Отбитые

Минхён иногда жалел, что в тот злополучный день решил построить из себя профи и собрать в команду всех тех, кого считал необходимым для успешной группы. Но будем смотреть правде в глаза и конкретизировать, он жалел, что связался с Джэхваном. Впервые он немного пожалел об этом в тот миг, когда тот мчался к нему с этой треклятой помадой, растрясая при этом стены зала своим психопатичным смехом. Сейчас же, пару минут назад, он пожалел об этом, когда вернувшись после съёмок, мрачно оглядел их комнату. Повсюду, даже в самых неожиданных местах, валялись вещи Джэхвана. Одного только Джэхвана, у остальных ребят не было этой мерзкой привычки оставлять повсюду следы своего присутствия. Грязные вещи и чистые, верхняя одежда и бельё, носки, какие-то книги, внимательные глаза Минхёна зацепили своим взглядом даже открытую пачку чипсов где-то за шкафом, но он решил не заострять на ней внимание, чтобы лишний раз не психануть. Мягкие разговоры на тему того, как важно убирать за собой и держать комнату в чистоте, на Джэхвана не действовали, шутливые (хотя уже не очень, и они оба об этом знали) угрозы расправы в приказном тоне помогали лишь на пару часов, за которые Джэхван успевал немного прибраться, но в конечном итоге лень брала своё, и Минхён находил его где-нибудь на диване, развалившемся в позе морской звезды. На самом деле, эта пара часов была для всех настоящим счастьем, ведь зачастую свободного времени не находилось вообще, и именно поэтому Минхён из раза в раз возвращался в захламлённую комнату, поражаясь собственной выдержке. Нет-нет, порой Джэхван был вполне нормальным и даже нравился ему, но большую часть их вынужденной совместной жизни, он был напрочь отбитым. В этой группе вообще не было настолько отбитых людей, каким оказался Джэхван. Порой складывалось ощущение, что в этом человеке умудрились ужиться «тупой и ещё тупее» одновременно. Однажды, к примеру, этот отбитый отправился выбрасывать мусор в одних только трусах, «чисто по приколу». Видит бог, как им всем повезло, что этого никто не заметил. В другой раз человек-ходячая-катастрофа решил «подшутить» над Уджином, и скормил несчастному бутер с таким количеством острого перца, что и слон бы подавился. А однажды, он обмазал грёбанные ручки всех (кроме их собственной, конечно же) дверей в их общаге зубной пастой. Простодушный Джисон тогда жизнерадостно заметил: «Ну, спасибо что не говном» и спокойно отправился в ванную отмываться так, будто ничего и не произошло. Минхён же с ужасом подумал, как бы это высказывание не послужило очередной идеей для безумного мозга Джэхвана. Справедливости ради, стоило бы отметить, что в их нелёгких отношениях бывали порой моменты небывалого просветления, когда Джэхван с какой-то дурацкой неприкрытой заботой в глазах, смотрел на в который раз не выспавшегося Минхёна. На его, ставшие слишком уж глубокими, мешки под глазами и слегка впалые щёки. На его бледные, дрожащие от недосыпа руки, с выступающими венами. Минхён прекрасно чувствовал на себе этот взгляд, и ему хотелось спрятаться от него, чтобы никто не видел любые его проявления слабости. Каждый раз, видя его измотанным, Джэхван предлагал ему «что-нибудь приготовить», но прекрасно помня историю с перцем, Минхён разумно предпочитал отказаться. Иногда, в перерывах между съёмками или дома, Джэхван играл ему на гитаре или пианино, а Минхён напевал что-то, и в эти короткие минуты, их накрывало волной спокойствия и безмятежности, словно не было тех двух месяцев кромешного ада, через который все они смогли пройти, словно не было криков беснующихся на каждом шагу фанаток, швыряющих в них свои подарки, и не было ставшей уже привычной усталости. Мир приобретал новые краски. Какие же краски мог приобрести мир в тот миг, когда Минхён из спальни перешёл в гостиную и обнаружил там Джэхвана, скрупулезно наносящего на свои губы помаду омерзительного малинового цвета? Наверное, омерзительно малиновые, ответили бы вы. Минхён же сказал бы, что и вовсе ослеп. Джэхван заметил его в зеркале и испуганно повернулся к нему: - Это не то, что ты думаешь, - попытался тот оправдаться. – Клянусь. - А что я по-твоему думаю? – не моргнув и глазом спросил он. - Знаешь, просто спонсоры подвалили нам кучу косметики, а там зачем-то помады и прочие девчачьи штуки, ну ты понимаешь… - Не понимаю, - решительно заявил он и направился на кухню, подальше от этого зрелища. С быстротой молнии Джэхван перепрыгнул через диван и бросился за ним, всё ещё желая объяснить всю суть происходящего. У Минхёна же даже не нашлось сил на то, чтобы обмозговать произошедшее, поэтому он просто налил себе апельсинового сока из незакрытой упаковки и облокотился на холодильник. - Хён, не делай поспешных выводов! – Джэхван объявился на кухне сразу после него, слегка запыхвашийся. - Ты опять не закрыл сок, - спокойно проконстатировали ему, отпивая из своего стакана. - Я крышечку похерил… В иной ситуации Минхён бы саркастично поинтересовался, не похерил ли этот человек-катастрофа где-то свой мозг, а то в его наличии появляется всё больше и больше сомнений. Но сейчас всё, что ему оставалось, это только безмерно устало смотреть на него и допивать свой сок. Как бывало уже не раз, Джэхван вновь одарил его этим типичным для него обеспокоенным взглядом: - Хён, ты, наверное, устал. - Устал. Это шоу окончательно вымотало меня. - Может, присядешь? Он легко подтолкнул его в сторону стула, и Минхён повиновался, сев. На кухне было холодно, кажется кто-то (он даже знал, кто), опять забыл выключить кондиционер. Джэхван зачем-то сел на корточки напротив и изучающего его рассматривал, явно пытаясь вновь подобрать слова для того, чтобы объяснить, зачем же на его губах красовалась помада. Минхёна волновал один только холод, ведь на нём были одни из его любимых драных по последней моде джинс, с совершенно голыми коленями, которые он чисто автоматически попытался прикрыть. - Холодно? – поинтересовался Джэхван, заметив. - Ты забыл выключить кондиционер. Он хотел было найти пульт управления, но Джэхван, в который раз умудрился его обескуражить. Качнувшись вперёд, младший накрыл его колени своими руками, в попытке согреть. - Теплее? – спросил тот, но его вопрос так и остался без ответа. На самом деле да, ему стало теплее, смысла скрывать это нет. Ладони на коленях мягко скользнули под ткань джинс, а пальцы поползли вверх, путаясь в торчащих нитках. Джэхван нервно закусил свою напомаженную губу и сжал сильнее руки. Минхён, который как завороженный наблюдал за происходящим. Только присмотревшись получше, он заметил, что помада была нанесена наспех и неровно, ему вдруг ужасно захотелось стереть её выступающие края, что он и сделал, наклонившись. Младший ошарашено хлопнул глазами, когда палец коснулся его губ. Какой-то давно сдерживающий его механизм в ту же секунду поломался, и разум оставил его, приняв своё поражение перед чувствами. Не в силах больше себя контролировать, Джэхван встал на свои колени, чтобы поцеловать Хван Минхёна. Наверное, Минхён даже предполагал, что этим когда-нибудь всё и закончится. Он знал, что во всех этих глупых заботливых взглядах кроется что-то. Знал, что не просто так не умел долго на него злиться. Знал, что очень скоро его захватит такой водоворот эмоций, который ему и не снился. Помада размазывалась по его лицу, и горячие пальцы Джэхвана сильнее и сильнее сжимали его колени, может быть даже останутся следы, и не получится уже надеть завтра эти же или любые другие подобные джинсы. Может быть, он потом пожалеет об этом, но сейчас его волновало лишь то, что Джэхван целовал его так, будто долгие годы хранил в себе эти чувства. Но ведь они были знакомы всего несколько месяцев, как за такой короткий промежуток он успел так влюбиться? Поцелуй получался напрочь неконтролируемым, и руки Минхёна сами собой потянулись к чужому лицу, притягивая ближе себе. Им не хватало дыхания, но прерывать процесс не было никакого желания, поэтому Джэхван решился переключиться на его шею. Из Минхёна вырвался непроизвольный стон удовольствия. Его сердце билось как сумасшедшее, пальцы сжимали волосы, поза была донельзя неудобной, оба прекрасно понимали, что ещё немного и это закончится чем-то диким. Эта мысль не давала Джэхвану покоя, он рвано выдохнул, прикусив кожу на шее Минхёна, и тот понял, что так дело дойдёт и до засосов. - Стой, - ему пришлось отстраниться. – На шее будет слишком заметно. Не придумав ничего более оригинального, Джэхван вновь сел у его ног и, тяжело дыша, поцеловал обнажённое колено, оставив на нём размазанный след от остатков помады. - Отбитый… Ты напрочь отбитый, - вздохнул Минхён, откинувшись на спинку стула. - Знаю, - согласился Джэхван, покрывая поцелуями его колени. – Но ведь тебе это нравится?