Дождись меня

Тихое мурлыканье привычно встретило вернувшегося хозяина.  — Как жаль, что я так и не смог толком починить твой голосовой датчик, — Юнги осторожно погладил кота.   — Мяу!  — Да знаю я, что ты и так благодарен. Дико странный день все никак не закончится. Из универа удалось вырваться только после обеда. После разговора с Хосоком, на кафедре его подловил декан Намджун и мурыжил по поводу посещаемости студентами его пар. Потом загнал в какой-то кабинет на срочное заседание и мурыжил уже всех. Видимо от ректора досталось знатно, раз даже спокойного обычного декана так распирало. Юнги не вникал в суть всех надуманных проблем и просто смотрел в окно. Почему-то сразу нахлынули воспоминания. В этой бесконечной череде есть один беспрекословный минус — память. Ты помнишь все, что с тобой творилось все эти годы. Плохое, хорошее, абсолютно все. И, да, время не лечит. Это все сказки. Как только Намджун сказал, что на этом пора и закончить, Юнги просто встал из-за стола и вышел из кабинета. При приеме на работу все-таки смотрят паспорт, а там как-никак год рождения стоит. Поэтому Юнги, из уважения к возрасту, стараются лишний раз не попрекать. Сказывалось вдолбленное вплоть до мозга костей правильное воспитание, которое гласило, что старых надо уважать. Уже потом, идя по аллее университета, Юнги вспомнил утреннего парня с вишневыми волосами. А ведь он выделялся из толпы, что редко встретишь в последнее время. И даже не цветом волос. Он не стеснялся показывать свои эмоции, будь то слезы или улыбка. Именно это и удивляло. В современном лицемерном обществе не зазорным был лишь страх. Глупо. Именно его и надо бы было прятать. А может, просто у людей выродились все остальные чувства? Юнги сам и не заметил, как пролетело время за всеми этими размышлениями. Он неосознанно сел на ту же лавку, где видел утром странного паренька, чьё имя так и не успел узнать. Мимо ходили задержавшиеся студиозусы и преподаватели, спешащие домой. Кого-то из них ждет дома семья. Кто-то, так же как и Юнги, одинок.  — Ну, у меня хотя бы есть кот, — отстраненно подумал Юнги и, чертыхнувшись, поднялся с лавки. — Точно, кот. Электронные коты — странное создание человечества. Живые питомцы живут максимум десяток лет, а семья, приютившая его, потом еще долгое время будет помнить боль утраты. И тогда решили создать искусственную пародию. Коты-роботы служат долгие столетия, только периодически приходится менять некоторые детали, только и всего. Вся та же привязанность мурлыкающе-мяукащего создания с дополнительными бонусами вроде голосового датчика, позволяющего питомцу говорить несложные фразы, и искусственного интеллекта. Но инженеры и техники не учли одного. Питомцы надоедали. Модели были разные по типу разных пород, с разными окрасами, размерами и запрограммированным характером. Но они надоедали. Людям со временем все приедается. Уж такие мы создания. Сначала их просто начали отключать, поигравшись, потом оставлять на дороге подальше от дома. И вот совсем недавно Юнги наткнулся на еще один, новый пока что, метод. Своего котенка он нашел на мусорке, с выпотрошенными чипами и оголенными проводками. Но тот был еще жив и рвано мяукал. Юнги просто не смог пройти мимо. И вот теперь робот с укоризной встречал его у порога. Это маленькое создание очень привязалось к парню и очень, как это ни странно для «кучки проводов, обитых железом», переживало, если хозяин где-то задерживается, не предупредив. Юнги подошел к столу и достал пачку сигарет. Кот напряженно мяукнул.  — Прости, сегодня был странный день. Я бы даже сказал безумный. Аппетит совершенно пропал. Вместо ужина парень приоткрыл окно и сел на подоконник. Кот тут же сел рядом, как и хозяин, уставившись в окно. Дым плавно перетекал из комнаты на улицу. Легкие неприятно саднило. Странное ощущение, раньше такого не было. Так они просидели пару часов, наблюдая, как солнце медленно садится за горизонт, а по улицам то тут, то там вспыхивают огоньки фонарей и ярких вывесок магазинчиков и кафешек.  — Не помогает. Юнги затушил третью сигарету о подоконник и выкинул окурок в окно. Кот укоризненно мявкнул, на что Юнги лишь пожал плечами. Аккуратность не его конёк. Робот, заметив настроение хозяина, спрыгнул с колен и подбежал к запертой на ключ двери. Юнги достал из-за пазухи ключ. Маленький старый металлический ключ, такими сейчас никто и не пользовался уже, словно хранил в себе тайну своего владельца. Он один знал, что скрывается за той дверью. Он один впитывал те негативные эмоции, что хранились в той комнате. Скрипнул открываемый замок. Сердце заходилось в груди. Этот момент всегда был приятным. Словно открытие своего маленького мира, который вряд ли хоть кому-то будет доступен. Только самым близким. Полумрак создавал уютную, домашнюю атмосферу. Тени играли на полу и стенах.  — Здравствуй, друг, — Юнги провел рукой по молчавшим пока клавишам. Кот прошествовал за хозяином и прикрыл дверь. Робот привычно разлегся на крышке инструмента и начал мягко подсвечивать пространство вокруг бледно серебристым светом. Юнги потрепал питомца за ушком и сел за фортепиано. Все переживания этого дня, вся боль предыдущих лет снова вылилась в ноты. Пальцы перебирали клавишу за клавишей в неудержимом порхающем танце. Воздух вокруг наполнился картинками прошлого, увеличивая накал боли. И вот уже из легкого мотива вырывается бешеный ураган, сметающий все на своем пути. Звуки начинают вырываться подобно раскатам грома, настигая своего пика, и вдруг резко обрываются. Теперь это мягкий дождь после яростной бури, он приносит долгожданное спокойствие и иллюзию обещания, что любая гроза закончится, любая непогода сменится долгожданным появлением солнца. Осталось только еще немного подождать. Юнги кулаком ударяет по клавишам, обрывая мелодию, сулившую слишком много надежд. Сколько еще ждать? Год? Два? Пару веков?  — Надоело! Юнги вскакивает со стула. Взъерошив блондинистую шевелюру, он подошел к приоткрытому окну. Опять он потерял счет времени в этой комнате. Из-за деревьев медленно выползало солнце, мягким светом согревая верхушки домов. Подкрался новый день, который возможно снова не принесет ничего хорошего. Вдруг Юнги заметил странное яркое пятно у обвитого плющом забора своего дома.  — Точно сталкер, — прошипел парень, когда непонятное пятно пошевелилось, после являя взору вишневого незнакомца. Тот, как ни в чем не бывало, отряхнул джинсы, и куда-то пошел. Когда Юнги выбежал на крыльцо, на улице уже никого не было.  — Попадись мне только. Юнги и сам не понимал, откуда взялась эта злость. Но когда он увидел, что его игру на пианино так нагло подслушали, в душе поднялась дикая ярость, словно кто-то осквернил самые светлые чувства своим незаконным вмешательством. Но наглого слушателя и след простыл. Сейчас искать его было бы безумием. Люди начали просыпаться и совсем скоро на улицах уже будут толпы, что существенно снизит шансы найти «фаната». Бессильно пнув ни в чем не повинную тую, которая росла у входа, Юнги вернулся в дом. На кухне уже шумела кофеварка, а в комнате начал трезвонить будильник.  — Не пора ли, наконец, уволиться и спокойно отсыпаться каждый день? — буркнул Юнги. Из кухни донеслось угрожающее рычание. — Да собираюсь я, собираюсь. Кот, готовящий завтрак, это ли не мечта любой домохозяйки, которой так хочется с утра немного понежиться в постели? Вот только Юнги такая забота порой выходила боком. Починить абсолютно все схемы не удалось, и кот стандартно готовил лишь американо и тосты с сыром. Каждое утро. К кофе претензий не было, а вот тосты уже знатно поднадоели и Юнги их ел, исключительно из благодарности. И вот сейчас запихнув в рот надоевший до оскомины бутерброд, Юнги пытался попутно завязать и галстук. Обычно он его не надевал, но, кажется, вчера Джун что-то внушал про очередную проверку и как многое от нее будет зависеть. Кот мявкнул, напоминая про время, и Юнги, чертыхнувшись, оставил узел как есть. Он выпил кофе залпом, обжигая горло, и выбежал из дома. Намджун нервно ходил по всей кафедре и не находил себе места. Когда появился Юнги, он стукнул кулаком по ладони.  — Точно, есть же Юнги-хён, — сказал декан. Такие формулировочки пугали. Юнги хотел было уже развернуться и уйти, как цепкие пальцы руководства вцепились в предплечье.  — Мне нужна помощь, Юнги-хён.  — Я сейчас дико занят, — хотел было выкрутиться Юнги, но эта идея с треском провалилась. Намджун лукаво улыбнулся.  — А вот и нет. Я подписывал расписание, и я совершенно точно помню, что у Вас только третья пара сегодня. Юнги обреченно вздохнул.  — Сейчас приедет комиссия, а я совершенно не успеваю провести пару по языковедению у первого курса.  — Отмени. Устрой им праздник.  — Юнги-хён!  — Уже давно никто так никого не называет, прекрати. Я сразу чувствую свой возраст.  — Прекращу, если проведешь пару, Юнги-хён.  — Ладно-ладно.  — Спасибо огромное, — искренне поблагодарил Намджун и пулей выскочил в коридор, боясь, что вредный Юнги передумает. А тот, в свою очередь, абсолютно не торопясь, налил себе чашечку противного растворимого кофе и подошел к расписанию. Языковедение стояло у той самой группы, в которой учатся два излишне смелых юнца — Чимин и Чонгук. А может день наклевывается не такой уж и скучный? Отложив грязную чашку обратно на стол, Юнги по-кошачьи грациозно потянулся. На часах ровно восемь. Хватит с них вчерашнего опоздания. Преподаватель прихватил журнал Намджуна и вышел из кабинета. Коридоры медленно начали пустеть, студиозусы расползлись по кабинетам, и воцарилась блаженная тишина. Именно такие моменты в своей работе обожал Юнги. Ну, еще, пожалуй, те, когда студенты не являлись на пару, и он мирно спал в кабинете. Проходя мимо одной из закрытых дверей, Юнги вздрогнул. Ровный и спокойный голос Хосока отсчитывал ритм. Занятие по танцам. Высвобожденные было за ночь мысли, снова ринулись в атаку, добивая и без того переутомленный мозг. К счастью, скоро нашелся нужный кабинет, в который Юнги и ввалился. Группа мигом притихла, обрывая фразы на полуслове.  — С вами все хорошо, Юнги-сонсенним? — взволнованно спросил Чимин, приподнимаясь со своего места. Вся его поза и выражение лица кричало о диком сочувствии и желании помочь. Наверное, именно это и помогло Юнги вернуться к своему привычно-отстраненному образу.  — Конечно, Пак Чимин. Что со мной может случиться? Юнги прошел в аудиторию и занял место за преподавательским столом.  — Неужели и на языковедение нам можно не ходить, если не интересно?  — Нет, Чон Чонгук. Боюсь, Намджун не любит пропусков, а ведь именно он будет вести у вас эти скучные пары. Я сегодня только временно заменяю его. Когда группа поняла, что в принципе, по такому случаю пару могли и отменить, разочарованно загудела.  — И не надо так сильно возникать. Я, между прочим, радея за вас, слезно умолял его отпустить одну маленькую, не сильно заметную группу погулять. Но декан был упрям как…декан.  — А мне кажется, вы просто сами не хотели приходить сюда, — внес поправку Чонгук. Его реплика вызвала одобрительные смешки. «А этот малыш проницателен».  — Может и так, — усмехнувшись, ответил Юнги. — Тем не менее, вести лекцию по этому скучному предмету я не хочу. Вам придется по старинке списать все со слайдов.  — А может это не предмет скучный, а просто вы его не знаете? А вот это уже перешло дозволенные рамки приемлемого уровня хамства. Юнги взглянул на зарвавшегося мальчишку, который совершенно спокойно встретил этот взгляд. У него даже был воткнут один наушник, а на парте лежал только плеер. Намджуну придется трудно.  — Я знаю все языки этого мира. И мне более чем достаточно этих знаний. Языковедение — предмет для таких вот желторотых юнцов, которые считают, что весь мир тут же расстелится к вашим услугам. Чонгук замолк. Его черные, словно сияющая бесконечная Вселенная, глаза пораженно распахнулись. Кажется, на сегодня колкие замечания закончились. Юнги набрал на сенсорной панели пароль и перевел изображение на доску позади себя. Буквы привычно вспыхнули, постепенно исчезая по мере написания большинством студентов текста. А Юнги совершенно незаметно задремал. И проснулся только от молчаливого пыхтения где-то совсем близко. Первое, что увидел открывший глаза преподаватель, была розовая макушка.  — Что ты творишь, Чимин? — хриплым спросонья голосом спросил Юнги. Но розовая макушка продолжила молча пыхтеть где-то в районе груди. Спустя минуту парень наконец предстал в полном, так сказать, комплекте.  — У Вас галстук был криво завязан, — ответил совершенно счастливый Чимин. Этот сладкий пирожок буквально излучал мягкое приятное тепло. А уж эта улыбочка…  — Спасибо, — только и смог выдавить из себя немного опешивший Юнги. Теперь он только окинул взглядом помещение и понял, что пара закончилась, и студенты быстренько смылись, дописав действительно скучную лекцию.  — У Вас плохая тенденция, Пак Чимин, задерживаться в кабинетах после пар. Юнги невольно залюбовался этим ангелочком во плоти. Сколько же ему на самом деле лет, если он до сих пор сохранил такое искреннее желание помогать малознакомым дядечкам. Точнее даже дедушкам. Вдруг окно в кабинете с треском разбивается от удара мячом. Поэтому-то Юнги и не любил аудитории первого этажа, находящиеся в такой опасной близости от внутреннего двора, на котором обычно проходила физ-ра. Чимин тем временем подбежал к окну. — Юнги-сонсенним, они уже успели смыться. Даже не знаю, кто это натворил. Выяснить кто это не составит труда, нужно только взглянуть чья группа была там по расписанию. Но Юнги сейчас волновало не это. Он подошёл к розоволосому ангелочку и оттащил его от окна.  — Ты мог пораниться, — объяснил свои действия преподаватель. И объяснил в первую очередь себе. Чимин уставился на Юнги. И вдруг его щеки слегка порозовели.  — Спасибо. Ангелочек, поклонившись на прощание, убежал на следующую пару. А Юнги так и стоял посреди этого локального хауса. — Да что со мной такое? Он не мог пострадать, он ведь бессмертный. Юнги со всего размаху ударил ногой по злосчастному мячу. Тот предсказуемо улетел обратно в окно, осыпая злого преподавателя миллиардами осколков. Красивое зрелище, но немного болезненное. В кабинет забежал Намджун. — Что случилось? Ко мне прибежал сейчас один из студентов и попросил сюда придти. Юнги повернулся к декану. — Тут всего лишь разбили окно. Намджун странно попятился от коллеги, все лицо которого было покрыто мелкими царапинками. И они не заживали, как это должно было бы происходить.  — Юнги-хён, Вы нашли свою пару? Юнги непонимающе уставился на Намджуна. Дотронувшись до щеки, он с удивлением обнаружил на ней кровь. И тут же накатило осознание. Он стал смертным.