Его кошка

Лена вошла на кухню, когда я завтракала, и, скинув сумочку с плеча на пол, плюхнулась на стул напротив меня. Вернувшись домой, она даже не переоделась. На ней было то же короткое сиреневое платье, в котором она уходила вечером на свидание. Похоже, кому-то не терпится похвастаться впечатлениями. — И как спалось спящей красавице? Всю ночь грезились принцы? — Нормально спалось, — беззаботно отмахнулась я, решив не упоминать о странном ночном кошмаре, из-за которого проворочалась всю ночь. Стоило закрыть глаза, как меня пронизывал холодом лиловый взгляд и ироничные нежно-голубые губы насмешливо шептали: «Кричи… для меня…» — Надеюсь, соседей восторженными вздохами не перебудила? Жаловаться не будут? Скорее, криками ужаса. — А у кого-то, похоже, замечательное настроение, — я хмыкнула, рассматривая усталую, но довольную сестру, — не иначе как Вадик постарался. А затем, задумчиво откусив бутерброд, протянула: — Интересно, это неожиданный побочный эффект от салата проявился, или он тебя задобрить решил, чтобы ты его им больше не кормила? Щёки Лены покрыл едва заметный румянец. — Может, мне тоже какого-нибудь Вадика завести? — А зачем тебе? У тебя Фроська есть, — сестра кивнула головой в сторону зашедшего на кухню кота. Я ласково потрепала Ефросиния за ушко: — И тебе доброе утро, моя пушистая радость, — тот довольно зажмурился и, мяукнув, прыгнул мне на колени. — Нельзя, дай позавтракать, — я слегка подула на усы кота, заметив его немигающий пристальный взгляд. Ещё котёнком у него завелась привычка играть с моими волосами. Вредная привычка, так как коготочки убирались не всегда. На всякий случай, откинула волосы за плечи. Ефросиний поморщился и обиженно вздохнул. — Кофе будешь? — я вопросительно посмотрела на Лену. — Что это? — Где? — настороженно поинтересовалась, ожидая подвоха. Подколы про салат она мне ещё долго будет припоминать. — Сбоку, — сестра встала и подошла ко мне, всматриваясь, — царапины. Вот тебе и пушистая радость… Я провела рукой по шее от затылка к плечам. Под подушечками пальцев и, правда, ощутились бороздки царапин. Странно. Как я не заметила? Возможно, из-за того, что они даже не щипали. — Они совсем маленькие, пройдут через пару дней, — я посмотрела на Ефросиния, в глазах которого явственно читалось оскорбленное «Сумку Ленину драл, её документы со стола скидывал, но тебя не царапал». — Ты его совсем избаловала, — Лена села обратно на стул, сверля Фросю недовольным взглядом, — скоро приду с работы, а главный уже кот. — Правильно, в доме должен быть хозяин, — я засмеялась в ответ на обреченное выражение лица сестры. — Безнадёжно, — выдохнула она, сдаваясь. — Ничего, ещё пару недель и мы из неё сделаем кошатницу. Да, Ефросиний? — Скорее морская капуста станет твоим любимым блюдом. Да, Вика? — А дразниться нехорошо. — Нехорошо кота любить больше, чем родную сестру, — Лена сделала вид, что обижена. — Я вас обоих люблю одинаково, — я погладила Ефросиния, тот довольно замурчал, отзываясь на ласку. — Утешила, — хмыкнула сестра в ответ. — Ну, может быть, — я выдержала паузу, словно размышляя, — кота немного больше. Но он же не кормит меня противными водорослями. — Вика, а знаешь что? — Что? — я внимательно посмотрела на Елену. Точно что-то задумала. — Пойдем-ка со мной за продуктами. Давай, одевайся, пока я завтракаю. — Ура, Ефросиний, ты слышал! — я радостно подняла Фроську на руки, — Победа! Наконец-то будет нормальная еда! Краем взгляда я заметила, как Лена улыбнулась. И мое сердце тревожно екнуло. Всё же как хрупок мой мирок — всего два смысла. Сестра и кот. Но как же хорошо, что они у меня есть.