Дождись меня

— Хоупи-хён, ты дурак. Хосок поперхнулся чаем. Он тут, понимаешь ли, этому человеку выложил все как на духу, а он издевается? Сонёль как ни в чем не бывало потягивал апельсиновый сок через трубочку и смотрел в окно. После того случая на крыше он старался не оставлять Хоупи одного. И вот сейчас увязался с ним в это кафе. Уютное крохотное кафе с безумно вкусными круассанами и пьяняще ароматным кофе, где Сонёль узнал всю историю Хосока. Так вот, что случилось тогда с тем самым Мин Юнги, из-за которого парень перестал общаться с собственным братом. И из-за него же мир чуть не потерял такого замечательного человечка, как Чон Хосок. На Мин Юнги сошелся клином целый мир или только его, Сонёля, маленький, чуть не рухнувший мирок?  — А что еще ты хотел от меня услышать? Разве умный человек выключит телефон, зная, что о нем будут беспокоиться? Разве умный человек захочет спрыгнуть с крыши, просто потому что ему стыдно за свой поступок в далеком прошлом? Разве умный человек будет так легко сдаваться? М? Откашлявшись, Хосок пораженно замер. Так вот как вся ситуация выглядела со стороны. Забавно. Может, это и правда было глупо? Хосок достал из кармана мобильник и повертел его в руках. А ведь тогда полвека назад он тоже отключил его, и Юнги не смог дозвониться. Он чуть не встал на все те же грабли. Зажав кнопку сбоку, Хоупи включил телефон. И он тут же разорвался от сотен пропущенных звонков и смсок. Большинство было от Юнги. Говорить с другом пока не было сил, поэтому Хосок отправил ему только сообщение. «Со мной все хорошо. Я в Париже. Познакомился с неплохим парнем. Он брат Чимина». Ответ пришёл моментально. «Хорошо. Позвони, как сможешь». Хосок выдохнул с облегчением. Он только сейчас заметил, что задержал дыхание, когда увидел крохотный значок — «доставлено». Сразу стало легче. Словно свалился тот самый огромный груз, который камнем залёг на сердце после слов Сонёля. Юнги ждал от него хоть какой-нибудь весточки. Может он уже успел простить? Может, Хосок и правда дурак, раз хотел так поступить. Сонёль все это время неотрывно следил за Хоупи. Этот человек, которому он ответил, похоже, был очень важен для него. Из груди вырвался раздражённый смешок. Где был этот самый человек, когда Хосок едва не покалечил себя, пытаясь сделать шаг, стоя на краю крыши? Сонёль со стуком отставил пустой бокал. Хоупи наконец оторвался от дисплея экрана и посмотрел на своего спутника. Сонёль скрестил руки на груди, гневно сверля Хоупи взглядом. Пухлые губы обижено поджаты. Прищуренные глаза намеренно избегают зрительного контакта, сверля ни в чем не повинный стакан с изгрызенной трубочкой. Хосок улыбнулся. Ярко и тепло, как умел только он.  — Ты так забавно ревнуешь, — сказал Хосок и потрепал парня за щёку. Сонёль небрежным движением оттолкнул руку Хоупи. Но взгляд неизбежно потеплел, хоть парень и старался сохранить обиженно-насупленный вид. — Вот ещё. С чего бы мне тебя ревновать? Хосок рассмеялся. — Знаешь, мне начинает казаться, что сама судьба свела нас именно сейчас. Эти слова Хосока окутывали пьянящим теплом, грея душу, учащая сердцебиение. Уголки губ сами собой растянулись в улыбку. Как же приятно осознавать, что не только ты считаешь встречу подарком с небес. Поддавшись эмоциям, Сонёль схватил Хоупи за запястье и вытянул из-за стола.  — Пойдём!  — Куда? — только и успел спросить Хосок. Но Сонёль лишь загадочно приложил палец к губам и подмигнул. Улицы Парижа погрузились в мягкие сумерки. Настал тот самый момент, когда ещё не достаточно стемнело, чтобы зажечь фонари, но солнце уже успело спрятаться за верхушки многоэтажек. Люди вокруг суетливо спешили по домам, возвращаясь с работы, прогуливались влюблённые парочки, дурачились и развлекались шумные компании друзей. Город жил своей привычной жизнью. Хосок едва успевал вертеть головой по сторонам, чтобы насладиться этим прекрасным моментом. Но Сонёль упорно вёл куда-то, пробиваясь сквозь все эти толпы. Различные переулки и крохотные улочки петляли вдоль величественных зданий, пока не привели к одному из прекрасных фонтанов. Мраморный пузатый ангелок с парой пушистых крылышек держал в руках сосуд. Из прекрасной амфоры со стертым от времени узором выливалась чистая прозрачная вода. Именно здесь пара и остановилась. Пока Хосок любовался видом, Сонёль достал из кармана маленькую колонку, положил её на бортик фонтана и включил музыку. Отойдя чуть дальше под первые протяжные аккорды, парень плавно вскинул руки в чувственном жесте. Его тело словно мягкий пластилин повторяло темп романтичной мелодии. Шаг в сторону, поворот бёдрами, рука, скользнувшая от груди к горлу и отведённая в сторону. И взгляд, неотрывный томный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Хосок завороженно следил за каждым движением, каждым поворотом, ловил каждый взгляд. Сонёль дарил этот танец ему. Хосок нервно сглотнул и облизал ставшие сухими губы. Этот жест не остался незамеченным. Сонёль усмехнулся. Шаг навстречу и чувственная волна всем телом. Рука как бы невзначай цепляется за пояс собственных джинс. Пара дерзких движений и вдруг мелодия смолкает, сменяясь на другую, более быструю и ритмичную. Люди вокруг стали оглядываться, некоторые даже остановились невдалеке и стали снимать, восторженно перешептываясь. Но Сонёль не обращал на это абсолютно никакого внимания. Он с вызовов поманил к себе Хоупи.  — Баттл? — слегка охрипшим голосом спросил Хосок. Сонёль только рассмеялся и насмешливо поклонился, предлагая ему пройти на импровизированную сцену. Хосок не привык отказываться. Пусть он давно не участвовал в подобных дэнс-баттлах, но соревновательный азарт уже курсировал по кровеносной системе, выгоняя адреналин из депо, зажигая взгляд ярким пламенем. Хоупи подошёл к сопернику и шутливо оттолкнул его плечом. Сонёль отступил. Временно. Энергетика танца Хосока была совершенно иной. Годами отточенные движения рук, ног и всего тела заряжали энергией. Той самой, которая так поражала Сонёля в своё время. До тех пор пока кумир не ушёл со сцены пятьдесят лет назад. Тоскливые воспоминания отвлекли от момента, когда мелодия вновь сменилась, а Хосок подошёл вплотную. Наигранно высокомерный взгляд, легкая ухмылка, небрежный кивок и руки сложённые на груди. Сам Чон Хосок бросил ему встречный вызов. Упускать такой шанс показать себя? Вот уж нет. Отбросив все глупые мысли, Сонёль вновь окунулся с головой в танец. Зрителей вокруг собралась уже приличная толпа, даже слышались одобрительные возгласы. Кто-то узнал Хоупи, кто-то — Сонёля. У каждого нашлись болельщики, которые подбадривали в период небольших перерывов после смены музыкального ряда. Баттл разгорался с новой силой. И вот уже Хосоку досталась чувственная мелодия. Толпа слаженно охнула. Хосок повторил последний жест Сонеля, немного усовершенствовав. Обе руки ухватились за ремень, подёргав его в такт движения ног. При этом Хоупи смотрел прямо в глаза соперника. Сонёль поражённо охнул вместе со зрителями, таких дьяволят в этих любимых карих глазах он ещё ни разу не видел. Хосок открыто дразнил его! Движениями бёдер, руками, соблазнительно скользящими вдоль подтянутого тела, и взглядом, настолько притягательным, что невозможно было просто устоять на месте. И Сонёль не устоял. Не дождавшись окончания песни, он подошёл к Хоупи, дерзко врываясь в его танец. Они кружили вокруг, иногда, словно невзначай, касаясь друг друга. Два пламени, такие разные и одновременно похожие, схлестнулись воедино. И замерли спина к спине под последний аккорд. Народ вокруг одобрительно завопил. Под громкие аплодисменты оба танцора шутливо раскланялись. После жаркого танца им было неловко смотреть друг другу в глаза. Пока Хоупи раздавал автографы, Сонёль подошёл забрать колонку, но вдруг запнулся о крохотный выступ и неудачно упал. Правую ногу прострелил внезапный взрыв боли. Сонёль сдавленно застонал и схватился руками за лодыжку. — Что случилось? Хосок подбежал к парню и упал на колени рядом с ним. — Может вызвать скорую? — спросил кто-то из толпы. — Да тут недалеко травмпункт. — Да, точно! Вам помочь? Хосок отрицательно помотал головой. Он спрятал злосчастную колонку в карман и присел на корточки рядом со своим недавним соперником. — Залезай. Сонёль обхватил шею хёна обеими руками, прижимаясь к его спине. Хосок осторожно поднялся и руками подхватил ноги пострадавшего танцора. — Ты знаешь, куда идти? Сонёль тихо угукнул и прижался лбом к надежному плечу, мимолетно указав одной рукой направление. От этой близости боль отступила на задний план, возвращая те эмоции, что бушевали в их совместном танце. Вдохнув аромат кожи с терпкими нотками дорогого парфюма, он прижался губами к соблазнительному изгибу шеи, а после поднялся чуть выше и прошептал на ушко: — Хоупи-хён. Хосок, не останавливаясь, двигался в указанном направлении. Но сдержать мурашек и вернувшейся страсти, которая разгоралась внутри с каждой секундой все больше, не смог. — Что? — хриплым голосом спросил он. Когда за поворотом показалась вывеска травмпункта, мягкие губы внезапно прижались к уху и едва слышно выдохнули: — Я хочу, — Сонёль провёл языком по губам, якобы случайно задевая и покрасневшее ушко Хосока. — Я хочу сказать… Хоупи не выдержал и слегка встряхнул свою ношу, вызвав хриплый смех. — Говори уже, а то сброшу. Одна рука Сонёля медленно спустилась от шеи к груди и остановилась напротив сердца. Хосок нервно сглотнул, когда услышал едва различимый шёпот-выдох. Он притормозил у дверей травмпункта. Сердце под ладонью ходило ходуном, а в голове вертелись слова Сонёля. «Я люблю тебя, Хоупи-хён». Частое взволнованное дыхание щекотало кожу. Сонёль испуганно сжался и ткнулся носом в плечо. Он уже жалел о сказанных сгоряча словах. А что если Хосок оставит его сейчас одного, испугавшись этих неловких чувств? Чувства сейчас надо отложить, ведь они не просто так к медикам шли, а вдруг что-то серьезное, а они медлят. Кивнув своим мыслям, Хоупи дотянулся до кнопки вызова врача. Дверь распахнулась, выбежал фельдшер, помогая подняться по ступенькам. Сонёль оказался на кушетке, травматолог с помощью ручного мини аппарата моментально сделал рентген. Хосок все это время сидел рядом. А Сонёлю было стыдно даже поднять на него взгляд. — Это всего лишь растяжение, ничего страшного, — вынес вердикт врач. — Не волнуйтесь, сейчас наложим восстанавливающую регенерацию мазь и повязку. Через пару дней всё заживет. — Пару дней? — удивленно переспросил Сонёль. — Я и раньше повреждал связки, но все заживало за пару часов. Врач удивлённо вскинул бровь. — Раньше Вы были бессмертны. Раньше… Это слово больно царапнуло по сознанию. Только не это. Только не теперь, когда Хоупи-хён узнал о его чувствах. Медсестры тем временем осторожно сняли кроссовок с пострадавшей ноги и закатали повыше ткань джинс. Пока наносили мазь, Хосок успел увидеть изображённые над щиколоткой кеды с парой невесомых крылышек вокруг. «Вот, значит как». Он ласково дотронулся до ладони Сонёля и переплел с ним свои пальцы. — Наша встреча и правда была не случайна, Пак Сонёль. Тот поднял на Хоупи взгляд, блестящий от слез. Этот маленький соблазнитель, который чуть не довёл Хосока до не совсем хороших последствий, сейчас был похож на испуганного маленького ребёнка, которого хотелось защитить. Хоупи мягко освободил свою руку и, согнувшись, закатал штанину на правой ноге. Сонёль сначала от удивления раскрыл рот и пару раз, не веря собственному счастью, протер глаза кулачком, а потом радостно пискнул и притянул к себе улыбающегося Хосока. Ногу как раз успели перебинтовать, чем Сонёль тут же и воспользовался. Он перекинул пострадавшую конечность через ноги Хоупи, пересаживаясь к нему на колени. Ладони обняли любимое лицо. — Хоупи-хён, теперь ты от меня так просто не отделаешься. Хосок заворожено смотрел в эти безумно красивые глаза напротив. Мягкие полные губы, всего несколько минут назад ласкавшие ухо, накрыли его собственные, поцелуем запечатывая последние сказанные слова.