Влюбленная.

      Мун Баттерфляй не была роскошной красавицей, но каждый увидевший королеву терял голову. Её синие волосы всегда были собраны в пышную прическу, голубые глаза, что находились в оправе темных длинных ресниц, осиная талия. Мун любила сине-морской цвет, поэтому в её наряде преобладал этот оттенок. Платье с шалью до пят всегда было на ней. Как она связалась с таким как Ривер, было непонятно никому.       Ривер был жутко неуклюжим блондином низкого роста в рубашке с пятнами от кофе и штанами, которые явно ему не шли.       Ей было 25, когда они познакомились на балу в честь начала осени. Ривер был настойчив. Он без устали набивался в партнёры по танцам, принес лилии (её любимые цветы!). Мун в конце концов всё же согласилась на вальс, но потом жутко пожалела о содеянном: Ривер то и дело наступал ей на ноги, тем самым портя туфли, не понимая, какое движение нужно сейчас делать. Настроение королевы было испорчено.       — Как вам не стыдно?! — вскричала Мун. — Все ноги отдавили! Танцевать бы хоть научились, а потом уже в мужья королевы набивались.       В общем, отчитала она его, словно тот был школьником, который не сделал своё домашнее задание… Ривер, конечно, был разочарован, но продолжал ухаживать за Баттерфляй. Как-то утром, когда Мун потягивалась в кровати, к ней примчался слуга с подносом, на котором стояли сдобные вкусные булочки, кофе и мясо с вырезанным: «I love you».       — Мун! Ривер вас действительно любит!       — Ну, а мне какое дело? — капризно заявила Мун. — Меня вся мужская половина Мьюни любит…       — Он вам цветы принес!       — А мне-то что? — повторила Мун, но уже не так уверенно. В её глазах было смятение, сомнения окутали королеву с головой совсем как цунами.       — Ну, хорошо, — вздохнул слуга. — Я сейчас принесу букет от Ривера. Что ему передать?       — А он здесь? — прошептала Мун с волнением.       — Конечно.       — Я передам ему всё сама, — заявила королева и оттолкнула слугу.

***

       Мун вспоминала Ривера, его голос, дрожащий голос стоял у неё в голове. «Я люблю вас!» — повторял он. Мун размышляла. Ещё никто не был так настойчив. Мун поняла: влюбилась. Она договорилась с Ривером о встрече. На свидании Ривер был куда более галантен, чем тогда, на балу. Рубашку он постирал, брюки погладил. Мун села с ним за столик.       — Послушайте, я вижу, что вы любите меня, и я не могу разобраться в чувствах! Вроде люблю, а вроде...       — Но я, я вас люблю! И безо всяких «вроде!», — воскликнул Ривер и от полноты эмоций вскочил со своего стула.       — Я... Хорошо, — растерянно произнесла Мун и ушла, держа его за руку.

***

       Чувства к Риверу все больше и больше переполняли Мун, её сердце вдруг неожиданно забрал он. И в один прекрасный звездный вечер Ривер сделал ей предложение. Мун обрадовалась, и вскоре состоялась их свадьба. Она была просто великолепной. Наверное, такой роскоши ещё никто не видел на Мьюни: столы ломились яствами, королевские шуты отпускали веселые шутки, игры и многое другое было там. Ривер стал королем, и Мун была счастлива.       Конечно, было одно обстоятельство, которое сильно разочаровывало Мун. Ей нужен был наследник или наследница, которая правила бы Мьюни многие годы. Но увы: ребенка так и не было. После долгих, томных лет, когда они отчаялись совсем, Мун узнала о том, что у неё будет девочка. Как же они были рады! Снова устроили праздник, который затмил свадьбу. Все было чудесно, но все перечеркнуло одно событие... В ту ночь, когда Мун должна была родить дочь, Ривера вызвали. Он долго метался между женой и советом, но Мун, лучезарно улыбнувшись, сказала:       — Не беспокойся, Ривер! Я справлюсь одна! Иди на совет. Я не обижусь, — и она погладила Ривера по щеке.       Он поцеловал жену и кинулся собираться. Когда он шел, сзади кто-то напал, и в итоге Ривер погиб. Мун ничего не сказали. Она поначалу была спокойна: совет — занятие не из быстрых, но когда пришел рассвет, а короля все не было, Мун кричала:       — Где Ривер?! Где же он?!       Потом её от грустных мыслей отвлекла девочка, появившаяся на свет. Она была такой красивой! Золотистые волосы, как солнце, глаза голубые, как у матери. На щеках — сердца. Мун играла с ребенком, гладила, обнимала. Слуги долго думали, говорить или нет, но вспомнили: горькая правда лучше сладкой лжи. Мун, узнав все, зарыдала, упала на колени и протяжно выла, как волчица. Лазурное платье сменилось черным, в глазах — тоска. Она постарела на глазах. Однако, нужно было растить принцессу. И вырастить так, чтобы она смогла после королевы править Мьюни.