goodbye kiss

ветер дул не туда, мы не встретились никогда

кихён гуляет в одиночестве, стирая подошву старых ботинок. кихён не цепляется за чужой рукав растянутой временем кофты. чангюн не улыбается и не говорит, что его лис должен ему новую футболку. ветер больно бьёт кихёна по щекам; чангюн не целует раскрасневшуюся кожу. в это догорающее лето улицы пустуют, и двое сумасшедших не ходят по подворотням, жадно касаясь друг друга в свете ночных фонарей. чангюн уезжает на последней электричке. кихён не останавливает его. не дышит тяжело от бега и волнения, не запускает свои руки в мягкие чёрные волосы чангюна, сжимая пальцы чуть крепче и притягивая чуть ближе к себе. чангюн не чувствует терпкий привкус табака на своих губах, не морщится; и кости его не ломаются от глубокого сожаления в кихёновом взгляде. кихён мёрзнет в холодной постели, что пахнет стиральным порошком и слишком широка для одного. кихён не сминает простынь, извиваясь под чангюном. жар их тел не согревает воздух; кихёну больше негде прятаться. чангюн не лежит рядом, переводя дыхание. кихён не стирает капли пота с его лица. не переплетает их пальцы и не щекочет его шею шёпотом. тихое «кажется, я люблю тебя» не тонет в темноте комнаты, и чангюн не отвечает: «кажется, я тоже». чангюн думает, что поступает правильно, наконец следуя своей мечте. чангюн не возвращается в тот город и находит, чем на время заткнуть кровоточащую рану в груди. кихён не напивается и не пишет полуночные сообщения, отчаянно пытаясь вернуть. кихён понимает и сильнее закрывает рот рукой, заглушая свои всхлипы. паршивая погода за окном не проходит; и, как назло, оставленные чангюном синяки на кихёновых бёдрах тоже.