почти перестал походить на человека… Мисс закричала что-то о своём брате… — Баттер ошибся. — Ферг отпустил веки и принялся за другой глаз Ёнаки. — После правителя должно было идти дитя. Только так он получил бы доступ к завершению своей святой миссии. Но дитя должно было быть непорочным… быть противоположностью правителя. Ничему из этого её брат не соответствовал. Только после этого до них дошло. — … откуда ты это взял? — оторопело спросил Нега. — При Королеве — сын-отец. При Короле — дочь-мать. — Ферг выпрямился и поправил одеяло Ёнаки. — Им почти повезло. Вы сами пришли к ним после их промаха, и шансов на побег или победу в бою у вас не было. — Возможно, — мрачно сказал Нега. — Но нам помогли. Какой-то рогатый чудак дал нам время сбежать. — Ценой своей несчастной жизни, я знаю, — кивнул Ферг. Ему внезапно захотелось закурить. — Хотя… у него всё равно больше не было причин жить.