Дождись меня

Пианино. Коричневое старое пианино, продолжающее издавать свои великолепные звуки из года в год, стало для Юнги, пожалуй, единственным другом. Другом, который всегда рядом. Несмотря ни на что. Стоило одиночеству хоть на миг приблизиться, подкрасться со спины и скользкой холодной змеей пройти вдоль струн души, как Юнги бежал в эту комнату, садился за пианино и четко отточенными движениями пальцев по клавишам избавлялся от него. Музыка наполняла воздух, забивала легкие, позволяя снова дышать, окутывала и помогала жить. А точнее выживать последние тысяча шестьсот семьдесят три года. И кто только придумал эту систему? Человеку несколько сотен тысяч лет назад не без «гениальной» догадки научились вживлять ген, останавливающий старение. Со временем этот ген, конечно же, был у всех людей. Миллиарды людей, полное перенаселение, паника, планирование орбитальных станций удобных для проживания на них людей и БАМ! Ген мутировал. Постепенно, медленно и уверенно, его мутация достигла пика и вот результат. На свет рождаются два человека с одинаковыми татуировками на теле. И если они встречают друг друга, то начинают стареть. Незаметно, но это все же происходит. Из юного красавца и красавицы постепенно получается благообразные старик со старушкой, которые безумно счастливо прожили всю жизнь бок о бок, не опуская любимых рук. Это ли не сказка скажете Вы? Сказка. Вот только где встретить того самого, кто будет второй половиной, если не знаешь ни имени, ни расы, ни как он выглядит. Не знаешь ничего. Даже родилось твое счастье или еще не время. Юнги устал ждать. Сначала, конечно, была стадия трепетного ожидания, когда разглядываешь каждого прохожего и думаешь — вот оно, вот мое счастье. Но проходят годы и ничего не меняется. Ты все такой же юный и безмерно одинокий. Не спасает ни полная загруженность, ни толпа народа вокруг. Это даже немного увлекательно сидеть в каком-нибудь кафе и смотреть на спешащих куда-то людей, замечать их бегающий взгляд, которой все так же ищет чудо. Вот только согласно статистике не все его находят. Далеко не все. Очередное утро встретило Юнги совершенно так же, как и все предыдущие. Лучики солнца, щекочущие кожу, мягкие порывы свежего воздуха через открытое окно и трезвон будильника. Ничего не изменилось за эту бесконечную ночь, когда темнота, наполненная страхом одиночества, преследует даже во снах. Монотонное треньканье будильника начинает раздражать. Приходится вставать и отключать его. Юнги потягивается и потирает глаза. И зачем он снова устроился на работу? Ведь мог бы и дальше просто путешествовать по миру, благо деньги успел накопить и жить еще долго, ни в чем не нуждаясь.  — Мяу. Маленький робот-кот ткнулся мордочкой в ногу. Юнги не сдержал улыбки и, опустившись на корточки, погладил питомца.  — И тебе доброго утра. Может только вот из-за этого кота Юнги так сильно подзадержался в этом крохотном городке?  — Мяу, — повторил робот и продолжил толкать хозяйскую ногу в сторону ванной.  — Да иду я, иду, — рассмеялся парень. И поднялась же у кого-то рука на эту безропотную кроху в свое время? Пока Юнги собирался, кот неотрывно следил за ним и изредка поторапливал мяуканиями. «Надо бы придумать ему имя уже», — мелькнула мысль, когда парень вышел из дома. Дорога до университета занимала от силы пятнадцать минут. Небольшая аллея перед входом в главный корпус как всегда забита толпами снующих студентов. Особенно забавно наблюдать за желторотыми юнцами, для которых это самое главное, первое высшее образование. Когда-то и Юнги был таким. Восторженно смотрел на людей по сторонам. Да и как тут не восторгаться — жизнь только началась, совсем скоро первое восемнадцатилетие, после которого ты перестанешь стареть. Новые друзья, новые знания, новая обстановка. Вдруг взгляд выцепил из толпы странного юношу. Он сидел на лавочке, обособленно от остальных и смотрел не по сторонам, а в небо, жмурясь от яркого солнца. А по щекам струились слезы.  — Привет. Странный парень опустил взгляд и смахнул выбежавшие слезинки.  — Доброе утро. Юнги осторожно присел рядом с любопытным незнакомцем. Как вдруг тот поднял голову и заглянул своими выразительными карими глазами в самую душу. Юнги вздрогнул. Неподготовленный зрительный контакт. Очень смелый поступок. Ведь одного взгляда в глаза достаточно, чтобы запустить старение, поэтому незнакомцам в глаза не смотрят. Это непреложное табу. Никому не хочется умирать в одиночестве после стольких лет поисков.  — А я Вас знаю. Вы живете здесь не далеко.  — Сталкер что ли? — буркнул Юнги. Он, конечно, не скрывал своего адреса проживания, но все же неприятно осознавать, что за тобой кто-то следил. Парень вдруг улыбнулся. Его неправильная квадратная улыбка обезоруживала своей искренностью. Собственные уголки губ невольно приподнимаются в ответ.  — Нет. Я в какой-то мере Ваш фанат, — незнакомец поправил длинную спадающую челку. Его вишневого цвета шевелюра вообще казалась маленьким костром, когда ветер взъерошивал пряди. Юнги невольно залюбовался этим чудом.  — И чем же я заслужил такого фаната? Мягкий смех наполнил воздух вокруг.  — Тем, что не закрываете окно по ночам. По Вашим особенным ночам. Парень поднялся с лавочки, коротко кивнул и исчез в толпе. Особенные ночи? О чем он вообще? Студентов вокруг почти не осталось и Юнги, словно очнувшись, вскочил с насиженного места и побежал в корпус. Прошло десять минут с начала пары. Еще чуть-чуть и студенты смоются с первой же в этом учебном году лекции. Он успел как раз вовремя, когда аудитория была еще более или менее полная. Громко хлопнув дверью, Юнги важным шагом прошествовал к преподавательскому столу.  — Доброе утро, ребята. Извините за опоздание, меня задержало (ходячее недоразумение с вишневыми волосами) начальство. Итак, начнем. Меня зовут Мин Юнги и я буду читать вам курс истории литературы. Занудное название, да? Юнги присел прямо на стол, сдвинув журнал и учебники. Некоторые студенты ахнули. Стереотип преподавателя начал рушиться.  — Но по названию не стоит судить. Скажите, кто-нибудь из вас читал древнюю классику? В аудитории пошли шепотки.  — Неужели все читают современные вульгарные романчики и однотипные стишки? Гул студентов достиг своего пика, как вдруг поднялась одна рука.  — Неужели. Поднимитесь и представьтесь, пожалуйста.  — Пак Чимин, — сказал парень, приподнимаясь из-за парты. Он уверенно взглянул в глаза преподавателя. Юнги снова вздрогнул. «Еще один безумец» И снова с необычным цветом волос. У Чимина были нежно-розовые волосы, аккуратно уложенные и подстриженные.  — И что же именно Вы прочли, Пак Чимин? — спросил Юнги, наблюдая как студент переминается с ноги на ногу и не знает куда деть взгляд. «Неужели стало стыдно за зрительный контакт?»  — Я читал сказки Пушкина, «Лавку древностей» Диккенса и «Портрет Дориана Грея» Уайльда. В аудитории нависла тишина. Юнги хмыкнул. Ничего, проживут несколько веков и научаться ценить истинную литературу.  — Неплохо, Пак Чимин. И Вам нечего стыдиться, это достойные произведения и авторы. Которые для остальных станут, пожалуй, домашним заданием к следующей практике. Вот тогда мы их и обсудим, а пока можете садиться. Снова поднялся гул, все недовольно скосились на смущенно плюхнувшегося на свое место одногруппника.  — И не смотрите волком на Чимина, задание на дом вы бы все равно получили. Нельзя изучать историю литературы, не затрагивая сами произведения. А сейчас перейдем собственно к теме лекции. Она вводная и грузить материалом я не хочу. Поднимите руки те, для кого это первое высшее образование. Юнги оглядел аудиторию. Что неудивительно руки подняли почти все кроме двух парней. Пак Чимина и еще одного студента, сидевшего прямо за ним. Он сидел с абсолютно безучастным выражением лица и что-то записывал в тетрадь. Ощутив на себе взгляд преподавателя, он поднял голову. «Нет, сегодня однозначно какой-то сумасшедший день», — подумал Юнги, всматриваясь в почти черные, безумно волшебные глаза.  — Представьтесь, пожалуйста.  — Чон Чонгук, — ответил парень, улыбнувшись. Он знал, зачем Юнги потребовалось имя. — Побоялись, что я ваш суженный? Остальные студенты негромко захихикали. Однополые связи тоже были возможны, но встречались довольно редко.  — И не страшно будет ходить ко мне на пары после подобных заявлений? Чонгук лишь усмехнулся в ответ. Хитрые глазки сверкнули из-под отросшей челки.  — Не страшнее чем Вам. Смелое заявление. Кажется, пары с этой группой будут куда интереснее, чем предполагал Юнги. Он снова окинул взглядом аудиторию. Все кроме двоих предсказуемо опустили взгляд.  — Для тех, кто еще не достиг восемнадцати лет, скажу одно. Со временем ваши взгляды на литературу, творчество, да и жизнь в целом успеют поменяться. И не один раз. Так почему бы не начать относиться к этому более лояльно сейчас? Я вас ни к чему принуждать не собираюсь. Не хотите читать древнюю классику, не надо и начинать. Продолжайте читать то, что советует современное общество. А вот если вас заинтересовало, о чем думали в те времена, когда жизнь была быстротечна и неумолима, как жили все эти авторы, и что хотели до нас, потомков, донести, тогда приходите в следующий раз и мы все это с вами обсудим. С остальными встретимся, когда дойдем до современных авторов. На этом, сегодня все. Можете бежать в буфет, пока народ с пар не повалил туда толпами. С радостными визгами вся основная масса студентов уплыла из кабинета. Юнги встал с насиженного места и сел, наконец, как и положено преподавателю за стол, заполнять журнал.  — Юнги-сонсенним. Юнги оторвался от бумаг.  — У Вас остались вопросы, Пак Чимин? Парень смущенно улыбнулся, отчего его глаза превратились в маленькие полуулыбки.  — Вы не сказали, что прочитать мне. Ведь все домашнее задание я уже как бы сделал.  — Это наверное первый раз в моей жизни, когда студент требует загрузить его домашкой. Перечитай заданное, если хочешь. Кроме тебя все равно вряд ли кто-то явится.  — Спасибо, Юнги-сонсенним. Я обязательно приду и постараюсь уговорить еще хоть кого-нибудь, — радостно сообщил этот милый пирожочек и покинул аудиторию, кивнув на прощание.  — Определенно странный день, — буркнул Юнги. Вообще-то он планировал избавиться от всех студентов по давно отработанной схеме. Ведь мало кого заинтересует Истинное Искусство. Обычно, на следующую же пару никто не приходил, и можно было спокойно отдыхать. А тут этот Пак Чимин. Интересная личность. Этот учебный год обещал быть более насыщенным, чем предыдущий. В дверь постучали.  — Опять ты все заполняешь в последнюю очередь?  — И тебе привет, Хосок, — не отрываясь от журнала, ответил Юнги. Второй преподаватель зашел в аудиторию и сел на первую парту прямо напротив преподавательского стола.  — Уже отвадил всех студентов? — спросил Хосок, повернув голову в сторону окна. Юнги, заполнив последнюю графу, резко захлопнул журнал и отбросил его на край стола. Мягко потягиваясь и жмурясь, он ответил:  — Не представляешь, в этот раз не получилось. Хосок заинтересованно посмотрел на коллегу.  — Да неужели? И кто тот храбрый цыпленок, который будет ходить на твои скучные пары.  — Эй, они не скучные. Не скучнее твоих уроков танцулек, — проворчал Юнги. Он вспомнил розоволосого паренька и невольно улыбнулся. — Но на цыпленка мой студент и, правда, похож. Хосок рассмеялся.  — А ты будешь его курицей-наседкой. Эй, — завопил Хосок, когда в него полетел учебник. Но отсмеявшись, он вдруг стал серьезным. — А вообще, я пришел поговорить. Юнги непроизвольно напрягся. Подобные разговоры не входили в его сегодняшние планы. Хосок заметил это и усмехнулся.  — Не бойся, ничем сверхъестественным грузить не буду. Я просто хотел спросить — ты здесь надолго?  — Нет, сейчас занесу журнал на кафедру и смоюсь отсюда, — шутливо ответил Юнги. Он откинулся на спинку стула и тоже посмотрел в окно, за которым мягко шелестела крона дерева. Это нежно-зеленое море странным образом успокаивало.  — Ты же понял о чем я.  — Не знаю, — серьезно ответил Юнги. — Я не хочу пока спешить. Может год-два здесь поживу, а потом… Хосок вздохнул. Он перевел взгляд на коллегу. Вдумчивый взгляд, внешне спокойное и слегка отстраненное выражение лица, расслабленная поза. И когда его друг успел так крепко закрыться за стеной непрошибаемого холода? Уж не после того ли, как Хосок оставил его несколько веков назад по глупой неосмотрительности и наивности?  — Не хочешь уехать со мной в Париж? — решился предложить Хосок.  — Город влюбленных? Нет, спасибо. Хосок вздохнул. В этом весь Юнги. Тот самый Юнги, которого он знает уже несколько столетий.  — Прости меня за тот случай. Юнги вздохнул и, наконец, посмотрел в глаза человека, которого когда-то считал единственным верным другом.  — Бог простит. Хосок цокнул языком.  — Опять ты за свое, каждый раз так отвечаешь. А ведь сам в этого Бога и не веришь. Юнги рассмеялся. Его искренний смех поразил Хосока. Как же давно он его не слышал.  — Ну, а что ты от меня хочешь? Задрал уже со своими извинениями. Можешь ехать куда хочешь со спокойной совестью, я тебя здесь не держу.  — Дурак ты, Юнги, — обиженно ответил Хосок. Он спрыгнул с парты и молча удалился. Юнги проводил его задумчивым взглядом.  — Дурак, — тихо согласился парень.