Tied

      — Ой, извините, перепутал кабинет, — выдавливает Дэн из себя смущенную улыбку, пока двадцать пар глаз смотрят на него, как на сумасшедшего. Он быстро закрывает дверь и идет к следующей, мысленно давая себе сотню подзатыльников за первый прокол в новой школе.       Все как обычно: его представляют одноклассникам, он здоровается и под изучающие взгляды идет к свободному месту, урок же продолжается. И так было всегда. Все, находящиеся здесь, плюют на лекцию учителя и тихо перешептываются о странном новеньком с венком на голове и в бежевом свитере. Дэн может поклясться, что слышит каждую их мысль насчет него, и съеживается от этого.       Он старается не обращать внимание на класс и записывает конспект, пытаясь влиться в процесс учебы. Дрожь пронзает руки, а ручка с пушистым концом оставляет на бумаге неразборчивые каракули, которые никто, в том числе и он сам, не сможет прочитать. Одна из девчонок, сидящая позади него, слишком громко обсуждает его свитер и говорит: «О, я хочу себе такой», другая же смеется над ней и отмечает, что он не похож на мужской. Дэн прикусывает губу сильнее и считает до десяти. Так советуют делать, если ты злишься, да? Он понимает, что если он накричит на этих куриц, то его и так никакущая репутация перестанет существовать.       Урок проходит мучительно медленно, но наконец раздается долгожданный звонок. По сути, Дэну следовало хотя бы познакомиться с некоторыми ребятами, однако он всего лишь выбегает из класса и, смотря на отданный директором листочек, идет к кабинету, где будет проходить биология. Он садится на подоконник и достает телефон с наушниками. Больше всего на свете он хочет раствориться и превратиться в воздух, чтобы его никто не видел и не замечал.       Что и требовалось ожидать — никто так и не подходит к нему. Смотрят, но не начинают разговор. Впрочем, Дэн и сам не горит желанием разговаривать с ними. Звенит звонок, и он направляется в класс, занимая место на первой парте.       — Здесь я сижу, — слышится сквозь музыку хрипловатый голос. Дэн поднимает голову и смотрит на парня, на лице которого он успел насчитать три пирсинга — и, кажется, сердце падает куда-то вниз к ногам.       — Извини, — шепчет он и встает со стула, идя к другому свободному месту.       Кое-что он выносит для себя: во-первых, садиться на то место, куда сел тот парень, каждую биологию, а во-вторых, улыбаться ему как можно чаще.       Дэн ни разу в своей жизни не курил; задний двор школы, в частности стены, раскрашенные баллончиками, буквально пропитались дымом сигарет, и не сказать, что ему это нравилось, наоборот, дышать становилось труднее, а ноздри и вовсе хотелось зажать пальцами. Но, хорошо, ради него он готов стоять здесь, нюхать мерзкий запах и попробовать покурить, наплевав на запреты родителей.       Он думал, что на самом деле было бы неплохо опереться на стенку и стоять в позе, любимой плохишами школ, которых Дэн видел в фильмах, когда те курили. По смешному стечению обстоятельств, к ним подходили их будущие вторые половинки. Что ж, он тоже ждал своего парня — о боже, Дэн даже слегка в это не верил.       — Ждешь меня, детка? — он повернулся на голос, переполненный ехидством и самоуверенностью. Черт, да ему куда важнее был сам парень, чем гребанные сигареты.       — Нет, я просто хочу попробовать покурить, — слукавил Дэн, и, блять, как же тяжело избавиться от дурной привычки всякий раз сжимать свое правое запястье, когда он врал. Парень напротив же ничего не ответил и, немного покопавшись в заднем кармане, достал зажигалку и пачку сигарет, на которой, конечно же, была мерзкая антиреклама, якобы отбивающая желание брать в руки сигареты, и маленькая приписка, что «курение убивает». Пожалуй, Дэн и правда не стал бы покупать сигареты сам. — Где ты их достаешь?       — Покупаю, ты не поверишь, в обычных магазинах, — пожав плечами, ответил парень, выудил одну сигарету и зажег ее. Он затянулся и с ухмылкой на лице выдохнул дым в лицо Дэна. Видимо, влюбленность сделала свое дело, и ему на удивление даже понравился этот запах, хотя еще минуту назад готов был уходить подальше от места, провонявшего табаком.       Дэн выхватил сигарету из рук и, зажав между большим и указательным пальцем, глубоко втянул в рот дым и сразу выдохнул. В глазах потемнело, в горле запершило, а в следующее мгновение он, согнувшись, выблевывал недавний обед. Чтоб он еще раз взял в рот сигарету...       — Ничего, принцесса, это нормальная реакция, — парень подошел к нему поближе и услужливо снял с головы венок. Дэн, выплюнув остатки, затуманенным взглядом посмотрел на того, выражая им всю свою злобу и недовольство, — только меня не тошнило, но плохо тоже было, да.       Дэн выпрямился и вытер рот, морщась. Он взял свой милый, бледно-голубой рюкзак, который наверняка пропах никотином, и пошел прочь отсюда.       Сделал бы подобное его парень ради Дэна?       Нет.       Здание школы действительно было огромным: два крыла по четыре этажа каждый, — и Дэн задает себе вопрос, какого черта они так похожи? Он бежит по коридорам первых этажей, ища столовую, но ничего не находит. Почти плюнув на обед, он уже собирается на урок, как случайно замечает табличку со столовыми приборами; в животе благодарно урчит.       Дэн молится, чтобы нашелся хотя бы один свободный столик, ибо навряд ли кто-то захочет терпеть его скромную компанию. И он пиздец счастлив, когда видит столик, за которым сидит тот самый парень с пирсингом в гордом одиночестве. Да Дэн готов был станцевать такой удаче.       Аккуратно положив поднос с едой и вальяжно оставив рюкзак у ножки стула, он садится и улыбается недовольному взгляду.       — И какого хера ты здесь забыл? — грубо спрашивает парень, чуть сузив глаза. «Как же он пахнет», — думает Дэн и с удовольствием вдыхает запах, отчетливо ощущая одеколон с нотками пряностей и, кажется, табака. Может, он и дальше бы продолжил нюхать, если бы не слабый удар в коленку, действующий, как отрезвитель.       — Эм... — мило улыбаться, мило улыбаться, — не было других свободных столов, — Дэн чешет под столом свою правую руку, стараясь выглядеть со стороны очаровательно-милым.       — Да ну, — парень кивает в левую сторону, где действительно было довольно много пустующих мест. — Не ври, по тебе это видно.       — Хорошо, — Дэн буквально наслаждается тем, как тот произносит слова, наблюдая за бледными губами и слушая хриплый, грубый, но в то же время приятный голос. — Мне всего лишь захотелось сесть с тобой. Честно, просто так! — он даже поднимает руки на уровне груди.       — Гей, так еще и со странностями, — парень ухмыляется, и, по сути, ухмылка должна была выглядеть с осуждением и капелькой ненависти, но Дэну все равно — он, кажется, влюбился.       — Как тебя зовут? — чтобы не заканчивать разговор и не создавать неловкое молчание, спрашивает Дэн.       — Фил Лестер, а ты, похоже, новенький Дэн Хауэлл, — он, откусив кусочек яблока, осматривает того с ног до головы и чему-то кивает. Возможно, на данный момент это был единственный взгляд, не смущающий его.       Дэн протягивает руку, и Фил пожимает ее с той ухмылкой на губах. Хауэлл делает пометку в голове: добиться того во что бы то ни стало. А еще ладонь Фила блядски холодная.       В ночное время суток школа особенно страшна. В коридорах жуть как темно, что невероятно пугало; каждый шаг, даже случайное шарканье подошвой, отражалось от стен, создавая эхо; потолок, выкрашенный в белый, будто хотел задавить и не дать сделать лишнего вздоха, и словно от любого звука он упадет на тебя и раздавит; ужасное чувство, что за тобой кто-то следит, преследовало до самого конца, пока они, Дэн и Фил, шли к нужному кабинету.       Хауэлл с трудом верил, что он, довольно послушный ученик, находился в такое время суток вместе с Лестером, которому, кажется, было абсолютно наплевать на ужасающую атмосферу. К большому счастью, у Дэна имелась небольшая привилегия — после мучительных для парня минут он все-таки уломал Фила взять его за руку. Нежность с чужой стороны была чем-то необъяснимым и редким явлением, но, что врать — замечательным.       Дойдя до класса, Фил под недовольное сопение опустил руку, чтобы открыть дверь при помощи невидимки. С большим трудом, но она открылась, и они тут же зашли в помещение, не забыв включить свет. Класс химии выглядел ну очень по-странному; они подошли к учительскому столу.       — Давай побыстрее с этим разберёмся, — почему-то шептал Хауэлл, сжав края свитера. И, да, по всей видимости, на ночь отключали отопление, и здесь было так холодно, что казалось, будто он стоял на морозе. Голым. Фил, кивнув, достал из маленького кармашка рюкзака Дэна флешку и подключил ее к компьютеру.       То, чем они занимались, вполне было наказуемо и грозило исключением из школы, и эта мысль не покидала Дэна ни на секунду. Что скажут родители, если узнают об этом? Да они и так с трудом терпят внешний вид своего ребенка, а что же будет...       — Угрызения совести, — больше утверждая, чем спрашивая, сказал Лестер, пока возился с паролем.       — С чего решил? — Дэн старался придать своему голосу как можно больше самоуверенности, и, блять, видимо, за то время, что он встречался с Филом, он стал более решительным, за что был безумно благодарен тому. Только вот пора бы избавиться от вредной привычки показывать все эмоции одним лишь своим видом.       — Лицо попроще сделай сначала, — ехидно произнес Фил, входя в электронный журнал учителя по химии.       Дэн закатил глаза и тяжело вздохнул, начав переживать за их «гениальный план». Если вкратце, то у Лестера был откровенный пиздец с оценками по химии, потому что он ее не понимал, а она — его. Семестр подходил к концу, оценки какими были низкими, такими и остались. После слезных — ну, так хотелось верить Дэну — мольб Хауэлл согласился пробраться поздним вечером в школу и поменять оценки. И все равно, что учитель наверняка заметит столь резкие изменения, но если Фил чего-то хотел — он делал это, ничегошеньки не продумывая. Дэн же был полной противоположностью.       Он подошел ко окну и начал вглядываться в него, отмечая, что, в общем, школьный двор выглядел действительно завораживающе и красиво. В кромешной тьме, правда, мало что было разглядеть, но отчетливо вырисовывались очертания кустов с деревьями и лавочек, в светлое время на которых можно было увидеть тысячу и одну запись про то, как все ненавидят физкультуру. Ну, отчасти Дэн был согласен с этим.       — Эй, — обняв парня, прошептал Фил на ухо, и Дэн вздрогнул, чуть ли не подпрыгнув, — не уходи в себя надолго. Придешь домой и будешь грезить, сколько захочешь, а сейчас сосредоточься на мне.       К концу предложения голос становился все грубее и громче, отчего стало не по себе. Хауэлл, оттолкнув Лестера, подошел к компьютеру, и, черт, в тот момент больше всего ему хотелось расплакаться от жгучей обиды, переполняющей легкие. Да, он прекрасно знал, что Фил скуп на эмоции и любит делать больно людям, но не своему же парню.       — Повозись с этим дерьмом и будешь свободен, — Фил сложил руки на груди, стоя позади Дэна. Тот быстро убрал некоторые двойки за домашние задания, а часть закрыл тройками и, убрав флешку в карман, выключил компьютер, набрасывая на плечи рюкзак. — Какой же ты все-таки у меня умный, Хауэлл, — оскалился Лестер и потрепал по голове Дэна, взлохматив прическу. Он одним резким движением убрал руку со своих волос и вышел из кабинета, уходя как можно дальше и быстрее отсюда.       Помог бы так Фил Дэну?       Нет.       Первая неделя прошла просто на «ура!» Может, с другими одноклассниками у него не заладились отношения, но с одним все было по-другому, и к нему Дэн, определенно, неравнодушен. И план по взаимной симпатии шел как по маслу. Он достаточно сблизился с Филом, чтобы пригласить на свидание, и ох... он был невероятно счастлив от осознания этой мысли.       Хауэлл готовится ко дню X тщательно: с утра моет голову цитрусовым шампунем, находит самый красивый венок из его маленькой коллекции, красит ногти бежевым лаком, выбирает белую рубашку и поверх нее надевает розовый джемпер, пытается натянуть самые узкие джинсы, что только у него были. Впервые его аутфит настолько нравится ему, что он уверен почти что на сто процентов — Фил не откажет, ведь как такому милому мальчику можно вообще сказать «нет»? Ни-как.       День в школе начинается как обычно. Дэн осознанно садится на место Лестера, и остается всего-то подождать, как он зайдет в класс. Пока он ждет, его, наверное, раз тридцать успевают осмотреть одноклассники, и некоторые даже тихо шепчут «педик», однако Хауэллу, находящемуся в приподнятом настроении, просто на них плевать. Ничто, скорее всего, не сможет испортить его позитивный настрой.       И вот звонок. Лестер заходит в кабинет химии и корчится, когда видит снова на своем месте Дэна.       — И что же ты тут забыл? Опять, — что скрывать, Филу, впрочем, даже нравится встречать так новый школьный день, но репутация не позволяет открыто радоваться подобному, поэтому он недовольно выдыхает.       — Хочешь зайти сегодня после уроков ко мне домой? — спрашивает Дэн, хлопая ресницами чаще и чаще, смотря на него снизу вверх; по плану, это должно сработать незамедлительно. И, боже, то, как расширяются зрачки Фила от услышанного, хочется запечатлеть в своей голове навсегда. Хауэлл смеется себе в руку.       — Что смешного, блять? — Лестер смотрит на того исподлобья и недовольно стучит пальцами по парте. Дэн смотрит на его пирсинг, поблескивающий на свете, волосы, выкрашенные в темно-синий, и одежду черных тонов. Он чертовски сильно хочет сфотографировать его, распечатать, повесить на стены своей комнаты и смотреть целыми днями — Фил выглядит охуенно.       — Ничего, и ты не ответил на мой вопрос, кстати, — замечает Хауэлл и закидывает ногу на ногу; Лестер на секунду задумывается.       — Если ты меня так умоляешь... — Фил закатывает глаза.       — После уроков жду на улице, — Дэн победно улыбается и встает с места.       — Будь аккуратным, пожалуйста, — попросил Дэн, откидывая голову на подушки. Фил, ничего не ответив, наклонился к его шее и, получив несколько судорожных вздохов, втянул кожу губами, прикусывая выбранное место. Он отчетливо ощущал запах апельсина, и это почти что сводило с ума. Руки проводили вдоль тела, иногда сжимая бока, отчего Хауэлл жмурил глаза; губы спустились ниже к острым ключицам, и он чувствовал, как зубы смыкались на них, словно пытаясь сломать, что, безусловно, приносило лишь боль.       Фил щупал пальцами чуть выступающие ребра и слегка царапал их, наслаждаясь этим процессом. Мучительно медленно кусал за сосок, пока грудь и живот Дэна, старающегося сдерживать крики, все чаще и чаще вздымались. Лестер, облизнувшись напоследок, провел языком по почти не видной выемке на животе, кончиком очерчивая лунку пупка, а после дуя на нее, и кожа сразу покрывалась мурашками, что вызывало легкую ухмылку.       Он снова припал к губам Дэна, теперь оттягивая нижнюю на себя, ладони же играли с бедрами, то почти до синяков сжимая, то невесомо касаясь внутренней стороны, из-за чего Хауэлл выгибал спину. Фил стянул с лежащего под ним парня боксеры до колен и с громким причмокиванием провел по его челюсти губами, оставляя влажный след. На щеках Дэна появился румянец, и «ох ты ж, блять, только не это», но все-таки красные щеки не остались незамеченными даже в полумраке.       — Неужто моя маленькая принцесса так стесняется своего принца? — голос был пронизан ядом, который буквально передавался по воздуху и, кажется, Дэн давно был пропитан им, с каждым днем убивающим его все больше и больше.       Плюнув на ладонь, Фил касался пальцами члена Хауэлла и, немного погодя, уже проводил рукой по всему стволу, с радостью ловя приглушённые стоны. Он, не сильно церемонясь, еще несколько раз провел ладонью, наклонившись к покрасневшему лицу Хауэлла, и достал из заднего кармана своих джинс презерватив и пакетик со смазкой, кинув все это около подушек.       Он быстро стянул с себя оставшуюся одежду, открыл пакетик и поцеловал в губы Дэна, напористо и страстно. Пальцы тут же проникли во вход парня, отвлекшегося на столь приятный поцелуй, смазывая плотные стенки вязкой субстанцией. Каким бы злым Фил ни был, порывы нежности, когда под ним лежал самый милый мальчик на свете, становились куда чаще, посему он растягивал медленно и старался не приносить слишком много дискомфорта, в это время играясь с его языком.       Впрочем, заканчивалось подобное довольно быстро, и в следующую секунду Лестер вынул пальцы и, оторвав зубами кусочек от упаковки, достал презерватив. Медленно натянув его, он одним резким и грубым толчком вошел в Хауэлла, но лишь наполовину. Дэн сжал свою дырочку от боли, распространяющей по всему телу жар, и зажмурил глаза, кое-как схватившись за Фила.       — Мне б-больно, — прошептал он и почувствовал, как тот сделал еще толчок, входя глубже. С пушистых ресниц стали стекать вниз по щекам слезы, которые Фил собрал языком, продолжая двигаться пока не быстро, но и не медленно. Ему чертовски нравилось видеть, как Дэн плакал и скулил, чувствовать, как тот оставлял красные полосы на его плечах сгрызенными ногтями. Он приостановился и, спустившись вниз, прикусил на шее бьющуюся жилку, после лизнув ее.       Каждый толчок отзывался в теле ноющей болью, и Дэн выгибал спину при особо сильных, сжимая руки на плечах другого парня. Не так он представлял себе все, не так, черт возьми. Его задница будто горела огнем, все мышцы гудели, казалось, еще чуть-чуть, и они просто лопнут, дыхание сбилось, и он не мог его восстановить. Филу, похоже, было все равно — тот двигался быстрее и быстрее, не заботился о состоянии мальчика, подавляющего стоны.       И все-таки Дэн закричал, когда Лестер укусил до крови его плечо, вбирая в себя то местечко. Слезы начали капать по-новому, блять, он просто хотел, чтобы этот кошмар остановился.       — Прекрати, не надо, — прошипел Хауэлл срывающимся голосом и, ударив по груди Фила кулаками несколько раз, попытался высвободиться, однако все старания пошли насмарку — одним легким движением его запястья прижали к изголовью кровати, и ухо обожгло горячее дыхание:       — Дай мне закончить, принцесса, иначе все может иметь другой исход, — рычал Фил, и в ноздри ударил запах железа, перемешенного с никотином. Дэн действительно испугался: не того грозного взгляда, не тех глаз, пылающих похотью, не самого предупреждения — куда страшнее был сам Фил, одичавший зверь словно вселился в него. Или он там всегда был, а розовые очки мешали его увидеть?       Лестер кончил с глухим стоном, навалившись всем телом на Дэна. Тот даже не смел говорить о том, что он, в общем-то, не такой уж и легкий. Он почти провалился в болезненный сон, в котором нуждался его организм, как услышал тихое: «Сладких снов, милый», — и руки Фила обняли его.       Был ли Фил с ним нежным и осторожным во время первого секса?       Нет.       — Вау, — шепчет Фил, заходя в комнату. Размерами она не могла похвастаться, но тем, что творилось внутри нее — определено. Если бы Филу дали фотографию Дэна и фотографию его комнаты, он бы не поверил, что она может быть такой у такого человека.       На всех стенах персикого цвета висели плакаты с разными музыкальными группами, из-за которых он делает вывод, что их вкусы с Дэном достаточно похожи; в комнате всего одно окно, и, господи, подоконник весь понаставлен растениями в голубых горшках, среди этой кучи Фил даже узнает орхидею; рабочий стол, на котором стоял ноутбук, был весь в бумажках и ярких стикерах, и возникает вопрос: как здесь можно работать; кровать, у которой лежал коврик, испачканный пятнами разными цветами и размерами, не застелена.       — Никогда бы не подумал, что у тебя настолько неубранная комната, — отшучивается Лестер, все еще пребывая в шоке от увиденного. Хоть он это и не скажет, но ему точно нравилась комната Хауэлла, и он даже немного завидует.       — Извини за беспорядок, — неуверенно говорит Дэн и проходит к кровати, кидая около нее свой рюкзак. — Хочешь чего-нибудь поесть?       — Нет, но я бы хотел у тебя кое-что спросить, — Лестер садится на кровать, и Дэн следом за ним. Его комната, впрочем, как и он сам, пахла стиральным порошком и свежестью, и это так было приятно вдыхать.       — Давай.       — Почему твоя комната такая страшная и неухоженная, а ты весь такой... милый и чистый? — спрашивает Фил, заглядывая в глаза Дэна. У того сердце пропускает удар, и он чуть ли не падает в обморок от глупых чувств, мешающих спокойно жить.       —Ох, — вздыхает Хауэлл, пряча улыбку. Его назвал милым парень, в которого он по уши влюблен. Так ему еще ни разу в жизни не везло. — Эм, полагаю, я просто слишком часто ленюсь и поэтому забываю убирать комнату. И, кхм, спасибо, что ли, за комплимент? — на щеках появляется румянец, а левое бедро чувствует жар, исходящий от Фила.       — Почему ты стесняешься, если сам начал эту игру? — серьезно говорит Лестер. Дэну самому бы знать ответ.       — Не знаю, — признается он, — может, я влюбился в тебя, и поэтому... — его рот накрывают шершавые, сухие губы, на которых чувствуются ранки. Их губы теплые, и, боже, когда Фил проводит языком по ним, бабочки в животе порхают в два раза сильнее. Дэн улыбается сквозь поцелуй и путает пальцы в темно-синих волосах, поражаясь тому, насколько они мягкие на ощупь.       Кажется, его чувства все-таки взаимны.       День начался с самого утра не так: глазунья, которую Дэн готовил себе на завтрак, на вкус казалась то пережаренной, то невкусной, что, в общем и целом, было не очень приятно жевать, любимый чай закончился, а спал он чуть больше двух часов — гребаная бессонница, засевшая в почках, мешала.       И, да, в школе, собственно, все было не лучше. Во-первых, его вызвали к доске пересказать какой-то параграф по истории, за что он получил двойку, во-вторых, три чертовых теста именно в этот день, и, конечно, ни к одному из них Хауэлл не готовился, и, наконец, чуть ли не все сплетни были связаны с ним и Филом — буквально у каждого учащегося был долг обсудить их отношения, и любимое: «Тот парень с венком, наверное, так страдает, я слышала, Лестер зверь в постели». Ну, в принципе, он был согласен с этим утверждением, но какого хуя эти тупые курицы и петухи знают о таком? Не значит ли это, что до Дэна была целая куча других влюбленных подростков?       Дэн качнул головой и перевел внимание на свой обед, от которого, к счастью, он не воротил нос, да и пах тот довольно вкусно. Котлета хрустела во рту, салат, очень крупно нарезанный, был сочным, молоко как молоко.       — Добрый день, малыш-одиночка, — радостно сказала девушка, садясь за стол рядом с ним. Мари, кажется, единственная, кроме Фила, хотя насчет него он не до конца уверен, с кем ему было приятно общаться и просто проводить время. Но даже в такой милой с первого взгляда девушке водились черти, ибо она была жуткой сплетницей. Разумеется, Хауэлл догадался, кто растрепал всем про то, что он встречается с Филом.       — И тебе добрый, — аппетит пропал, поэтому он безразлично ковырял вилкой в листьях салата.       — Знаешь, где пропадает твой принц с пирсингом на черном коне? — ее голос резко сменился на более тихий и заговорщицкий, отчего по коже Дэна пробежал табун мурашек. Что-то не так.       — Нет, — он сглотнул ком в горле, мешавший спокойно дышать.       — Иди прямо по направлению к левому крылу, тебя там ждет сюрприз, — она подмигнула и как ни в чем не бывало отпила из своего стаканчика кофе, хитро улыбаясь. Дэн встал с места, набросил на плечи рюкзак и пошел прочь из столовой, пытаясь идти не быстро и медленно, что получалось очень плохо из-за волнения.       Сердце стучало быстро, словно знало, что это что-то пиздец важно для Дэна; дрожь в пальцах мешала взять нормально телефон в руки — еще чуть-чуть, и он сто процентов упадет. Пройти около ста метров становилось очень сложным из-за бушующих в голове мыслей, которые налетели на нее словно рой пчел. Дэн хотел бы успокоиться, но это казалось просто чем-то за гранью фантастики, хотя, блять, еще ничего не случилось.       Сначала он услышал голос Фила, такой же, как и обычно: хриплый, громкий и все равно приятный, несмотря ни на что — затем появился другой, и Хауэллу не понравился тот мышиный писк, доносившийся до его ушей. То была точно девушка, однако он не мог понять, кто она?       — ...После пяти сможешь прийти? — Дэн мог поклясться, что слышал улыбку Фила, боже, это чертовски выводило из себя, когда тот улыбался другим.       — Конечно, — после они, по всей видимости, обнялись и, судя по звукам, поцеловались, чему Дэн не поверил, но глаза не врали, и они действительно сосались посередине коридора, где ходили люди. Где был Дэн.       Он хотел, он серьезно хотел подойти к Лестеру и влепить тому хорошую оплеуху, однако ноги, так не вовремя подкосившиеся и ставшие в миг ватными, не позволяли. Да и появляться со слезящимися глазами было самым последним, чего он желал. Примерно минуту Дэн смотрел на то, как руки Фила прижимали к себе за талию маленькую брюнетку — а он, большой Хауэлл, которого когда-то точно так же обнимали те руки, — как она вытягивала шею, чтобы достать до его губ — а ему никогда не приходилось так делать. Она была лучше — а он всегда хуже.       Венок незаметно слетел с макушки, упав около ног. Дэну было плевать. То ощущение нужности, то чувство счастья, те прикосновения — иллюзия.       Это стало последней каплей. Он убежал куда-то, лишь бы быть подальше от них.       Хотел ли Дэн вернуться к Филу?       Нет.       Хауэлл ходит в эту школу вот уже две недели, и он мог с уверенностью сказать, что то были самые охеренные дни в его жизни. Первая школа, в которой его в общем и целом не избивают, лишь смеются; первый раз, когда ему нравится учиться; первый парень, в которого он так сильно влюблен и тот даже отвечает взаимностью. Что только может быть лучше?       Возможно, для полноты картины, штрихом, дополняющим ее, не хватает друга. Безусловно, Фил подходит на роль, но Дэн хочет чего-то большего с ним, чем обычная дружба, хоть разговоры в школе, вне ее стен и по скайпу было тем, что моментально поднимало настроение, однако он хочет друга.       Дэн не был везучим человеком, но, кажется, с приходом в эту школу все поменялось наоборот.       Он встречает Мари совершенно случайно, когда бежал на урок физкультуры, который на самом деле хотел прогулять, но какие-то невидимые силы все-таки заставили пойти. Она держит в руках учебники, а Дэн сломя голову влетает в нее, отчего она падает на спину, и он следом за ней.       — О боже, мне так жаль, — бубнит Хауэлл, протягивая ей руку и молясь всем богами, чтобы она ничего себе не сломала. Девушка с помощью Дэна встает на ноги, пока тот сдувает с ее клетчатой рубашки и черной мини-юбки пыль от школьного пола, который не так часто протирают. Она улыбается и говорит:       — Ты тот самый загадочный новенький, встречающийся с самим Филом Лестером? — Дэн поднимает ее учебники, отдавая в руки.       — Вообще-то, мы не встречаемся, — смущенно произносит он. Ее брови приподнимаются кверху, а лицо выражает искреннее удивление. Ну конечно, все видят, как эта странная парочка пропадает где-то, и как они, блять, могут не встречаться?       — И что же вы делаете? Дай угадаю, готовитесь к тестам вместе, да?       Дэн, хихикнув, ничего не отвечает. Желание пойти на физкультуру медленно покидает его, зато возникает острая необходимость пообщаться с этой девушкой, мило держащей на уровне груди учебники.       — Полагаю, ты знаешь мое имя, ну, а как тебя зовут?       — Дэна Хауэлла знает почти вся школа, ну а Мари Мерфи мало кто, — она протягивает руку, и Дэн пожимает ее. — Кстати, мне нравится твои ямочки.       — Ох, спасибо, — он чувствует, как к его щекам приливает краска, и в голове возникает мысль, что стоящая перед ним девушка и есть самый лучший кандидат на роль друга.       Попрощавшись, но обменявшись номерами, они расходятся в разные стороны, и Дэн не может сдерживать улыбку. Неожиданно телефон вибрирует около бедра, и, похоже, ему пришло сообщение.       «Нам нужно поговорить сегодня после уроков. Фил».       Дэн заболел, и он ненавидел это состояние. С самого утра до поздней ночи в горле першило, дышать было невозможно из-за заложенного носа, ему то жарко, то холодно, а болезненная бледность, отражавшаяся в зеркале, когда он все-таки вставал с кровати, неимоверно бесила. Таблетки, которые он принимал по советам мамы, уже стояли поперек горла, от чая, литрами попадавшего в его желудок, тошнило.       Частично — хотя это, конечно, он приуменьшил — ему было плохо из-за расставания с Филом. В тот день он убежал в туалет, где заперся в первой попавшейся кабинке, и долго плакал, не замечая ничего вокруг себя. Слезы, казалось, сами стекали вниз по подбородку, без разрешения самого хозяина, легкая дрожь в пальцах перешла по всему телу, и стало так резко холодно. Больше всего Дэна волновало тогда дыхание — он на какие-то жалкие секунды и вправду забыл как дышать. Он знал, что каждой вещи, чувству, полосе, всему есть конец, но не знал, что он пиздец больной. Больнее, чем першение в чертовом горле.       Хауэлл покачал головой, словно отгоняя от нее мысли, связанные с Филом, и продолжил дальше листать ленту. Было до одури скучно, и даже разговоры с интернет-друзьями не поднимали настроения, ведь все они учились в школах и не могли особо долго вести беседы, в то время как он сходил дома с ума. Сделав еще один глоток чая с лимоном, Дэн откинулся на подушки и устало посмотрел в окно, за которым шел дождь. Как бы он не желал выйти на улицу, ему нельзя — больше болеть не хочется.       Сердцу никогда не прикажешь, и даже сейчас, когда оно было разбито на миллионы и миллиарды осколков, он не мог заставить его не ныть. А ведь нужно еще их как-то собрать в одну жалкую кучку и склеить. Но такие умения Дэн, увы, так и не приобрел.       Его мама пропадала весь день на работе, папа — где-то за границей, брат — в школе. Ему даже было не с кем поделиться элементарно своими чувствами и переживаниями! Он ощущал себя запертым в клетке наедине со всем плохим, вмиг обрушившимся на него, и больше всего хотелось сломать эти железные прутья и выйти наружу, но как и зачем? На него наплевал тот, из-за которого он готов был пойти на все. Он не поможет, лишь испортит.       Дэн прикусил губы, опустил взгляд на свой коврик, где лежал маркер, который ему тогда подарил Фил, и в глазах незаметно появились слезы. Нет-нет-нет, только этого не хватало. Вещи, напоминающие о бывшем? Да, порядок придется наводить не только в своей жизни, но и в комнате. И будто над его гребанной головой образовалось просветление: уборка.       Дэн мог месяцами не убираться, и самым большим рекордом было два месяца. Что ж, видимо, пришло время сбивать его ко всем чертям. Первое, к чему потянулась рука мальчика — это к тому самому маркеру, и, оглядев с ненавистью, но в то же время жалостью, он отбросил его в рядом стоявшую урну. Ковер определенно стоило наконец-то помыть, поэтому, брезгливо взяв его за кончики, Дэн направился в ванную комнату. Но, конечно, кому-то приспичило именно в этот редчайший момент написать ему. Пробубнив себе тихие проклятия, он опустил ковер обратно на пол и взял в руки телефон. Одно сообщение. От Фила.       «Что случилось?»       Хочет ли Дэн отвечать Филу?       Нет.       Возможно, впервые за всю жизнь Дэн улыбается своему отражению в зеркале искренне и радостно. Чуть темные мешки под глазами, бесконечное количество родинок, цвет глаз, немного нескладная фигура и многое другое — это всегда так раздражало Хауэлла, но, кажется, только не сегодня.       Что-то важное произойдет, и от одной этой мысли сердце бьется учащеннее. Дэну хочется кружиться под музыку в голове и представлять, что рядом с ним танцует Фил. Никогда Хауэлл не чувствовал себя настолько влюблённым и одновременно с этим дураком. К тому же он ни разу не прогуливал, но ради такого важного момента решил переждать историю в туалете, разглядывая себя и тихо мечтая.       Так мало нужно для элементарного счастья — всего лишь один парень с пирсингом и самым приятным голосом во всем мире. Боже, это звучит ужасно слащаво и сахарно, но Дэн не может не признать данного факта.       Звонок с урока, особенно последнего, как обычно, радует уши, еще и чуточку прибавляет сил. Хауэлл, последний раз оглядев себя в отражении, вздохнул и вышел из туалета. И только сейчас его кожа рук начинает покрываться мурашками, в горле появляется неприятный ком, дышать становится труднее, а голова слегка побаливает. Волнение небольшими шажками подходит к нему, а вместе с ним — дурные мысли о всяком, только не об успокаивающем.       Дэн пытается совладать с собой, но выходит это отнюдь не хорошо. Он не замечает ни учеников, проходящих мимо него и осматривающих его с неким презрением, ни то, как некоторые из них кидают колкие фразы насчет внешнего вида парня.       Ох, буквально в нескольких метрах от Дэна стоит Фил и держит в руках что-то маленькое и почти не заметное из-за черного цвета, сливающимся с его футболкой. Впрочем, не волнует это Хауэлла совсем. Он думает, как бы его не сказать чего лишнего и ненароком упасть на грязный паркет.       — Привет, — произносит Фил и чему-то улыбается, осматривая Дэна с ног до головы. Тот здоровается скромным кивком, тут же опуская взгляд на свою обувь и прикусывая нижнюю губу. — Как ты?       — Я? — зачем-то переспрашивает Дэн, будто бы с ними еще кто-то стоял. Как только до него доходит глупость сказанного, он тихо выпаливает, запинаясь: — Из-звини, я хорошо, — Хауэлл удостоверяется в том, что он полный идиот, и краснеет.       — Тебе незачем извиняться, — Фил подходит еще ближе и без стеснения берет Дэна за подбородок. — Посмотри на меня, — Хауэлл неохотно поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза, при этом он ощущает, как легко подрагивает все тело. — Догадываешься, зачем я тебя позвал? — Дэн хочет ответить честно, но решает ответить отрицательно.       Парень моргает несколько раз, не веря в происходящее, когда Фил опускается на одно колено и протягивает к его рукам тот самый черный предмет. Это простой маркер. Дэн не может ничего сказать, удивленно хлопает ресницами и не может пошевелиться. Фил тем временем снимает с маркера колпачок, и его цвет оказывается нежно-голубым. Пастельным.       — Мне кажется, он будет символом нашей пары. Дэн Хауэлл, ты согласен быть моим парнем?       В дверь кто-то настырно стучал, пока Дэн пытался протереть пыль с каждой полки. Его уборка распространилась чуть ли не на весь дом, и, надо признать, она была отличным способом отвлечься. Но все-таки кому-то нужно было помешать этому прекрасному процессу и испортить всю сложившуюся атмосферу.       Дэн с недовольным вздохом пошел открывать дверь, не забыв посмотреть в глазок на всякий случай. И лучше бы он этого не делал.       По ту сторону стоял Фил Лестер собственной персоной и выглядел он как обычно. Дэн застыл на месте, и всякое желание убираться дальше исчезло. Да все исчезало, как только перед глазами появлялся этот чертов... Хауэлл не мог, да и не хотел, подобрать более подходящего наименования.       — Открой дверь, пожалуйста, — почти кричал Фил, чтобы тот смог точно услышать его. Но он не учел кое-чего: Дэну больше не хотелось слышать, видеть, просто находиться рядом с ним. Он не спешил отходить от двери — все равно Дэн больше не сможет заниматься чем-либо с прежним настроем. — Хорошо, — Фил подождал еще несколько секунд, — пожалуйста, просто ответь на один вопрос, Дэн. Ты хочешь, чтобы мы расстались?       — Да!