Его кошка

— Тенебрис? — на последнем слоге в голосе все же прорезались дребезжащие нотки. Я старалась смотреть за его спину, помня, что встречаться с ним глазами опасно. Взгляд цеплялся за обломки стола и трещины на стенах, и перед внутренним взором снова и снова появлялась истинная личина Бриса — темная и жуткая, а теперь и очень-очень разозленная. — Ты так старательно отводишь взгляд, будто чувствуешь свою вину, — в насмешливом тоне переливались рычащие, колючие звуки. Мужчина быстро вернул самоконтроль. Уверена, он мог бы скрыть и их, но не сделал так специально в качестве констатации своего абсолютного превосходства. В отличие от первого знакомства использовались не явное предостережение и грубая физическая сила, а завуалированный словесный приказ. И это еще один момент, следующая ступень подавления моей воли. Я молча повернула голову и посмотрела мужчине в лицо. Пару минут назад, когда едва не раздавило обломком столешницы, я наивно думала, что это была смертельная угроза, но вот она, реальная опасность — в его мягком мурлыкающем тоне, длинных пальцах, небрежно перебирающих шерсть, в уголках насмешливо изогнувшихся, пухлых губ, на краю черных стрел ресниц и в алой бездне глаз. Смерть мелькает в зеркальном отражении черных перламутровых волос, таится под молочным мрамором его бархатной теплой кожи. В одно мгновение мне сделалось настолько отчаянно страшно, что инстинктивно задергалась в цепких руках Бриса. — Твой страх боли и смерти выдает в тебе смертное происхождение. Ты поддаешься эмоциям. Тебе нужно поработать над самоконтролем, — мужчина дунул на меня, привлекая внимание. Теплый воздух защекотал усы и осел травяным винным привкусом на языке. Не выдержав, чихнула. Я промолчала, прекрасно понимая, игривым простым действием, Тенебрис подавил зарождающуюся во мне истерику. Легко и быстро. Еще один раунд в его пользу, и я начинаю сомневаться, что моя стратегия не проиграть имеет хоть малейший шанс на успех. — Сейчас не стоит бояться, Рия, — мягко заметил Брис, — и поверь мне, есть вещи куда более страшнее смерти. Мужчина задумчиво улыбнулся, разглядывая меня из-под лениво полуприкрытых век. Он усмехнулся в ответ на мое молчание. А что я могла ответить? — Я обязательно расскажу тебе о них, но не сегодня. Возможно, завтра. Или послезавтра. Впереди у нас много времени вместе, Рия. Нам не будет скучно. «Мне не будет скучно», — отчетливо прозвучало между строк. Хвост нервно забил по бокам. Не стала его сдерживать. Битва этой встречи проиграна мой бесповоротно. — А что сейчас? — решилась задать пугавший меня вопрос. — Ты ведь устала после пути и заточения. Тебе следует отдохнуть, — зрачки Бриса немного расширились, и я согласно закивала головой. — Спасибо, — подобрала хвост к себе и опустила уши, всем своим видом показывая благодарность и согласие, чем заслужила очередной смешок Тенебриса. Мужчина перехватил меня за живот и мягко прижал к груди, оставляя свободной левую руку. Небрежный, едва уловимый взмах кистью — и громадные осколки камня, заслонявшие выход, обхватил черный, густой дым. Он быстро рассеялся и оставил… ничего. Это магия Бриса? Куда он дел камни? Переместил, уничтожил? Рой вопросов загудел в голове. Брис тем временем толкнул двери, и мы снова неспешно пошли по длинным мрачным коридорам. Освещения не было, я чувствовала перемещение по движениям воздуха, касающегося усов. Тенебрис шел настолько бесшумно, что невольно задавалась вопросом, а не обратился ли он вновь в клубок тьмы? Но я явственно ощущала его руку, материю плаща и даже теплоту кожи, твердую накаченную грудь, в которой билось сердце. Последнее очень сбивало с толку, ибо как может быть у него живое сердце? Я непроизвольно вздохнула. — Мы уже пришли, — тут же отреагировал Тенебрис, чуть сильнее сжимая. В глаза ударил свет — и я вздрогнула от неожиданности. Даже мою реакцию на свет предугадал. Мелочь, но на душе неприятно заныло. Определенно, предложение отдыха было отличным. От кучи вопросов без ответов голова разрывалась, нервы звенели натянутыми струнами, готовые вот-вот лопнуть. И я отдохну. Позже. В безопасности и в дали от Азазеля и Тенебриса. Я осторожно повернула голову, осматриваясь, ощущая на себе внимательных взгляд Бриса. Это нервировало. Успокаивала себя тем, что любопытство в данной ситуации естественно, и никаких лишних выводов из моего поведения тот не сделает. Мы находились в большом зале вытянутой овальной формы. Вдоль стен от пол до потолка растянулись полки с разноцветными книгами. Библиотека? В основном полки были открытые, лишь на некоторых поблескивали почти невидимые прозрачные стеклянные дверцы. По всему помещению стояли круглые журнальные столики, высеченные из черного камня с матовой ножкой и зеркально отполированной столешницей, а рядом с ними — уютные, обтянутые серой бархатистой тканью диванчики и кресла. Тяжелые серые, расшитые темным узором оконные гардины делили пространство зала ровно посередине с обеих сторон. Идеально гладкий пол из ониксового камня зеркалил пространство, будто гладь черного омута, создавая глубину и визуально расширяя границы и без того огромного зала. Мрачность царства черно-серого убранства разбавляла большая люстра в виде шара, словно заполненного мерцающим движущимся светом. Форма и мягкое свечение делало ее схожей с луной, отчего возникало ощущение, что мы ступали по небу. Брис замедлил шаг, позволяя мне рассмотреть, но, думаю, на самом деле, его интересовала моя реакция. Я видела в отражении его взгляд, направленный на меня, и ощущала сверлящее жжение на затылке, словно он снова пытался проникнуть в мои мысли. Надеюсь, возможность детально изучить помещение у меня еще будет. Особенно окна за закрытыми шторами, как потенциальную возможность побега, если уж попытка телепортации на полянку опять провалится. Тем временем мы подошли к подножию из трехступенчатой лестницы у арочного прохода, ведущего в следующий зал. Он был чуть меньше библиотечного и почти пустой. Пол и стены также идеально гладкие темно-зеркальные, на каменных постаментах у стен у входа в параллель по обеим сторонам стояли шарообразные светильники, как люстра в библиотечном зале, только размером с баскетбольный мяч. В конце помещения располагалось сооружение очень напоминавшее средневековую ротонду. Резные, словно переплетенные ветви черного дерева, мрачные колонны упирались в потолок. Их грубость и некоторую хаотичность формы сглаживала изящная тонкая баллюстрада в готическом стиле. Свет слабо достигал конца зала, а поверхность потолка и вовсе была не видна, отчего взгляд блуждал в темноте, будто утопал в бездне. Неприятно, я поежилась и отвернулась. Странно, я ведь сейчас кошка, и должна хорошо видеть при плохом освещении. Возможно ли возвращение человеческого зрения — начало полной трансформации к своей истинной личине? Мысленно сделала заметку спросить об этом у лисицы. Как бы ни хотелось вернуться в свое тело, в этом мире в кошачьем обличье безопаснее. Взгляд зацепился за нечто серебристо-серое, видневшееся из-за колон. И чем ближе мы подходили, тем тревожнее становилось. Очень уж данный неопознанный предмет мебели напоминал по металлическому блеску хирургический стол. Зал конечно не похож на операционную, а вот на алтарную комнату очень даже. Я пугливо прижала уши и украдкой посмотрела в пол, надеясь по выражению лица Бриса найти ответ, куда он все же меня несет. Однако из-за скудности освещения черты лица была едва видны. Спокойно, Вика, он же обещал отдых, а не покой вечный. Да и нарушать заключенный пакт, причин нет. Не удержавшись, закрыла глаза, стараясь успокоиться, но вслушиваясь в мерное биение сердца Тенебриса, невольно сравнивала его со своим, которое стучало барабанной дробью. Спокойная властность сердечного ритма мужчины подавляла.