Отзеркалье

Тишина стрекотала. Венди застыла, уставившись на прозрачную копию себя. Привидение улыбалось, приветливо, ласково, очень мягко. Уиллоу дрожала. У неё тряслись губы, дёргались плечи, сводило судорогой пальцы, которые она никак не могла заставить себя убрать от страшных ран, из которых продолжала течь кровь. Такая ещё тёплая… Никто не произносил ни слова. В темноте сгустившегося над кладбищем мрака загорались болотные огоньки. Светлячки стрекотали крыльями, и этот единственный, едва уловимый звук хлестал по нервам, поторапливая нарушить молчание. И это случилось. — Ты не удивлена, — сказала Уиллоу, сама не понимая, как смогла хоть на что-то обратить внимание. Внутри её колотило не меньше, чем снаружи. Воздух не проникал плавно в лёгкие и не вылетал из них, а бился сжатыми пузырями о грудную клетку, дыхание перехватывало, рваный голос обрывался стуком зубов. — Что? — Венди повернулась к ней. Девочка выглядела искренне изумлённой. Она переводила округлившиеся, полные чуть ли не страха глаза с Уиллоу на привидение и обратно. Но доверие не пришло. Дрожь отозвалась в глубине тела Уиллоу пульсацией, которая всё усиливалась, пока не обернулась болью. Тянущей и колющей, вырывающей части из души и кидающей их на съедение теневым монстрам, так вовремя показавшимся на глаза. Чёрные острозубые фигуры выползали из-за деревьев и могильных камней. Они не торопились. Уиллоу видела каждую из них, хотя и не отводила взгляда от Венди. Та, кажется, испугалась сильнее, отшатнулась в сторону, стала осматриваться в поисках чего-то. Уиллоу догадалась, что девочка боялась её с таким, должно быть, перекошенным от злобы и боли лицом, какое сейчас смотрело на крошечную детскую фигурку. И боялась правильно. Огонь Уиллоу не увидела — ей и не требовалось. Он занялся за её спиной, заплясав вначале по головкам цветов, что распыляли выводящую из самообладания пыльцу. Он перекинулся на редкие кустики и деревца. Он дотянулся до первых рядов елей и крепко обхватил своими объятиями их протянутые лапы. Он обратил в бегство так и не осмелевших Теней. Он рос, крепчал и грозился превратить кладбище в преисподнюю. — Уиллоу… — умоляюще прошептала Венди. — Ты обманула нас! Ты заманила нас на это кладбище! Твоя сестра — призрак, и ты не удивлена. Значит, знала. Призраки, кладбище, монстры!.. Ты всё знала. Привела нас на смерть. — Уиллоу не вопила, даже не кричала, слова вырывались из горла похожими на карканье вороны: резкими, неприятными, хриплыми. — Нет, нет! Это не так! Я просто видела это кладбище. Я видела Абигейл тут. Она призрак, да, об этом я не сказала. Но только лишь потому, что боялась — вы откажете! Пожалуйста, Уиллоу… Я не хотела, чтобы так случилось с Уилсоном! Она всхлипывала всё сильнее, оранжевые отсветы огня в её слезах скатывались по лицу. — Не верю. Пламя подобралось к ним уже близко, протянуло свой длинный язычок, лизнуло Венди ногу, не опасно — пока только с обещанием ожога. — Ты же сожжёшь нас! — Венди взвизгнула и постаралась отодвинуться от огня как можно дальше. — Мне огонь не вредит, — холодно ответила Уиллоу. И тут заговорила та, что пока оставалась лишь наблюдателем — Абигейл: — Огонь, может, и не вредит. Но навредят Тени. И монстры. Если ты тронешь мою сестру, я созову все стаи и оравы чудовищ, что живут поблизости, и тогда тебе не выжить. Её голос звучал едва слышным далёким перезвоном колокольчиков. И злости в нём было достаточно, чтобы поверить. — Но это не нужно. Ни тебе, ни Венди, ни мне. Ты хочешь вернуть этого мужчину. Тут ты можешь это сделать. Даю слово. Только погаси огонь. Поверить слишком хотелось, слишком соблазнительно было сказать себе: «Предо мной привидение. Чудеса возможны, вот они — только руку протяни. Вдруг, возможно и…». Хотелось уничтожить в себе всю недоверчивость, подозрительность, что внушала Венди с первой минуты, и главное — веру в своё проклятое невезение. И лишь на секунду отринув отчаяние, изо всех сил Уиллоу поверила в магическую, почти сказочную, сущность этого мира. Не просто же так на кладбище в дымку выгорели все цветы раздора. Должно быть, сама судьба подсказывает — послушать Абигейл. Огонь утих, сползая к земле по обугленным стволам и веткам, поблёк и, наконец, испарился. Уиллоу с надеждой и безо всякой настороженности смотрела на призрачную фигуру. — Возвращение жизни требует высокой цены и жертвы, — прозвенел её голос. — Мне придётся убить себя? — спросила Уиллоу. Она говорила будто спонтанно, не задумываясь над смыслом слов. — Нет, — Абигейл засмеялась. — Такой жертвы не потребуется. Но ты отдашь часть жизненных сил. Тебя это ослабит на время, пока не поправишься. Но ты не умрёшь. И всё же… жизнь за жизнь, как говорится. Кроме своего здоровья, в жертву ты принесёшь жизнь. — Чью? — хрипло прошептала Уиллоу. Так тихо, что, ей показалось, никто не должен был услышать. Но Абигейл услышала. — Лучше всего — того, кто виноват в смерти человека, которого воскрешаешь. — Но мы уже убили всех гончих. — Да, но ими управляли теневые силы. А Венди способна призвать небольшую Тень. Как раз для нашей цели. После этих слов Венди полезла в карман своего плаща. В руках у неё оказалось чудом не расколовшийся на ещё более мелкие части осколок зеркала. — Да… — протянула она задумчиво. — То есть, я думаю, что да. Что я знаю как. Можно попробовать. — И как это должно происходить? — спросила Уиллоу, чувствуя, как с каждой секундой надежда слабым огоньком возвращается к ней. — Точно я тебе не скажу, — прозвенело приведение. — Я просто знаю, что жертва будет принята местными духами и что ты лучше кого бы то ни было способна зажечь в человеке потухшую жизнь. Взращиваемая годами неуверенность в себе, тщательно укрытая от людских глаз грубостью и напором, дала о себе знать колким страхом, всплыла на поверхность. Уиллоу совсем не представляла, что нужно делать, а ведь от неё сейчас зависит… не просто жизнь человека. Жизнь Уилсона, того, кто так неожиданно стал ей близким и дорогим. — Венди… — уже безо всякой злости, с надеждой посмотрела она на девочку. — Я могу призвать маленькую Тень, могу удержать, сделать так, чтобы она тебе не навредила, — ответила Венди. — Но я не знаю, как воскрешать людей. Если бы знала… — Понимаю, — опустила голову Уиллоу. — Призывай Тень. Чем дольше мы медлим, тем хуже. Лучше попробовать. Жертвы, местные духи, разжигание жизни — если бы она только хоть какое-то представление об этом имела. Страшный мир, странный, полный волшебства. Тут всё наоборот. Привидения хранят тайны, темнота убивает, и сумасшествие — настоящее, не выдуманное врачами с их бумажками и таблетками — кроется в тени. А огонь… огонь спасает и убивает. С ним всё просто. Как в жизни — той, настоящей. И он слушается, подчиняется… Шёпот произносимого заклинания долетает издалека, словно сквозь плотное покрывало. Нет леса, нет никого рядом — перед глазами только собственные пышущие жаром руки и кровь. Своя, чужая — вперемешку. В ладони ложится испуганной пичугой Тень. И как такая может навредить? Но сейчас она принесёт не вред, совсем нет. Тёмная крошка бьётся, чувствуя опасность. Уиллоу стискивает зубы, напрягает что есть силы глаза, и всё равно перед ними лишь Тень и кровь. — Осколок. Она не говорит — приказывает, и её голос тоже далёк, словно утонул в том холодном море, что встречало по утрам. Венди не спрашивает, не комментирует — острое зеркальце, призвавшее Тень, тоже оказывается у Уиллоу. Его край колет, режет, рассекает, зарывается глубже: до нервов, до костей. Боль рвётся наружу, и с ней из ран красным выцветает огонь. Он вьётся лентой, оплетает готовую выскользнуть из кровавых рук теневую птаху, не пускает. И зеркало пронзает мрачную фигурку насквозь, разбивая её на серебрящееся крошево. Его тут же подхватывает огненная лента, взвивается вверх и что есть силы бьёт бездыханное тело прямо в грудь. Крошечный круг видимого не расширяется до тех пор, пока посиневшая кожа не приобретает розовый оттенок, пока не затягиваются — и правда по волшебству — раны в рубцы, пока не вздрагивают губы, делая такой долгожданный вдох. У измученной Уиллоу болело всё. От царапин на лице до ран на руках, груди и спине. Она могла никогда не вернуться домой. Впереди уже в нетерпении выглядывало следующее испытание, и не одно. Но она чувствовала себя счастливой — бесконечно, безоговорочно, как никогда раньше. Когда глаза Уилсона распахнулись, она не сдержалась — прильнула к нему, прижалась, каждую секунду удерживая себя, чтобы не стиснуть его руками слишком сильно. Скользнула губами по липкой от крови щеки, коснулась поцелуем уголка подрагивающих губ и тут же отпрянула, уткнувшись лбом ему в шею. — Прости. Я забыла, что тебе не нравятся поцелуи. Он попытался что-то ответить, но изо рта вырвался кашель. — Уилсон? — Она отстранилась в беспокойстве, поймала в ладони его лицо. — Твои — нравятся, — уже чётко произнёс он. — Очень. И притянул её обратно к себе. А Уиллоу улыбалась, понимая, что, наверное, выглядит глупенькой дурочкой. Но ничего не могла поделать с собой и с робкими, но ласкающими касаниями, какие чувствовала израненной кожей. Она поддавалась бы им, забылась в них надолго, навечно. Но то была сейчас непозволительная роскошь. И прервало их не тактичное, сдержанное покашливание, а резко возвращающая в реальность правда. — Вы слишком сильно ранены, — сказала Венди. — Оба. Если не остановить кровь и не сделать… что-то, не знаю, то станет хуже. Кто-то опять может умереть. Спорить никто не стал. С трудом поднялись на ноги, и Уилсон увидел Абигейл. Та улыбалась. Пока Уиллоу наслаждалась очередным отразившемся на лице учёного крахом логичных представлений о вселенной, Венди по второму разу признавалась и каялась. Уилсон, видимо, был так шокирован призрачной формой Абигейл, что недоверия не выказывал. С удивлением Уиллоу отметила, что тоже начала верить Венди. Теперь, когда Уилсон стоял рядом живой, мир немного посветлел в её глазах. Даже раны болели не так сильно, хоть и оказались достаточно глубоки. Перевязок не хватило, и на бинты пришлось тратить одежду. Охотнее всех с лентами и оборками расставалась Венди. Но даже перебинтованные, с остановленной кровью, все понимали, что этого мало. — К свиньям бы ещё раз… — вспомнил Уилсон. — И по карте вроде недалеко было, но куда точно — не скажу. — Я отведу. — Молочная фигурка Абигейл блуждающим огоньком уплыла за деревья. Выжившие двинулись следом. Ритуал не только воскресил Уилсона: он выглядел куда лучше Уиллоу, почти все раны зарубцевались, остались лишь пятна синяков и хромота. Он подыскал на земле себе палку и шёл теперь, опираясь на неё и держа в другой руке факел. Уиллоу же требовалась помощь Венди — сама она идти не могла, только шаталась и хваталась за ближайший ствол. Но девочка не возражала, она стойко тащила тяжёлый рюкзак Уиллоу и старательно придерживала её саму, стараясь ровнять их шаги и не давить на наспех перевязанные раны. — Абигейл! — не выдержала Венди в какой-то момент. Приведение, обернувшись, выглянуло из-за дерева в ожидании вопроса. — Если мы смогли вернуть Уилсона, может… может, я смогу оживить тебя? На призрачном лице вновь появилась окрашенная горьким пониманием улыбка. — Прости, сестрёнка, — сказала Абигейл, — но я умерла не в этом мире, и его волшебство меня не спасёт. Венди лишь коротко кивнула в ответ и продолжила идти. Очевидно, она и сама догадывалась, что второму чуду не бывать. Её маленькие плечики начали подрагивать, а нос хлюпать, и Уиллоу остановилась на минуту, чтобы приобнять девочку. — Мне очень жаль, Венди, — мягко прошептала она в светлые волосы, когда детская голова спряталась у неё на груди. — Я могу лишь пообещать, что мы попробуем отомстить твоему дяде. Это ведь он убил твою сестру? Венди аккуратно высвободилась из объятий и повела Уиллоу дальше, следом за приведением Абигейл и Уилсоном. — Я не знаю, если честно. — В дрожащем голосе звучала растерянность. — Иногда он ведёт себя… ну, нормально. Говорит со мной, книжки приносит, конфеты. Я думаю, что Тени и с ним сделали что-то злое, поэтому и он стал злой. Я не хочу верить, что он убил бы Эбби и маму с папой, если бы не было той книги. Это странная книга, Уиллоу. Она сложная, но запоминается легче любого стихотворения, что мы учили в школе. А ещё она шепчет. Или кто-то шепчет из неё. Может, сейчас оно заставляет дядю Максвелла посылать сюда людей и убивать? — Ты добрая девочка, — не желая ни обнадёживать, ни разочаровывать Венди, просто озвучила свои мысли Уиллоу. На этом разговор иссяк, и до высоких узких домиков компания добиралась под аккомпанемент кряхтения раненых и сопения Венди. К приходу на место стало уже совсем темно, мрак не разгоняла даже почти полная луна в небе. Окна поросячьих избушек горели — можно было надеяться, что жители не спят. Уилсон постучался в одну из дверей, и скоро она отворилась. Несмотря на то, что он довольно подробно, хоть и со свойственным ему наукообразием, описал свиней Уиллоу, удивления она сдержать не смогла. Крупные, высокие — на голову выше взрослого человека — с прямой спиной, но по-настоящему поросячьими мордочками, эти полуразумные звери вызывали ассоциации с волшебными странами из книги сказок. — Друг, — узнал гостя свин и, приглядевшись, добавил: — Побился. — Да, мы столкнулись со стаей зверей в лесу. Они нас погрызли, — устало объяснил Уилсон и кивнул в сторону остальных. Взгляд хряка безразлично скользнул по Абигейл, будто призраки тут были в порядке вещей, и остановился на Уиллоу. — Горячая самка! — радостно захрюкал свин. — Прошу прощения? — ни к кому конкретно не обращаясь, попыталась возмутиться Уиллоу. Слова звучали, иначе и не скажешь, — по-свински, и как их трактовать, она не знала. — Это… следствие скудного словарного запаса и недоразвитого речевого аппарата, — принялся объяснять Уилсон. И пока Уиллоу не решила, что конфликт важнее их ситуации, обратился снова к свинье: — Нам помощь нужна. Опять. Раны, кровь, видишь? Мы потом отплатим. Ну… еды принесём. Или ещё что захотите. Но потом. Сейчас помощь бы. Хряк задумался. Неясно, понял ли он слова человека или сам оценил состояние гостей, но действовать принялся. Сходил к другим домикам, перехрюкнулся с сородичами, те засуетились. Внутрь раненых не пригласили, несмотря на ощутимый морозец. Видимо, это было не в привычке свиней. Им вынесли знакомые Уиллоу бутылки, пахнущие травяным спиртом, и мёд, пару грубо сплетённых из тонких сероватых нитей бинтов и сами нити. Уиллоу знала, для чего. Ранения Уилсона зарубцевались, а вот её ещё кровоточили. — Игла нужна, — сухо сказала она, посмотрев на принесённое. Свин кивнул и, смешно хрюкнув, хлопнул Уилсона по груди. Тот пошатнулся и чуть не упал, схватившись обеими руками за палку. Венди подхватила выпавший факел. — А, да, точно, — восстановив равновесие, пробормотал Уилсон и полез в нагрудный карман. Он достал оттуда предмет, похожий на карандашный грифель, чёрный и заострённый на конце. — Пчелиное жало, — протянул предмет Уиллоу Уилсон. — Пойдёт? Она осмотрела его, попробовала согнуть. Жало оказалось крепким. — Пойдёт, но надо сделать отверстие. Не удерживаясь больше на ногах, она села на сушняк из травы и листьев, покрытый ночным инеем. — Венди, — позвала она слабым голосом, — пожалуйста, собери хвороста для костра, раз уж нам не предлагают комнату. Девочка послушно кивнула, зажгла второй факел и нырнула в заросли. Привидение поплыло за ней, не произнеся ни звука. — Далеко не уходи! — крикнул им вслед Уилсон, взял бутылку, пристроился рядом с Уиллоу и, выдернув пробку, протянул ей лекарство. Она жадно припала к горлышку. Жидкость обжигала рот и с трудом проходила в горло. От густого травянистого духа защипало в носу, мгновенно выступили слёзы на глазах, потекло из носа. — Не спеши, — обеспокоенно потянулся, чтобы забрать бутылку Уилсон. — Тебе помочь с иглой? Откашлявшись от першения в горле, Уиллоу попросила подержать факел и поинтересовалась, не примет ли друг сам мандрагоровое лекарство. От высокоградусного напитка стало теплее, раны защипало — видимо, подчиняясь магии в настойке, они начали заживать. Уилсон покачал головой. — Только нога болит. Вывихнул, когда эта тварь меня свалила, — сказал он. — Ты будешь шить, — сказала Уиллоу. Она проткнула дырку в толстой части жала ножом, положила его назад в Честера и вставила в получившуюся иглу нить. — Что шить? — спросил Уилсон. В голосе звучал испуг. Конечно, он уже догадался, просто пытался отсрочить неизбежное, поняла Уиллоу. Она всунула ему в руки нитки с иглой и, разматывая бинты, расстёгивая пуговицы, добавила: — Только неженку не строй из себя в этот раз. Больше некому. Комбинация была разорвана в лоскуты и спереди, и сзади. Её бы удалось спустить одним движением плеча, если бы не слипшаяся с ней и начинающая подсыхать кровь. Но под снятыми бинтами самые крупные раны оставались открытыми. Уиллоу чувствовала это. С шипением втянув воздух сквозь зубы, она оторвала от кожи тонкую ткань и повернулась к Уилсону спиной — именно туда вонзились когти гончей. — Я никогда не зашивал раны, — севшим голосом произнёс Уилсон. Зрелище, должно быть, здорово его пугало. Лишь бы в обморок не грохнулся, подумала Уиллоу. Болело всё кошмарно. А ведь станет ещё хуже. — Эта мандрагора с мёдом всё исцелят за несколько часов, — она постаралась сосредоточиться на хорошем и Уилсона настроить так же. — Просто сшей как-нибудь. Он медлил, она ждала, время шло. Вернулась Венди, развела сама небольшой костерок, который под взглядом Уиллоу тут же превратился в высокий и жаркий. Его тепло помогло унять дрожь голого тела. Когда уже казалось, что Уилсон так и не решится, на спину легла ладонь. И как в первый раз, прикосновение жаром рванулось к сердцу, разливаясь по телу, успокаивая и заставляя трепетать одновременно. За этими мягкими, заботливыми касаниями Уиллоу даже не сразу почувствовала боль от проколовшей кожу иглы. А когда всё же ощутила её, то смогла отвлечься на горящую в груди нежность и сбивчивое бормотание извинений. — Может, я как-то помогу? — отвлёк обоих вопрос внезапно возникшей рядом Венди. — Бинты надо смазать мёдом, — отрешённо ответил Уилсон. Он отнял руки, очевидно, завершив работу; и Уиллоу повернулась к нему лицом, стыдливо прикрывая грудь руками — вторая рана, след принесённой ей жертвы, пролегла под левой ключицей. Теперь Уилсон действовал быстрее и увереннее, уже скоро он помогал наложить медовые повязки и перебинтовать руки с мелкими порезами. — Надеюсь, шрамов не останется, как и тогда с ожогом. Помнишь? — спросила Уиллоу, опустив взгляд. Её дрожащие пальцы застёгивали рубашку. Зашитые раны краснели и пухли под бинтами. Тело казалось изуродованным. — Ты очень красивая, — сказал Уилсон, поймав её ладонь своей рукой, и помог с одеждой. — Даже со шрамами. Самая красивая из всех, кого я видел. Уиллоу молчала — просто не могла придумать, что ответить на это. Но долго им стоять в молчании не дали. Нетерпеливо захрюкали ожидавшие у домиков свиньи. Поделившись припасами, они не ушли — остались; и глубокая ночь их не тянула обратно в поросячьи кровати. Теперь было ясно почему. Они ожидали ответной любезности. — Мы можем отдать то, что у нас осталось, — начал говорить Уилсон. Его перебили, замотали круглыми, похожими на кожаные мячики, головами. — Или я могу набрать ещё больше припасов утром, — предложил Уилсон и сразу добавил: — Думаю, я мог бы изготовить спирт с оборудованием старика профессора… — Не, — ответил большой свин. — Еда не надо. И пить не надо. Уиллоу кожей, горящей от начинающейся лихорадки и выпитого алкоголя, почувствовала, как ползёт по темноте напряжение. Костёр сыпанул искрами. — Что же вы хотите? — уже холодно, без тени благодарности спросил Уилсон. — Ты иметь две самки, — свин уставился на Уиллоу, — а мы нет. Ты давать нам одну самку. — Что-о-о-о?! — взвыло откуда-то из глубины её горла. Она даже не успела понять, что произносит. Свин поморщился. За его спиной к нему и другим свиньям потянулись от костра нити пламени. Уиллоу как могла сосредоточилась — огоньки потухли. — Не, — хрюкнул он. — Горячая самка не надо. Больная. Слабая. Давай маленькую. Венди испуганно вскрикнула, нечленораздельный звук рассеялся по воздуху, напоминая какой-то духовой инструмент. Из-за её спины грозно вспыхнув ярко красным, словно впитавшим отблески огня, светом, выплыл призрак Абигейл. — За-за-чем? — икнув, спросил Уилсон. Вид у него был ошарашенный, и Уиллоу посчитала, что он не заметил, как напряглись его друзья. — Ну тык, это, — свин почесал свой кожаный мяч между розовых ушей, — готовить, мыть, таскать, садить… — Что садить? Куда? — Огород садить. Тама, — свин указал копытцем куда-то в темноту. — Мы не можем отдать вам ребёнка, — потеряно проговорил Уилсон. В голосе слышалось, что он понимает: свиньи ему навстречу не пойдут, будут требовать назначенную плату. Только вот как теперь из этой ситуации выбираться, он не знал. Зато знала Уиллоу. — Ребёнка не можем. Я останусь, — сказала она. — Нет! — воскликнул Уилсон, поворачиваясь к ней. — Я не оставлю тебя… Да и если рассуждать здраво — ты ранена; что потребуют эти… эм… представители Suidae Erectus, совершенно непонятно; да и вообще, у нас другие планы. Я уверен, их помощь мы вполне сможем оплатить как-то ещё. Свиньи принялись повизгивать и возмущённо вздёргивать рыльца. Речь учёного им было не понять, но тон, каким он её произносил, по душам им не пришёлся. — Наши планы не пострадают. Даю слово, — успокаивающе произнесла Уиллоу. — Прошу, поверь мне. Я больше не буду рисковать собой, как в замке или пещере. Я буду осторожна. Эти милые свинки меня не обидят. А самое позднее — завтра к вечеру я снова вернусь к вам. Доверишься? Уилсон молчал, она ждала его решения. Как и Венди и нетерпеливые свиньи. И он едва заметно кивнул. — Вам нужно в лагерь. Если Венди действительно хоть что-то представляет о том, как отсюда выбираться, то стоит подготовиться. — Уиллоу с трудом сделала шаг в сторону свиней. Посмотрела прямо в маленькие глазки-бусинки здоровяка: — Я останусь. Что нужно? Чёрные бусинки жадно сверкнули. — Убрать, — свин указал на лежащий возле костра мусор: обрывки бинтов и нитей, окровавленные листья, поломанные ветки. — Потом еда. Огород. Он вновь указал куда-то в темноту. — Может, хотя бы утром? Ночью обычно спят, а не завтракают? — съязвила Уиллоу. — Утром, — без энтузиазма согласился здоровяк и скрылся в своём домике, хлопнув дверью. Остальные свиньи последовали его примеру. — Спасибо, что пустили переночевать раненую самку! — крикнула в закрытую дверь Уиллоу. Свет в окошках погас. Примерно такого ответа она и ждала. Затем повернулась к собравшим вещи Уилсону и Венди, дёрнула плечом в неопределённом жесте. Первой к ней бросилась девочка, зарылась лицом куда-то в грязную от крови ткань белой рубашки, хлюпнула носом, спросила: — Ты ведь скоро? — Скоро, поверь, — кивнула Уиллоу и провела рукой по светлым кудряшкам. Уилсон медлил, видимо, не зная, как попрощаться. Он дождался, пока Венди отойдёт и займёт себя разжиганием факела — предыдущий как раз потух. Уиллоу протянула Уилсону руку, но он только скользнул пальцами по её предплечью и привлёк к себе, обнял, стараясь касаться только плеч и не задеть ещё болящих ран. — Если не вернёшься к середине дня, — услышала она его шёпот, — я приду за тобой. Больше я тебя не оставлю, Уиллоу. — Я запомню это, — так же тихо ответила она. — Но всё будет хорошо. Отстраняться от тёплых объятий и нежных прикосновений не хотелось, но она обещала. И собиралась это обещание сдержать. Когда огонь факела удалился в лес, Уиллоу щёлкнула зажигалкой и медленно прошла мимо домиков туда, где, по знакам свиней, должны были найтись грядки с овощами. Нашлись. Плоды как раз к концу осени поспели особенно крупные и аппетитные. А между грядок вылезли подозрительно знакомые грибы: красные шляпки с белыми точечками. В этом мире, конечно, всё было наоборот: статуи ходили, свиньи говорили, люди воскресали, а медовые повязки излечивали раны. Но красные грибы с белыми круглыми пятнышками выглядели точь-в-точь как те, что растут в мире реальном. И если тут они обладают теми же свойствами… От незатейливого плана Уиллоу отвлёк звук. Треск и шипение раздались в окне одного из домиков. Подняв повыше зажигалку, Уиллоу смело шагнула на звук и удивлённо замерла. На подоконнике стояло радио. Оно вещало без какого-либо провода, с кривой, словно изломанной, антенной. Сквозь щёлканье и тарахтение прорвался голос, сильный, мелодичный, но бесконечно грустный. — Bye bye love, — пела женщина по радио без музыкального сопровождения. — Bye bye happiness, Hello loneliness, I think I'm gonna cry. Bye bye love, Bye bye sweet caress, Hello emptiness, I feel like I could die. Bye bye my love, goodbye.* Довольно живенькая в оригинале, у этой женщины песня получалась такой, что сердце рвалось из груди. Но со своей любовью, которую она только лишь отыскала и с таким трудом вырвала у смерти, Уиллоу расставаться не собиралась. Она собиралась сделать завтрак, как от неё и требовали. Сейчас она найдёт подходящую кастрюлю или котелок, вспомнит, как работала поваром, рассчитает нужные порции и дозировки. Свежие плоды прекрасны в овощном рагу. Как и свежие грибы.

***

Теперь дорогу указывал Уилсон. Как добраться в лагерь из деревни свиней, он помнил прекрасно. Ногу сводило судорогой при каждом шаге, но он не обращал на это внимания. На сердце было тяжело, хотелось развернуться и бежать обратно. Забрать Уиллоу у неблагодарных животных, пока те спят. Только вот они ведь придут следом, с дубинками. — Всё будет хорошо, — повторила слова Уиллоу Венди. — Что? — вынырнул из своих мыслей Уилсон. — Ты хмуришься. Не нужно. Она очень сильная. Если она сказала, что выберется, то так и будет. — Да, конечно, — не стал спорить он. — Я в ней не сомневаюсь. Просто не по себе. Они дошли до стоянки, Уилсон с грустью посмотрел на пустое кострище, сложил дрова, разжёг огонь. Лагерь осветился жёлтым, стало чуть теплее. Немного посопротивлявшись, дал себя завести маленький генератор, внутри палатки мигнула лампочка. Уилсон вздохнул. — Так, — сказал он, стараясь разогнать тоскливые мысли в голове. — Если хочешь, можешь поспать. Возьми мешок у Честера. Утром я жду от тебя обещанный план. — Я не хочу спать, — капризным голосом ответила Венди. Уилсон поморщился. Искать подход к детям для него было в новинку. — Я встретила дерево тут, в этом мире, — заговорила она снова. — Дерево? — Да, говорящее. Оно сказало, что у Чарли есть выход из этого мира. — И ты поверила ему? — Да. А зачем ему врать? — Я бы задался вопросом, зачем ему говорить правду. И не является ли живое дерево ещё одним приспешником Максвелла. Венди обиженно засопела. Затем спросила: — У тебя есть другая идея? Полезешь в пещеру второй раз? Слова для маленькой девочки были весьма неглупыми и очень меткими. Своего плана у Уилсона не было. — Хорошо. И как бы ты нашла Чарли? — миролюбиво поинтересовался он. — Ну тут вы с Уиллоу шли верно. Нужно искать в пещере. Меня-то Тени не обидят. Я бы туда и прошла. — Сошла с ума?! — Но меня же не трогают! — Это всё равно огромный риск! То есть… Твой план неплох. Ты действительно можешь пройти там, где не пройдут другие. Но без оружия против Теней… — Я возьму факелы. — Нет. Это тут не пойдёт, — задумчиво пробормотал Уилсон. — Вот ведь! Какой же я дурак! Ну, конечно, надо было об этом подумать сразу. А я? Наверное, думал о чём-то другом. У Хёрби даже может хватить барахла. — Что ты хочешь сделать? — спросила Венди. Он бегал между мешками и сундуком, а она старалась поспевать за ним, заглядывая через плечо. Даже привидение молчаливо кидало на них любопытные взгляды. — Тени — высокочастотные индукционные колебания. Их не видно в реальном мире, но очень даже видно здесь, — объяснял Уилсон, доставая детали и инструменты. — Я могу сделать излучатель. Схожие колебания, но в противофазе. Это бы нейтрализовало Тень. — Прости, Уилсон, я не понимаю, — печально протянула Венди. — И я, — призналась Абигейл. — Разве они не духи? Как я? — Понятия не имею, духи они, демоны или что-то ещё, — улыбнулся Уилсон. — Но мои приборы их зафиксировали. А значит, я смогу на них воздействовать. Он понёс разогревать на костре жало и припой; голоса обсуждающих что-то сестёр сливались в ритмичную мелодию. Под неё хотелось работать. Голову от почти готового прибора он поднял, когда встало солнце. Венди подбрасывала в костёр поленья, Абигейл стала почти невидимой. — Не хватает источника питания, — пожаловался Уилсон. — Всё тут работает от магии, — пожала плечами призрачная девочка. — Кроме того, что принесли люди с собой. Можно поискать другие лагеря. — Не нужно! — ответил знакомый голос. Из зарослей травы очень довольная собой вышла Уиллоу. В руках у неё трещал радиоприёмник. — Думаю, это как раз работает на магии, — сказала она. — Приделаешь к своей штуке, и готово. — Но… Как ты отделалась от свиней? — изумился Уилсон. — Я накормила их завтраком. — И?.. — И, надеюсь, их выгребная яма выдержит такой поток свиного навоза. Передвигаться они ещё пару дней не смогут. Венди захихикала, серебристым перезвоном её смех отразила сестра. Уиллоу, улыбаясь, посмотрела на девочек. — Итак, — сказала она, — надеюсь, и меня посвятят в план по спасению. — Мы собираемся вернуться в пещеру, — объяснил Уилсон. — Подожди, не перебивай, дослушай! Венди не трогают Тени. И на всякий случай у нас будет излучатель. Испытаем его перед входом на всякий случай. Но уверен — он сработает как надо. — И что вы будете там искать? — Чарли, — ответила Венди. — Выход у Чарли, я точно знаю. — Да кто он такой? — не вытерпела Уиллоу. — Не он, — поправила Венди, — она. Чарли была помощницей Максвелла. — И с чего бы помощнице этого козла нам помогать? — Потому что он обманул её. Она любила его, — Венди грустно вздохнула. — Наверное, и сейчас любит. И думает, что это взаимно. Но это не так. Он лишь использует её власть над тьмой, чтобы управлять Тенями. — И она, конечно, послушает маленькую девочку, — скептически хмыкнула Уиллоу. — Да, если маленькая девочка покажет ей, как выглядит настоящая любовь, — обиженно ответила Венди. — Прости меня, пожалуйста, — дотронулся до её плеча Уилсон, — но я тоже не очень уверен, что ты знаешь, как выглядит настоящая любовь. — Конечно знаю! — возмутилась Венди. — Я вижу её перед собой. Видела вчера вечером и этой ночью! И до этого! Она достала из кармана зеркальце. — И с помощью этого Чарли тоже увидит. Повисло неловкое молчание. — Она догадывается, — прервала его Уиллоу. Остальные повернулись к ней. — Я слышала песню. Думаю, это была Чарли. Она догадывается об обмане Максвелла. Но не хочет в это верить. — Это в песне было? — удивлённо спросил Уилсон. — Я между строк прочитала, — пожала плечами Уиллоу. И добавила: — Этот план, Венди, похож на сказку. Но другого у нас нет. Можно попробовать. Только сначала, не знаю, как вам, а мне нужны десять часов сна. Потом… Если что, проверим, как горят ассистентки психиатров. ___________________ * Чарли поёт песню "Bye Bye Love" The Everly Brothers