Его кошка

Пробуждение вышло внезапным. Я резко открыла глаза, еще ощущая, как в теле затухают волны пережитого экстаза, и некоторое время растерянно смотрела в пространство, не понимания, где я, и что, собственно, происходит. Я лежала на холодной каменной плите в огромном зале, заполненном фиолетово-серой дымкой. Сквозь нее, как через густой туман, виднелись огромные круглые колонны. Память возвращались медленно, лениво, норовя вновь увязнуть в кисельной реке забытья. Ловушка ведьмы в жертвенном зале, ранение Азазеля и его пытки демона-приспешника ведьмы. Я отключилась, когда он оторвал ему голову и сунул ее мне под нос. От воспоминаний о мертвом немигающем взгляде и запахе паленой плоти замутило. А после… Перед глазами замелькали картинки обнаженного Азазеля, его порочно изгибающиеся в усмешке губы и вспыхивающие похотью глаза. Стыдливый жар охватил все тело, захотелось сжаться в клубок и с головой укрыться одеялом, как в детстве, когда пряталась от страшного сна. Только одеяла нет, да и кровати тоже. И вообще, что это было?! Я вздохнула и нехотя поднялась, но вместо горестного вздоха получился обиженный фырк. Взгляд уперся в пару черных пушистых лапок. Моих лапок. Никогда бы не подумала, что так обрадуюсь своей кошачьей личине. От одной мысли, что сновидение могло оказаться реальностью, сердце сжималось и переворачивалось. Во сне похоть обволокла и поглотила разум, но сейчас после пробуждения, я начала осознавать насколько все было безумным и опасным для меня. Я ведь могла закончить как Элизабет, если бы не облик кошки. Но смерть не самое страшное. Ужаснее потерять саму себя. И если бы он не убил меня сразу, кто знает, насколько долго и далеко зашла бы его игра. В теле еще сохранялись отголоски неги, тягучей истомы с привкусом желания, и от этого становилось жутко. Лишь сон, но кровь бурлила, смертельный яд по имени «Азазель» растекался по венам. Я мотнула головой, прогоняя сомнения. Если бы это был не сон, то я бы сейчас была человеком и вряд ли живым. По крайне мере недолго. Значит, все же приснилось. И Азазель после моего обморока принес меня сюда. Или же я переместилась самостоятельно? Я подняла голову, а затем подошла к краю плиты. Странный туман внизу и вверху становился гуще. Потолка, стен и пола не было видно совсем. Сперва он показался мне цветным. Но различные оттенки ему придавал свет от горящих голубыми огоньками магических светильников на колоннах. Пройдясь по всей плите, я вновь вернулась на центр, села, и обвив себя хвостом, задумчиво уставилась на подрагивающий пушистый кончик. Складывалось впечатление, что плита просто парила в воздухе на большой высоте. Тогда неудивительно, если Азазель оставил меня одну и даже без ошейника. Сбежать невозможно. Это минус. Но плюс — ошейника нет, и можно попробовать связаться с Лисицей, или повторить трюк с перемещением, как у алтаря. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь, однако в темноте сознания упорно вырисовывался образ Азазеля, мутные обрывки сна проявлялись один за другим, вызывая тупую головную боль. Вот демон наклоняется ко мне, настолько близко, что я вижу в его вспыхнувших глазах маленькие светящиеся точки, словно в радужке растворилось настоящее живое пламя с искорками. Фиолетовое, завораживающее. Я смотрю, не отрываясь, и чувствую усиливающийся жар в груди, будто эти искры падают вглубь меня и прожигают душу. Я чувствую жар в теле от его ласкающих касаний и томительных движений. Мне настолько хорошо, что больно. Кажется, я умираю. И Азазель это пламя, растекающееся по моей коже и просачивающееся внутрь меня. Я горю в нем. Но слова, которые в следующее мгновение срываются с его губ, холоднее льда: «Это был лишь сон, Виктория… И этот сон ты забудешь, как только проснешься…» Я дернулась от пронзившей голову боли и тут же испуганно замерла. Сердце тяжело заухало в груди, ударяясь о ребра. В подземелье ведьмы, пробираясь к выходу в темноте тоннеля, я инстинктивно уловила опасность, как любое живое существо при встрече с хищником. Но сейчас ощутила именно присутствие Азазеля каждой клеточкой тела. Настолько остро, что вся шерсть до единой шерстинки встала дыбом, будто меня ударило током. В тот самый момент, как только он материализовался за моей спиной, пришло знание — это именно Он. Я стиснула зубы, стараясь не дрожать. В голове оглушающим набатом звучала его последняя фраза. Но я помнила, все помнила. Память больше не вязла в мутном мареве. И если это был лишь сон, то почему мне так страшно обернуться? Плита дрогнула и медленно двинулась назад. Сердце отсчитывало ударами время. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Легкий стук. Остановилась. Вот и моя остановка… Я знала, Азазель смотрит на меня. Взгляд с каждой секундой давил все больше. Словно меня расплющивал по плите огромный камень. Из-за охватившей паники мысли сбивались и путались. Собственная реакция на появления Азазеля пугала. Я пыталась найти логичное объяснение, но понимала, что она ненормальна. Если только… Сон был не совсем сном. Я с усилием сглотнула нервный комок в горле. Во рту мигом пересохло. Дрожать начал уже и хвост. Нет, Вика, успокойся. Даже если он видел истинную человеческую форму, то сейчас я в теле кошки, и по каким-то причинам он хочет, чтобы я продолжала ею притворяться. Значит, нужно принять эту игру и не выдать себя. А для этого возьми себя в руки, вернее лапы, и посмотри на него. Прямо сейчас. Давай. Зажмурившись как перед прыжком в бездну, я тихо вздохнула, открыла глаза и осторожно обернулась. Моя плита состыковалась с другой, посередине которой на большом темном троне в готическом стиле сидел Азазель. Расслабленно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, он неспешно отпивал вино из граненого бокала, наблюдая за мной. Только за привычной усмешкой высокомерного взгляда сквозило нечто новое: превосходство и уверенность обладания, но больше всего ожидание в купе с жестокостью действовать, если оно обманется. — Иди ко мне, — холодный повелительный тон как разряд молнии ударил в голову и прошелся по позвоночнику до кончика хвоста. Тело непроизвольно дернулось, повинуясь. Гипноз или ментальная магия? Я попятилась назад, с отчаянием понимая, спрятаться мне негде и бежать некуда. Азазель прикрыл глаза, чувственная линия рта язвительно искривилась, и чернота зрачков хищно сверкнула алым. Сбоку раздалось тихое зловещее шипение. Я настороженно обернулась на шелестящий звук. Усы уловили легкие вибрации в пространстве, и рядом со мной материализовались две змеи. Некоторое время они покачивались в воздухе, а затем медленно, будто прицеливаясь, начали кружить вокруг меня. Инстинктивно поджав хвост, я завертела головой, стараясь не упустить их из вида. Их тела просвечивали, сотканные из черного дыма, но могла поклясться, на расплывчатых мордах расползалась довольно-злобная улыбка. Мерзкая, противная, с издевкой, от которой холодела кровь. Я упустила момент, когда оскалившись, змеи вдруг устремились ко мне. Обвили шею ошейником и, сдавив горло, потянули в сторону хозяина. Я уперлась лапами, но когти скользили по гладкому камню. Послышался смешок. Азазель явно наслаждался своей игрой. Глаза защипало от нахлынувшей обиды. Какое же он все же чудовище! «Чудовище, которому ты отдалась с радостью и наслаждением», — мелькнула в голове мысль, и память, как новогодняя елка, вспыхнула гирляндами красочных воспоминаний. Я зажмурилась, чтобы прогнать видение переплетенных тел, но как наяву почувствовала влажное тепло его дыхания на своей коже, дразнящий аромат горячего тела, щекочущий лицо и шею шелк белоснежных волос, услышала свои стоны и молящий голос, зовущий его по имени. Стыд и горечь поднявшиеся в душе, на мгновение затопили страх. Неужели, я попалась в ту же ловушку, что и Элизабет? Нет, не хочу! Я непроизвольно зашипела, тут же испуганно замолкнув, и с опаской посмотрела на демона. На тонких голубоватых губах играла довольная улыбка. Горло внезапно отпустили — ошейник вновь обратился в змей. Раздраженно зашипев, они зависли передо мной, извиваясь от нетерпения в ожидании приказа. Маленькие прорези глаз яростно поблескивали. Казалось, если бы не сдерживающая воля хозяина, они бы давно разорвали меня на куски. — В маленьком трусливом котенке, — мягкий, спокойный голос Азазеля проникал под кожу, отравляя страхом, —проснулся храбрый тигр? Одна из змей злобно оскалилась. Другая попыталась укусить за лапу. Я отпрыгнула. Еще нападение и еще. Ехидно скаля кровавые пасти, змеи старались ужалить то за лапы, то за хвост, то ухватиться за загривок. Я уворачивалась, ощущая себя жалким, несчастным ужиком на раскаленной адской сковороде. Лапы ныли от постоянных напряженных прыжков. В итоге я выдохлась и замедлилась. Одна из змей больно вцепилась в бок. Сбросив ее, попыталась ударить лапой, но когти полоснули пустоту — та просто растворилась на пару секунд в воздухе, а затем снова материализовалась и замерла перед новым броском. Тихий издевательский смех отразился от стен и разнесся по залу угасающим эхом. От собственной беспомощности и униженности, хотелось плакать и кричать. Но когда змея бросилась ко мне, целясь в шею, я не стала уворачиваться. Молча подняла глаза на демона. Хочешь убить — убивай. Змея обхватила горло и медленно начала стискивать челюсти. Острые клыки все больнее вонзались в шкурку, готовые вот-вот пронзить. Я не шелохнулась. Азазель тоже замер. Лиловая радужка его глаз превратилась в бушующее аметистовое пламя. И с каждой секундой молчаливого зрительного противостояния, оно все сильнее обжигало душу. Ну же! Убей! Словно в ответ на мои мысли, черные зрачки забликовали алым. Наверное, я и правда сейчас умру. Тогда этот кошмар закончится. Змея зашипела, обвивая кольцами и туго сдавливая, ребра заболели, готовые вот-вот хрустнуть. А затем вдруг исчезла. Азазель усмехнулся. — Котенок больше не хочет играть? Сложно передать всю гамму охвативших меня эмоций от его слов. Однако одна была ярче всех — это желание располосовать лицо, по которому расползалось наигранное печальное выражение. Не выдержав, я отвернулась и демонстративно села спиной к демону, раздраженно забив хвостом по плите. Это было ошибкой, но я уже столько их наделала, что решающей она точно не станет. Я смотрела на колышущиеся пласты сизого тумана внизу и ждала удара с какой-то обреченной усталостью. Я была готова к змеям, которые свернут мне шею или разорвут на куски, к пламени, которое сожжет меня до углей. Но только не к тому, что Азазель сам сойдет с трона и возьмет меня на руки. — Похоже, котенок обиделся, — он поднял меня на уровень своей головы. Взгляд из-под лениво полуприкрытых век был расслабленно-насмешлив. Но я знала, это обман, он внимательно наблюдает за каждой моей эмоцией. — Тебе было страшно? Приблизил к своему лицу. Усы защекотало теплое дыхание. Чуть сладкое, с винными нотками и ароматом незнакомых трав. Я опустила взгляд, чувствуя, как голова начинает кружиться, и меня затягивает в аметистовый омут его глаз на самое дно. — Тебе… было… больно? Этот вопрос Азазель произнес особенно мягко, почти ласково, делая выразительные паузы и акцентируя каждое слово. Бархатистые интонации голоса проникали в сознание и под кожу, будоражили память воспоминаниями. Произносящие жестокие слова губы соблазнительно изгибались, манили. Так же они нежны в реальности? Какой у них вкус сейчас? Так искушающе близко, чтобы это проверить. Я почти поддалась порыву, но успела опомниться. Поджав хвост, поймала его лапами и укусила за кончик, стараясь болью прогнать наваждение. Не поведусь на провокацию, и не стану как Элизабет. Азазель неожиданно рассмеялся. Томное выражение мигом слетело с лица, уступив место привычной высокомерной насмешке. Перехватив меня за живот, он вернулся на трон и положил к себе на колени. Рука властно легла на шею, прижимая и сдавливая. — Ошейник нам больше не понадобится. Правда, котенок? Вопрос не требовал ответа. Ответом были острые демонические когти, которыми ласково провели по моему горлу.