И все созвездья так близки

Исчез… Что значило исчез? Регулус резко вскочил в кресле, не смотря на боль. — Что это значит? Как мог Темный Лорд исчезнуть? Не проснулся же он утром, решив, что ему все надоело и растворившись в туманной дали? Бред! И… Темный лорд был так могущественен, Регулус мог ожидать чего угодно, смерти во время великого сражения, гибели во время дуэли, заточения, наконец, но не простого исчезновения. Даже шальное заклинание, ударившие в спину Лорду он мог бы вообразить. Но исчезновение? Это просто не укладывалось в голове. Никак. — Многие полагали, что он умер той ночью, на Самайн, — все тем же, лишенным эмоций тоном продолжила рассказывать Вальбурга, — но… — Он не мог умереть! — грубо перебил ее Регулус, забывшись от переполнявших его эмоций. Но укоризненный взгляд матери заставил его сесть обратно. — Темный Лорд не может умереть! — Не мог, — подтвердила Вальбурга, скривившись, — разумеется, это была сказка для грязнокровок, в которую те с радостью и поверили. — Но что случилось? Это было сражение? Ритуал? — Нет. Будь это сражения между Пожирателями и Орденом Дамблдора, свидетелей было бы куда больше, как и ответов. В ту ночь, Темный Лорд отправился туда один. Действительно, Темный Лорд любил аудиторию при своих выступлениях, даже для пытки какого-то из подведших его Пожирателей, он собирал как можно больше своих сторонников. Он был жаден до чужого внимания, купался в лести сторонников, так и в ненависти противников. Иногда Регулусу казалось, что Темному Лорду плевать, любят его или ненавидят, но ему было важно, чтобы о нем помнили, знали что он есть. Никого из Пожирателей не было и все же, о том, что именно исчез, и, главное где именно это произошло, каким-то образом узнали все. Только один волшебник, о котором Регулус знал, был достаточно силен, чтобы победить Темного Лорда и все же его имя не было произнесено… — Куда туда? Вы продолжаете говорить загадками! — Любовь матери к двусмысленностям и словесным играм начинала утомлять. Вальбурга, видя его ажитацию, словно бы специально тянула время, мастерски играя на его переживаниях. -В ночь на Самайн восемьдесят первого, Темный Лорд отправился убивать младшего Поттера и его женушку-грязнокровку, об этом писали позже все газеты. Он убил их, но когда попытался убить их годовалую дочь, что-то пошло не так, Авада не убила ее, отразившись в самого Лорда. И он исчез. Исчез. Вот так просто… Это было… У Регулуса не было слов. Казалось, мать издевается над ним, выдумав историю, достойную Барда Биддля. — Это невозможно! — Именно это я и произнесла утром первого ноября, прочитав об этом в Пророке, — фыркнула Вальбурга. — Я не верю. Это какой-то фарс, не мог Темный Лорд получить обратно свое же собственное проклятие… Это невозможно, нет такого щита, что отразил бы одно из непростительных заклятий. Не существует! И годовалый ребенок слишком мал, чтобы его магии хватило даже на Люмос! — Ты говоришь об этом мне? Разумеется, это невозможно! — Тогда вы мне только что солгали?! Вальбурга тонко и чуть презрительно улыбнулась. — Кричер! Эльф возник в ту же секунду, преданно вглядываясь в портрет хозяйки. — Чем старый Кричер может служить доброй хозяюшке Блэк? — Принеси мне книги бумагомарателей, те, которыми я тебя просила растопить камин! Я знаю, что ты оставил их где-то в доме, бесполезное создание! — Кричер слушается! Кричер сейчас же выполнит приказ, — тут же угодливо закивал эльф и исчез. — Книги? — недоуменно поинтересовался Регулус, все еще пытаясь осознать услышанное ранее, а потом, опомнившись, все еще не веря что говорит это вслух, произнес. — Об этом писали? — О том, как Темного Лорда, чье имя боялись произносить взрослые грозные маги, победила малолетняя соплячка, не вылезшая из пеленок? — С темной иронией переспросила Вальбурга. — Только ленивый не издал на эту тему книгу, а то и две. Вальбурга и при жизни думала, что большинство авторов, которые строчат в современной Англии нечто, по общей безграмотности называемое «научными трудами» стоило сжечь на костре Инквизиции, используя для растопки их же книги. Тогда, по крайней мере, бумага не пропадет зря. И делилась этим своим мнение со всеми, кто желал и не желал ее слушать, включая сами авторов. И Регулус не помнил, чтобы при его жизни она снизошла до того, чтобы купить хотя бы одну книгу современников, предпочитая, даже для досуга, выбирать труды начала восемнадцатого века. Почему она не погнушалась купить эти книги? — Но… зачем? — Мой сын исчез почти так же, без следа и… мне тогда казалось, что если я пойму, то что произошло в ночь на 31 октября, то смогу узнать и о твоей судьбе. Очевидно, я ошибалась, в этих книгах не было почти ничего полезного. — Почти? — Ты сам поймешь, когда прочитаешь парочку, — туманно пообещала Вальбурга, в своей излюбленной манере. Даже в детстве она предпочитала не отвечать на иные вопросы, предполагая, видимо, что некоторые вещи ее сыновья должны постигать самостоятельно. Регулус знал об этой причуде матери, поэтому, приноровился обходить ее, вместо этого спрашивая о том, где он может прочитать о том или ином событии, связанном с интересующим вопросом. Регулус и теперь не был до конца уверен, пыталась ли их мать таким образом научить их думать самостоятельно, либо просто находила некоторые ответы чересчур длинными и докучливыми, на которые ей было попросту не досуг отвечать. Кричер, наконец, возвратился, а рядом с ним на полу появилась значительная стопка из книг, не слишком толстых, впрочем, но эта башня была явно выше головы старого эльфа. — Это, разумеется, не все, некоторые книги все же отправились по своему прямому назначению, — ехидно добавила Вальбурга, поймав его недоверчивый взгляд. Регулусу же не терпелось их открыть и прочесть. Той краткой информации, что поведала мать, было явно не достаточно. Ему необходимо было выяснить что же случилось той ночью, когда исчез Лорд, пусть даже в столь сомнительном изложении. Что-то же все-таки отговорило его, обычно скорую на расправу мать, не отправить эти книги в камин? Он задумчиво взял верхнюю книгу из стопки, которая, многозначительно называлась «Взлет и Падение Темных Искусств». Он быстро пробежал глазами по корочкам других книг, и понял, что в основном их авторы не отличались такой оригинальностью, так как большинство из них содержало одно и то же словосочетание: «девочка-которая-выжила». — Девочка-которая-выжила? -Так называют девчонку Поттер после той ночи. В большинстве из этих, хм, творений, ее почти и не упоминают по имени, — пояснила Вальбурга. Регулус все еще пытался осознать новую информацию, задумчиво оглаживая обложку книги. Ему необходимо прочитать все сочинения о тех событиях, столь любезно предоставленные матерью, прежде чем он сможет действительно в это поверить. Но пока что все больше походило на грандиозную мистификацию. Казалось, каждый заданный им вопрос, порождал десяток новых. Определенно, стоит пока отложить делать какие-то выводы, пока он не прочитает хотя бы пару творений. Девочка-которая-выжила… какое напыщенное название. И какая очаровательная загадка. Ему необходимо было прочитать эти книги! Пусть даже в них и была всего лишь крупица истинны… Регулуса пробудило от созерцательных размышлений лишь напоминающее о себе покашливание портрета. — Значит, той ночью Лорд пропал, — задумчиво прошептал Регулус. — Пропал, не умер, пропал… Все же тяжело было в это поверить. Не больше недели назад он был в присутствии Темного лорда, живого, полного силы и могущества. И сегодня ведет рассуждения о его возможном исчезновении и его причинах… Сопоставить оба этих факта удавалось с огромным трудом. И потому, что Регулус знал о самокрутках, сама мысль о его смерти казалась абсурдной. И все же… — Именно так. Пропал, но не умер, в этом, Вальбурга уверена, значит он… — Он вернулся, — прошептал Регулус, вскидывая внезапно прояснившийся взор на мать. Это понимание все время словно бы трепетало на самом краю его сознания, а потом юрким снитчем ворвалось внутрь… И его мать явно исподволь подводила его к этой мысли все это время, судя по ее довольно изогнувшимся в полуулыбке губам. Мой глупый сын, ты же не думал, что это просто совпадение? Что ты вернулся в тот же год, всего несколькими неделями после того, как… Вчерашние слова матери были очередным ее Мордредовым намеком! Конечно, она что-то знала! Знала, но не собиралась говорить об этом прямо. — Именно об этом вы вчера говорили! Как давно он вернулся? Откуда вы знаете? — Мой источник, хотя и не присутствовал при его возрождении сам, но слышал это от другого источника, который… — Да говорите же! — Девочка-которая-выжила, очевидно, удостоилась чести лично посетить возрождение Темного Лорда, который, очевидно, выжил в ту ночь так же. И даже смогла вернуться, чтобы рассказать об этом. Девочка-которая выжила… присутствующая при падении его бывшего Лорда. И при его возвращении. Если верить, разумеется, сказанному, но зачем бы Вальбурге лгать? И… было в этом что-то… Регулус все еще не мог поймать эту мысль за хвост, та каждый раз ускользала, юркая, словно ящерка пригревшаяся на солнце. Но как с этим всем бы связан он, Регулус Блэк? В чем была его роль? Почему магия вернула его сюда и сейчас? Все оказалось еще сложнее и запутаннее, план уничтожить хоркрукс и, потом позволить кому-нибудь другому, тому же Дамблдору, например, разобраться с Темным Лордом, трещал по всем швам. Надо будет еще раз освежить свои знания про проведенному им ритуалу. Слишком это было невозможным для совпадения. — Значит, Темный Лорд исчез на некоторое время, а что с Пожирателями? — Исчезли. Кто-то умер был убит аврорами, при задержании, другие, менее удачливые, до сих пор гниют в Азкабане. Ну, а тем, кто побогаче, да умнее, удалось доказать свою невиновность. — Нарцисса и Люциус, к счастью, были из последних, но вот Беллатрикс… Он знал характер кузины не хуже Вальбурги, их Беллз скорее умерла бы, но никогда не опустила бы палочки. Он почти боялся услышать ответ. — Она?.. — Жива, — к его удивлению, проговорила Вальбурга, вот только продолжение оказалось хуже, чем новости о смерти. — В Азкабане. Азкабан… Он никогда не думал, что кто-то из его круга окажется в той дыре, откуда нет выхода. Поговаривали, что его узники никогда не покидают стен, так как даже те, кому удается дожить до освобождения, выходят другими, тенью самих себя. Как это возможно? Красавица Беллатрикс, остроумная и изысканная, вместе с отбросами общества? Это было… Когда они сражались с Орденом Феникса, Регулус знал, что некоторые из них могут умереть. Хотя, на самом деле, даже тогда смерти были редкостью, особенно крупных сражений считай и не было, и почти никогда в них не участвовал кто-то из Внутреннего Круга. Большинство из них были нужны Лорду для другого, они были теми, кто помогали ему строить новый мир, а не расшатывать остатки старого: политики, как Абраксас Малфой, меценаты вроде старого Нотта, такие вот глупые мечтатели, как сам Регулус, но из хороших, старых волшебных семей. Для крови и разрушения был круг Внешний, именно те обычно не носили маски, ибо по-большей части и так стояли по ту сторону закона. Им просто нечего было терять. Регулус хоть тогда, хоть сейчас не готов был сказать, верили ли они хотя бы во что-то из проповедуемого, но Лорд хорошо платил им чужими деньгами, а многим, таким как Фенрир Грейбек, просто нравились кровь, хаос и разрушения. Впрочем, нельзя сказать что руки Внутреннего круга были так уж чисты, им тоже не всегда позволяли отсидеться в стороне. Но… Азкабан. — Как давно? — только и смог спросить Регулус. — С восемьдесят первого, — подтвердила его самый страшный прогноз, Вальбурга. — Рабастан с Рудольфусом? — все же спросил Регулус, хотя предполагал что сейчас услышит. Обоих братьев Регулус так же знал с детства, они так же были родственниками, хотя и не слишком близкими, но стали кузенами, почти старшими братьями, во многом заменив потом Сириуса, благодаря тому, что Беллатрикс в конце-концов вышла за одного из них замуж. Лестрейнжи были куда ближе ему, чем тот же Люциус, которого Регулус откровенно недолюбливал за излишнее самомнение, и считал напыщенным ослом. В отличии от того же Абраксаса, у младшего Малфоя было больше манерности, нежели манер и гонор, размером с гору Эверест. Старшего Малфоя Регулус не мог не уважать за острый ум и умение преподнести себя так, что даже противники, зачастую, не могли отказаться от его доводов. Регулус не раз бывал на заседаниях в Визенгамоте, сопровождая отца и выступления Абраксаса там не давали сторонникам Дамблдора и шанса. — Вместе с ней, разумеется. Но Темный Лорд вернулся, поэтому, вряд ли их заточение продлится долго, — добавила Вальбурга, в некоторой задумчивости. Это было… хорошо. Или плохо? Он не хотел Азкабана для Беллатрикс, но сейчас, когда они, по сути, были по разные стороны… Теперь Беллатрикс была не его любимой кузиной, которой он мог восхищаться издалека и, в детстве, был почти влюблен. Чей смех всегда был так заразителен. Но он помнил ее и другой, жестоко рассуждавшей о девочке-птичке… Это тоже была она, даже девчонкой, Беллатрикс была довольно жестока к тем, кого не считала своими. И ее шутки, порой, переходили в откровенное издевательство. Но она была его семьей. И он любил ее. Если… Когда, Темный Лорд освободит ее… они станут врагами. Регулус перестал врать сам себе и назвал вещи своими именами, потому что так оно и будет. Беллатрикс будет предана Темному Лорду до самой своей смерти. Он не видел будущего, в которой его кузина могла бы отступить, сдаться, прекратить сражаться за того, в кого она верила. Но…но это будет еще не сейчас. У него есть еще время, он уцепился за эту возможность, не принимать никаких решений сейчас, он просто не мог — А Сириус? Он, наверное, ожидал услышать что угодно, кроме короткого, прозвучавшего как приговор: — Азкабан. — Сириус?! Но как… почему? — Ты ждал чего-то другого? Я всегда знала, что безмозглый мальчишка навлечет на семью позор… — презрение в голосе Вальбурги было как никогда явным. Если Беллатрикс она сочувствовала, то старшему сыну не досталось и тени этой эмоции. Скорее, в ее голосе можно было прочитать плохо затаенное злорадство и удовлетворение. Регулуса неприятно покоробили как тон, так и слова матери, но он все еще не мог понять как, почему, за что? — Я… Я думал, надеялся что Сириус счастливо женат и у него уже подрастают дети, — это прозвучало жалко, но Регулус ничего не мог с собой поделать. Гордый, непримиримый Сириус, безрассудный до крайности, преданный делу Света настолько, что не только пошел работать в аврорат, но и вступил в Орден Дамблдора. Он, как и Беллатрикс, скорее умерли бы с палочками в руках, чем предали то, во что верили всем сердцем. Уже узнав о исчезновении лорда, Регулус ожидал что хотя бы у Сириуса жизни сложится так, как того и хотел. Ведь, по сути, он был на победившей стороне, одним из тех, кто должен был получить все плоды от победы… Азкабан. Как… Регулус положил голову на сложенные руки, пряча лицо. Чем больше он узнавал об этом будущем, в котором очутился, тем более его ненавидел. Это было словно оживший кошмар наяву. Все, кого он знал, были либо в тюрьме, либо в могиле. — Дети, — презрительно фыркнула Вальбурга. — Неужели ты думал, что твой пропащий брат способен сделать хотя бы что-то полезное? Он и за крестницей не способен был присмотреть, — презрение в ее тоне было настолько явным, что — Крестницей? — Да. Как я недавно узнала, незадолго до смерти, Поттер решил сделать хоть что-то достойное волшебника из его Рода и провел обряд крестин для своей дочери. Остальное, было понятно и без слов, поэтому Регулус глухо констатировал: — И, конечно, Сириус стал ее крестным отцом. — Словно могло быть иначе, — подтвердила его нехитрые выводы Вальбурга. Обряд крестничества был одним из немногих, относящихся, по своей сути к Темным Искусствам, которым и по сей день не брезговали даже светлые волшебники. На самом деле, было несколько ритуалов, которые можно было использовать для крестин, но все они были ручными, не требовали жертв и, единственным условием, было искреннее, добровольное согласие будущего крестного заботиться, направлять и опекать юного волшебника или волшебницу. Все эти ритуалы были, по-большей части, древнеримскими, и, разумеется, тогда и там они назывались совершенно иначе. Крестинами их стали называть лишь в последние пару столетий, когда многие волшебники стали отказываться от исконно Темных Искусств. Словно от смены имени ритуала менялась и его суть, основанная, между прочим, на той самой, забытой и табуированной, Магии Душ. Быть крестным было одной из самых почетных обязанностей: эта магия связывала двоих волшебников до конца жизни, и они магически и духовно ближе друг к другу кровные родственники, братья или даже родители. Сириус был крестным той самой Девочки-Которая-Выжила! — Но тогда… за что же он оказался в Азкабане? — Регулус был теперь совершенно сбит с толку. — Интересный вопрос, не так ли? — голос Вальбурги тоже был задумчивым, — по официальной версии, он предал Поттеров Темному Лорду и был его правой рукой. — Сириус, правая рука Лорда? — это было настолько абсурдно, что и младенец не поверил бы, не то что он, знавший обоих. Сириус ненавидел Темную Магию во всех ее проявлениях и не раз заявлял об этом. Не мог же он за… сколько там прошло с момента его, Регулуса исчезновения и смерти Поттеров, три года? За три года он не мог так сильно измениться, чтобы не только плюнуть на свои принципы и друзей, но и дослужиться до одной из самых вожделенных должностей среди Пожирателей? Потеснив таких мастодонтов как Малфой, Нотт и Долохов? Да за двадцать лет он бы такого не добился… Да и младшая Поттер была его крестницей. Даже при желании он не мог привезти опасность к ней, он бы просто-напросто умер раньше, чем его успели бы в Азкабан упечь. Так что-либо Регулус совсем не знал своего брата и тот был гениальным актером, а так же не был ничьим крестным отцом. Либо… — Я тоже, разумеется, не могла поверить в это. Даже пыталась разобраться, но, разумеется в нашем уважаемом Министерстве никто не стал и слушать мать столь презираемого всеми преступника. К тому же, его поймали на месте преступления, с палочкой в руках, и обвинили в убийстве двенадцати магглов и Питера Петтигрю. — Петтигрю… кажется, так звали одного из его школьных приятелей? — Именно, — качнула головой Вальбурга. — Его подставили свои? Или кто-то из Пожирателей? — Не знаю, но, насколько мне известно, Петтигрю здравствует и ныне. А вот твой брат… его та история так и не отучила якшаться со всяким отребьем. — Значит, его выпустили? — Выпустили? Чтобы Министерство признало, что они упекли в Азкабан невиновного? — Вальбурга рассмеялась. — Нет. Сириус сбежал. — Сбежал из Азкабана? Вы… — Нет, я не помогала ему в этом. Не знаю уж как, но Сириус действительно смог меня удивить… правда, ему понадобилось на это целых двенадцать лет. Комната погрузилась в довольно мрачную тишину. Регулус не был уверен, хочет ли он задавать новые вопросы. Слишком болезненными были получаемые им ответы. От его семьи, когда-то довольно большой, почти никого не осталось. И даже Сириус… Сириус. Что сделали двенадцать лет в Азкабане с его братом? Что от него осталось? И во что они могли превратить Беллатрикс? И Темный Лорд снова был жив. Регулус откинулся в кресле, устало закрыв глаза. Обычно, говорили, что темнее всего ночь перед рассветом. Вот только пока что Регулуса окружала одна только тьма, без малейших признаков солнца.