Отзеркалье

Точно так же, как сразу, интуитивно Уиллоу прониклась доверием к Уилсону, с этой девочкой она решила сохранять настороженность. К тому же она назвалась родственницей Максвелла. И с Тенями обращалась уж больно ловко для ребёнка. Обычного. Когда первое удивление после внезапного спасения прошло, все втроём они вернулись с каменной равнины на опушку леса. День как раз уходил, сменяясь холодом и темнотой. Завалили на дрова сухое деревце, развели костёр. Венди похвасталась, что принесла с собой еды. Это оказалось кстати. Уилсон, кроме того, был очень рад снова встретить Честера. Уиллоу же только окрепла в своих подозрениях: слишком всё удачно у этой девочки складывалось. — Итак, — начала Уиллоу как можно нейтральнее, когда они утолили голод, — тебя тоже запихнул сюда Максвелл? — Да, — ответила девочка. — Меня и сестру. Думаю, это потому что я… то есть, мы узнали его секрет. Про этот мир и что он отправляет сюда людей. «Слишком много слов», — подумала про себя Уиллоу. — И как вам удалось это узнать? — спросила она. — Он что же, совсем не скрывается? — Да нет. Он прятал книгу в своём кабинете. Но я нашла её и прочитала. А в больнице было зеркало. — Я попала сюда через него, — сказала Уиллоу. — Вы с сестрой тоже? — Да, — кивнула Венди. — Когда он нас застукал. — А ты не знаешь, зачем он это делает? — наклонился ближе Уилсон. В голосе его звучал искренний интерес. Кажется, в отличие от Уиллоу, новенькой он доверял. — Я… — девочка задумалась. — Я знаю про профессора. Дяде нужно было занять его место. Он переписывал его записи. Звонил его пациентам. Ещё я видела, как он приводил сюда друзей, но с ними… расправились Тени. — Постой, — перебила её Уиллоу. — «Видела»? — Да… — девочка порылась в кармане платья и выудила осколок зеркала. — Я вижу в зеркалах то, что происходит и происходило с путешествующими тут. — Откуда у тебя этот осколок? — Рука Уиллоу сама поползла к зажигалке. — Не бойтесь, — улыбнулась Венди. — Я видела вашу битву с Тенями в замке. Они и на меня хотели напасть. Но поняли, что не могут — и отстали. С тех пор это зеркало они не трогают. А я могу узнать что-то с его помощью. Я видела, как тут жил старик, долго. Но пошёл в ту же пещеру, что и вы, и там Тени убили его. Я видела, как сюда попали вы, мистер Уилсон. Вы стали бы угрозой, если бы смогли управлять Тенями, как и дядя Максвелл. Поэтому он послал вас сюда. — Как я и полагал, — кивнул Уилсон и задумался. — Ну хорошо. Ты объяснила, зачем он избавился от тебя с сестрой, от профессора, от Уилсона. Но зачем ему тут я? — спросила Уиллоу. Венди улыбнулась ей. Улыбка получилась странной: совсем не детской, но не сказать, что неискренней. Так смотрят на удивляющую диковину и радуются этому. — Вы ему тут не нужны, — ответила Венди. — Он действительно хотел вам помочь. Ну как помогал другим, кто приходил за помощью. Но он не смог. Тени не способны контролировать вас, потому что у вас огонь внутри. Вы ведь сами знаете? Я видела, как он вас слушается. — Да. — Тени ничего не смогли сделать. Но вы их увидели и услышали. И могли о них рассказать, и дядя… — …Избавился от ненужной свидетельницы. — Да. Добавить к этому было нечего, и Уиллоу отвернулась. Полянка возле деревьев мало отличалась цветовой гаммой от скал и каменного плато, особенно в сумерках. Всё серое и тёмно-коричневое. Разве что в сухой листве крон проглядывали редкие яркие пятна — ещё осень. К счастью. Но торопиться надо отчаянно. Не верилось Уиллоу, что они протянут тут зиму. Тем более если к ним присоединится ребёнок. Хотя… девчонка непроста. Говорит, что знает, как выбраться, но план не раскрывает. Молчит. Уилсон её и так про Максвелла и эту его книгу спрашивать пытается, и эдак, а она всё про сестру. Помогите, мол, найти её, и я всё вам расскажу. — Почему вы не вместе? — остановила это хождение кругами Уиллоу. Прозвучало резковато, даже Уилсон с удивлением на неё уставился. — Не знаю, — помедлив, ответила Венди. — Вы ведь тоже не в одном месте тут появились. — Но мы и попадали сюда из разных мест и в разное время, — задумчиво произнёс Уилсон. Но никакого намёка на подозрительность в его голосе не прозвучало: — Было бы интересно узнать, есть ли связь между точкой отправления и местными координатами появления перемещающегося. Конечно, не сейчас. Может, когда мы выберемся… Хотя четверо человек — такая ненадёжная выборка! Уиллоу не обращала внимания на его мысли вслух, продолжая пристально выискивать в лице Венди хоть что-то, что указало бы на ложь или притворство. — Тогда почему ты не нашла сестру сама, как нашла нас? Вот этот вопрос! Она попала с ним в цель — и без того большие глаза Венди распахнулись ещё сильнее. Она открыла рот, закрыла его, отвела взгляд… — Я… знала пещеру, в которую вы пошли. Туда же ходил старик, и я запомнила путь. А Абигейл, её я тоже видела. Она на кладбище попала. Туда пути я не знаю. Ни вы, ни кто-то до вас туда не ходил. Я хотела попросить вас отвести меня туда. Ведь мистер Уилсон… у него тут есть способность… — Зови меня просто Уилсон, — улыбнулся он. — Кстати, что ты знаешь про мою способность? Уиллоу чертыхнулась про себя. Разговор сворачивал не в ту сторону, нужно будет вернуть его обратно. Но аккуратно. Пусть сначала ответит Уилсону. Он ей доверяет, а это вызывает взаимное расположение. Венди может им открыться. — У всех нас есть необычный талант, — смеясь, ответила Венди. Кажется, она находила этот факт забавным. — Меня не могут обидеть Тени, потому что я племянница того, кто ими управляет. Мисс Уиллоу нельзя контролировать, потому что внутри неё огонь и э-э-э… зажигать она его может. Поэтому тоже. А вы, мис… Уилсон, видите путь к любому месту, какое тут есть, потому что своими руками собрали портал и открыли его. Я не очень уверена, это только мои догадки… — Неплохие догадки для маленькой девочки, — серьёзно кивнула Уиллоу. — И ты думаешь, твоя сестра ещё на кладбище? Мы-то все много бродили в первые дни. — Я… Я не знаю, — замялась Венди. — Просто я видела её там и думала, что надо начать оттуда. Думала, Уилсон сможет указать к нему путь. — Я хочу посмотреть. — На что? — В зеркало. Покажи мне кладбище. Как ты это делаешь? Давай взглянем на кладбище, вдруг твоя сестра сейчас там. Уиллоу потянулась к зеркалу, но Венди резко отвела руку. Движение выглядело бездумным, инстинктивным. Что-то было не так. — Я не уверена, что у меня сейчас получится, — сказала она. — Но ты попробуй, — мягко ответила Уиллоу, наклоняясь к ней. Она нависла над девочкой, не давая той отодвинуться. Венди с надеждой глянула было на Уилсона, но тот всё ещё размышлял о чём-то своём. Придвинувшись вплотную и забрав из детских рук осколок, Уиллоу с ожиданием улыбнулась в лицо Венди. — Хорошо, — сдалась наконец та. Она зашептала какие-то слова, и зеркальная гладь потемнела, жёлтые отсветы костра пропали, вместо них в глубине отражения загорелись зелёные кружащие огоньки, похожие на светлячков. Их сияние вынуло из темноты серый камень покосившегося надгробия, ствол дерева рядом и больше ничего. — Похоже, сейчас там никого нет, — пожала плечами Уиллоу. — А узнать, где она, ты не можешь таким заклинанием? Венди покачала головой: — Я вообще не всегда вижу то, что хочу. Иногда просто что-то случайное. Но Абигейл же может быть рядом. Пожалуйста, отведите меня туда! И я правда-правда помогу вам найти выход. Из своих раздумий вынырнул Уилсон. — Конечно, — сказал он. — Нельзя же бросать в лесу маленьких девочек. Но ночью передвигаться рискованно. Даже если мы наметим маршрут, высока вероятность сбиться с пути. К тому же, темнота опасна, придётся использовать свет факелов, а он может привлечь диких животных. Правда, я так и не установил, водятся ли тут животные, но вот профессор Хёрби… — Водятся, водятся. Считай, я за тебя это установила, — хмыкнула Уиллоу. — Ещё до нашей встречи. Паучки, милые такие, волосатые, чёрные, ростом — мне по пояс. Уилсон сдавленно ойкнул и округлил глаза. В них читался ужас — оказывается, этот учёный до жути боится пауков. Сдержав смех, Уиллоу продолжила: — Так что я тоже думаю, что в путь лучше двигаться утром. Но вот незадача — мы планировали дежурить по очереди и у нас один спальный мешок с собой. Он, конечно, довольно широкий… — Я подежурю, — всё ещё с испугом в голосе предложил Уилсон. — Думаю, ничего такого, если вы поспите вместе. Но я попрошу у Венди её плащ. Ты ведь не захватила тёплую одежду и для нас? Девочка с сожалением на лице покачала головой. — Разбуди меня ближе к утру, я сменю тебя, — попросила Уилсона Уиллоу, разворачивая спальник. Засыпать, прижавшись боком к тому, кто вызывал у неё сильные подозрения, она не хотела. Но уступать эту долю Уилсону она уж и вовсе не собиралась. Девчонка шустро юркнула внутрь мешка и принялась ворочаться. — А ты очень тёплая, — сказала она. «Да уж, — подумала Уиллоу. — Уснуть так просто не выйдет». Она повернулась к Венди спиной и стала сквозь колебания пламени наблюдать за Уилсоном, который кутался в плащ, копался в пасти у Честера и что-то ему тихо рассказывал. Уже через несколько минут возня сзади утихла и раздалось размеренное сопение. Уиллоу рискнула лечь лицом к Венди. Та спала, подсунув руку под ещё по-детски пухлую щёку. Ребёнок как ребёнок. И чего Уиллоу вздумалось, что девочка что-то затевает? Может, это просто мнительность играет злую шутку? Или опыт, ведь до сих пор дети показали себя ей только как маленькие негодяи. С другой стороны, Уиллоу и сама когда-то была вот такой вот девочкой, и никогда бы она не стала обманывать человека перед лицом смертельной опасности. К тому же… Венди тоже жертва, и её сюда отправил не чужой человек, а собственный дядя. Малышке нужна была поддержка, а ей учинили допрос. Стыд кольнул Уиллоу в ребро острым локтем Венди, которая опять начала искать удобную позу. Маленькие руки обвили талию Уиллоу, а сопящий нос уткнулся ей в плечо. Неожиданно это оказалось удобным. Уиллоу положила подбородок на мягкие светлые волосы и, вслушиваясь в чужое дыхание, уснула. Уилсон, как она и просила, разбудил её до рассвета и протянул плащ. Она отмахнулась: ночью ей было жарко и душно, и сейчас хотелось почувствовать телом свежий ветерок. Пожав плечами, Уилсон опять завернулся в тёплую ткань, прилёг рядом со спальником, стараясь не разбудить их новую знакомую, и мгновенно провалился в сон. Пламя костра горело ровно, рядом лежала пара брёвен — до восхода солнца хватит. Уиллоу встала в полный рост, потянулась. Темнота за пределами круга света хранила молчание. Либо цветок в волосах и вправду дарил умиротворение, либо Тени затаились. Последнее предположение казалось зловещим, так думать не хотелось. Хотелось верить, что уже сегодня они найдут это кладбище и вторую девочку, а потом каким-то хитрым способом вернутся в нормальный мир. Работу Уиллоу, конечно, потеряет. Родители решат, что она опять сходит с ума и теперь не только сжигает чужие дома, но и занимается бродяжничеством. Но они же не смогут не принять её? Если не будет Максвелла, то нормальный доктор подтвердит, что она в своём уме. А для этого хорошо бы разыскать Уилсона и вместе призвать Максвелла к ответу. А позже… вдруг учёному нужна будет ассистентка? Тут она себя вроде неплохо показала. Интересно, жалования помощницы хватит, чтобы съехать от родителей? Что-то она размечталась. Может, и не нужен Уилсону никто. И она, Уиллоу, тоже. Хотя они вроде сдружились. По крайней мере, ей так казалось. Даже, наверное, больше того… Она никогда не была так близка с кем-то, кроме родителей. Разговоры с Уилсоном, совместные дела, да и просто его компания оказались для Уиллоу весьма приятны. Это всё заставляло надеяться на хорошее. На самом деле, фантазия её никогда не отличалась особой широтой. Она любила помечтать об огне, о пожаре, в котором сгорают все её беды, иногда о друзьях. Теперь же Уиллоу фантазировала о дружбе с конкретным человеком. Только вот они уже далеко не в возрасте Венди. Как можно дружить, не помогая друг другу выживать ежесекундно? Встречаться в кофейнях и рассказывать о своей жизни? Кажется, её знакомые так и поступали. Но Уиллоу не хотела превращать своё общение с Уилсоном в посиделки и светские разговоры. Ей просто становилось страшно и одиноко при мысли, что он насовсем исчезнет из её жизни. Всё сильнее запутываясь в разлетающихся в разных направлениях, обрывочных, как опадающая листва, мыслях, Уиллоу присела рядом с Уилсоном. Её рука осторожно, чтобы ненароком не нарушить столь драгоценный в этом мире сон, ласково коснулась жёстких волос, тщетно попыталась их пригладить. На палец намоталась одна чёрная прядь, но тут же строптиво вырвалась. Волосы у Уилсона топорщились в разные стороны, отчего вид у него был презабавный. Не просыпаясь, он повернулся на бок, ткнулся щекой в лежащую рядом ладонь и прижался к ней. Уиллоу в беспокойстве вздохнула. Пора было признавать, что она догадывается, чего хочет от Уилсона. И надо считать себя настоящей тупицей, чтобы делать вид, будто она не понимает, чем это отличается от дружбы. Тупицей Уиллоу себя бы не назвала. Но, даже определившись с чувствами, она оказывалась перед необходимостью как-то с ними обойтись. И что же ей следовало делать? Молчать? Или, напротив, — поговорить с Уилсоном? А если и так, то как бы это могло выглядеть? Размышлять о подобном было совершенно невозможно. Да уж, это не строить навес или плести верёвку из травы. Тут надобно… Уиллоу не знала, что могло пригодиться. Чтобы отвлечься от мыслей, которые требовали от неё слишком многого, она скользнула взглядом к выглядывающей из спального мешка светловолосой макушке. Сейчас на глаза попалось то, до чего вчера дела не было, — цветок. Но не такой, как у Уиллоу, не местный, отгоняющий беспокойство и страх. Уилсон зашевелился, и она высвободила руку, потянулась к красным лепесткам. Те оказались твёрдыми, сухими, но не ломкими, как цветы, которые забудешь на месяц в вазе без воды. Сложно было точно сказать, что это: заколка, искусственный цветок или ещё одно местное чудаковатое растение. Уиллоу собиралась спросить о цветке Венди, когда та проснётся. Но утро стремительно заполнилось суетой, заставляя отложить ночные вопросы на потом. Склонившись над картой профессора Хёрби, Уилсон пытался заставить работать своё чутьё. Поскольку в мистические способности он до конца не верил, а представления о предсказателях, видимо, составлял по вывескам спиритических салонов, его пассы руками и сосредоточенное лицо смотрелись уморительно. И Венди, и Уиллоу, пытаясь не рассмеяться, перебирали вещи. Факелов осталось всего пять, но если не лезть в бой с Тенями следующей ночью, то их хватит, чтобы продолжать путь в темноте. Еды тоже было немало, и Уиллоу надеялась, что больше в этом мире припасы собирать не придётся. Своё копьё она отдала Венди, решив, что с зажигалкой сможет сделать больше, и пыталась объяснить девочке, как обращаться с оружием, если встретится зверь. Занятие это прервал опечаленный Уилсон. Судя по всему, интуиция сегодня молчала. — Я не знаю, где кладбище, — признался он. — И Хёрби про это ни слова не написал в дневнике. На карте его тоже нет ничего, похожего на обычные обозначения таких мест: ни крестов, ни надгробий. Но в самой чаще леса на карте — пятна. Понятия не имею, это имеет смысл или у профессора протекли чернила. Даже если это и символы, то они могут значить и болото, и скопление Теней, и вообще что угодно. Проверять рискованно, результат маловероятен, но других идей у меня нет. Сообщая всё это, он бросал опасливые взгляды на Уиллоу, словно ожидая, что она в ответ рассердится и заставит их отказаться от выбранного пути. Зря. Она ещё вечером всё решила. И это решение далось ей куда легче, чем то, которое она всё откладывала. — Где-то в этом чудовищном лесу ребёнок. Бросать его — неправильно. Так что будем хвататься за соломинку. — И она закинула сумку на плечо. Чаща, в которую они собирались, находилась в самым центре, сердце, леса. Окружённая с юга деревней свиней, с востока — рощей, богатой на плоды и ягоды, а с севера — еловыми холмами, выходящими к скалам, она являлась местом загадочным и опасным. Если утратить бдительность, то потерять ориентиры — легче лёгкого. И придётся блуждать тут неизвестно сколько. Чем дальше они шли, тем гуще становился лес, тем выше и разлапистее становились ели, их ветви смыкались перед путниками, за их спинами и над их головами. Настоящие хвойные джунгли. Идущей впереди Уиллоу приходилась раздвигать ветки подобранной с земли рогатой палкой и придерживать их, чтобы те не задели притихшую и, кажется, напуганную Венди и уткнувшегося носом в карту Уилсона. Единственным способом определять направление в таких плотных зарослях оставалось солнце. В чудном мире и светило вело себя непривычно. Теперь, когда осень вошла в полную силу, солнце выглядывало ненадолго, проносилось по небосклону, словно опаздывало на важную встречу, и оставляло за собой долгую пору сумерек. К счастью, появлялось оно всегда с одной и той же стороны и путь проделывало одинаковый. В общем, привыкнуть было можно. О том, что они приближаются к какому-то интересному месту, путешественники догадались заранее. Слух Уиллоу уловил знакомые шепотки. С каждым шагом они становились всё чётче, складывались в слова, от которых не получалось отстраниться. Слова обидные, злые, полные насмешки и презрения. «Сумасшедшая, — бил по щекам хор голосов, — ты думаешь, что нужна ему? Думаешь, ты нужна хоть кому-то? Родители волнуются, говоришь? Они счастливы от твоей пропажи! Они наконец избавились от твоей ненормальности. От тебя! А Уилсон? Верь — он тоже вздохнёт с облегчением, когда выберется отсюда. И никогда, ни разу в жизни, не вспомнит имя чокнутой Уиллоу». Раздражение назойливым роем гудело в голове, зудело под кожей, расползаясь, зарываясь глубже, добираясь до сердца. И, напитавшись его огнём, оно росло, выливалось в ненаходящий выхода гнев такой силы, что не унять по желанию. Потому что Уиллоу понятия не имела, на кого она так зла. Ей сложно было понять по хмурым лицам своих спутников, что переживали они: слышали ли что-то, может видели. — Запах, — тихо сказал наконец Уилсон. И она обратила внимание на то, что, погружённая в себя, не замечала. Их всё плотнее утапливала в себе вонь гнилого мяса. — Это те цветы, — вспомнила Уиллоу. — Да, — кивнул Уилсон. — О, я знаю! — воскликнула Венди. — Я видела их в зеркале на той поляне, где вы ругались после пожара в замке. — А ты за всей нашей жизнью тут шпионила? — бросила Уиллоу резко и грубо; гнев начал прорываться. — Я… Нет, конечно, просто это было нужно, — в голосе Венди звенели слёзы. Наверное, на неё цветы раздора действовали несколько иначе. — Для чего нужно? — Уилсон злым не выглядел, но в глазах у него сверкало недоверие. — Чтобы понять, как выбираться отсюда, — всхлипнула Венди. — Ты недоговариваешь. С самого начала не даёшь нам всей информации. Не раскрываешь ни план Максвелла, ни свой — как выбраться из этого мира… — Кладбище! — прервала спор Уиллоу, когда очередная ветвь открыла путь дальше. Действительно — густой ельник освобождал пространство для серых надгробий, редких тонких деревьев и целого озера тех самых цветов, что угнетали и играли с чувствами людей. — Как их много, — протянул Уилсон. — Мы просто не сможем сохранить ясность мысли. — Я могу попробовать сжечь их, — предложила Уиллоу. — Не думаю, что это хорошая идея. Ты не слишком-то хорошо контролируешь свои способности. Да и эмоции тоже, если быть честным. — Я хотя бы что-то предлагаю! Или у сдержанного учёного есть лучший план? — Перестаньте! — вновь звонко всхлипнула Венди. — Уходите, если хотите! Это то самое место. Тут я видела Абигейл. Я найду её одна, без вашей помощи. Она сорвалась вперёд, плащ мелькнул между каменных плит. Её бегущая фигурка расплывалась перед глазами, будто смотришь сквозь марево. Уилсон и Уиллоу бросились за ней одновременно. Венди юркнула между кустом и парой подпирающих друг друга надгробий, вильнула вбок и пропала из виду. — Чёрт! — рявкнула Уиллоу. — Глупая малявка! Они застыли посреди кладбища — небольшого, спрятаться тут особо негде. А если девчонка побежала в лес, то придётся искать следы. Уиллоу это умела, но до опытного следопыта ей было далеко. И на поиски ушёл бы остаток дня. — Венди! — крикнул Уилсон. — Пожалуйста, вернись! Мы не хотели тебя обидеть. — Ещё добавь, что мы больше так не будем. — Уиллоу, послушай, тебе надо взять себя в руки. Это цветы так действуют на тебя. Попробуй успокоиться. В ответ она лишь усмехнулась. Командует, будто лучше неё разбирается в дерьме, в которое они вляпались. Если надежда и была, то на сбежавшую девчонку. А теперь нужно её искать, успокаивать, уговаривать. Да и сестрицы её нигде не видно. Значит, скорее всего, та уже успела стать жертвой местного «театра теней». Стоит мелкой это понять, она больше ни слова не скажет. Свалит втихую, так же просто, как появилась, а им конец. — Ты слышала это? — прервал её тягостные мысли Уилсон. — Я много чего слышу рядом с цветами, забыл? Рядом с Тенями тоже. — Я не о том. Какое-то… рычание, что ли? Стоило замереть и прислушаться, как густой смрад прорезал тонкий вопль. И сразу за ним — действительно рычание, так предупреждают о своей готовности разорвать жертву на куски огромные хищники. Не было причин надеяться, что этот мир обошёлся без подобных. Уиллоу поспешила на звук, но старалась сохранить хоть немного самообладания, как и советовал Уилсон. Если впереди опасность, затуманенный разум помешает, не подскажет верного решения. Сам же Уилсон, судя по всему, об осторожности забыл. Он ломился, вперёд, топча закорючки тёмных цветов, отчего те разлетались в пыль. Вонь усилилась. Венди нашлась за одной из крайних могил, у плотного строя деревьев, в который вглядывалась с ужасом. Крошечное тельце вжималось в потемневшее от времени и поросшее мхом надгробие, словно то могло защитить. Копьё, явно неудобное, толщиной больше предплечья девочки, дрожало, указывая в глубину леса. А там, один за другим, чётко выделяющиеся в наступавших сумерках, загорались глаза: два, четыре, шесть. Три зверя против троих людей. Рычание повторилось, теперь совсем близко, и страшно было представить размеры существа, чья глотка способна порождать такой рокот. Уиллоу вдруг почувствовала, как её за руку тянут куда-то дальше от леса. Она повернула голову: это Уилсон пытался отодвинуть её себе за спину, второй рукой крепче обхватывая своё оружие. Но она выскочила вперёд, схватила Венди за плечи и зашептала ей в лицо: — Нам нужно уходить, быстрее! Та кивнула; не отрывая взгляда от горящих дикой злобой глаз, поднялась на ноги, попятилась. Уиллоу медленно отступала шаг в шаг с Венди, не отпуская её руки. Последним, тоже не отворачиваясь от чащобы, спиной вперёд шёл Уилсон. Путь им оставили один — обратно к могилам. Но кладбище, окружённое густым лесом со всех сторон, представляло собой идеальную ловушку. Почти арену для битвы, которая — как понимали все трое — сейчас начнётся. Неторопливо, будто зная, что противнику некуда деться, твари вышли на могильник. Огромные, покрытые колючей чёрной шерстью, с жёлтыми и острыми клыками напоказ, на крепких лапах, они могли бы сойти за крупных псов или волков, если бы не очевидно демоническая их природа. Стоило Уиллоу только подумать, загорится ли шкура этих монстров от огня, как ближайшая к ней тварь фыркнула, чуть ли не по-человечески ухмыляясь. Глаза, светящиеся жёлтым, полыхнули настоящим пламенем, сыпанули искрами, и те побежали по шерсти, окрашивая её огненно-красным. Адская гончая пылала, и не испытывала ни капли дискомфорта. — Вот дерьмо, — пробормотала Уиллоу, и существа, кажется, приняли это за команду. Дальнейшее свернулось для поджигательницы с и так истрёпанными нервами в череду сменяющих друг друга эпизодов, картинок, обрывочных ощущений в теле от собственных действий, которые совершались неосознанно, по наитию. Она ещё отметила начало… Вот одна тварь бросается к Венди. Видимо, считает, что проще сразу убрать самую слабую жертву. Но копьё мешает, и демоническая собака скалится наконечнику улыбкой, рвётся в бок, между девчонкой и Уиллоу, щёлкает клыками — всего в паре сантиметров от крошечного уха. Но её морда тут же встречается с раскалёнными докрасна ладонями, с которых жадными каплями рвётся жидкий огонь. Тварь визжит, клыки смыкаются на пальцах Уиллоу, но боли нет. И страха нет. Только огонь. Он сжигает шерсть, палит мясо, плавит жёлтые глаза. И визг стихает. Первый монстр тут же убирается из ставшего вдруг очень узким поля зрения. Уиллоу не замечает, как берёт копьё Венди, она только видит остриё и насмешливые звериные глаза пылающего монстра. Где-то на самом дне сознания мелькает мысль, что это будет потруднее, чем тыкать в неповоротливые проржавевшие статуи. Монстр идёт по кругу, медленно, но это иллюзия. Он смертельно быстр, Уиллоу не даст себя провести. Но она даёт. Уже дала. Третья тварь оказывается у неё за спиной. Уиллоу не видит её — оказывается на земле, прижатая чудовищным весом. Не шевельнуться. Когти впиваются в спину, режут, рвут, кромсают. В уши врезается полный ужаса крик. Уилсон. Он рядом; это Уиллоу тоже не видит — чувствует. Горящая тварь пропадает с глаз в тот момент, когда со спины сбрасывают другую. Шатаясь, из последних сил Уиллоу поднимается на ноги. Скачущий взгляд выхватывает второй труп — с пробитой насквозь копьём шеей. Второе оружие лежит на земле, и уже даже не понимая, что друг остался безоружным, а просто на волне захлёстывающей паники Уиллоу хватает копьё. Бросается туда, где рычат, кричат, стонут. Она бежит, но каждое движение получается ужасно вялым. Замедляется всё. Как в кошмарном сне. Но сохраняет поразительную чёткость, яркость, близость. И Уиллоу ясно до мельчайшей детали видит, как клыки смыкаются на горле, а когти разрывают грудь. Кажется, она кричит — но ничего не слышит. И не чувствует: ни силы в своих руках, ни сопротивления тела, в которое втыкает — глубже, до самого дьявольского сердца — копьё, ни тяжести туши, которую спихивает с бьющегося в судорогах Уилсона. Её пальцы находят раны, пытаются зажать их — тщетно, порезы слишком глубоки и широки. Кровь не течёт, она льётся и вырывается из тела с ударами замедляющегося сердца. Блуждающий взгляд Уилсона, затуманенный шоком, вдруг останавливается прямо на её лице, жалит Уиллоу промелькнувшим за мгновение осмысленным сожалением и затухает. И в этот момент все чувства возвращаются, проносятся по телу волной боли, которая разрывает нутро мощнее, чем зубы и когти напавших тварей, и разбиваются в ничто. Впервые в жизни Уиллоу не ощущает в своей душе ни намёка на огонь — только безграничную пустоту. Пустота длится вечность, но и эта вечность заканчивается, и время потихоньку возвращается к своему нормальному ходу. Рядом в синяках и грязи возникла Венди. Когда и её успели помять? Уиллоу не могла вспомнить. Постепенно начинало саднить спину и искусанные пальцы. А потом случилось то, удивляться чему уже не осталось сил. Едва держащийся на спутанных светлых волосах цветок сорвался и плавно, будто планируя по воздуху, опустился на окровавленное тело Уилсона. Лепестки распрямились, их охватило свечение. Цветок поднялся в воздух, засиял ярче — до боли в глазах, и вдруг весь свет вокруг него собрался и вытянулся в фигуру. Фигура оформилась и очертилась, сияние стало приглушённее. Уиллоу охнула. Призрачная, испускающая слабый свет копия Венди протянула руку и взяла цветок, чтобы закрепить его на своих прозрачных волосах¹. — Абигейл, — выдохнула Венди. [1] В игре условием появления призрака Абигейл является чья-то смерть.