Собственность

      Я вздохнула. Облачко пара сорвалось с губ, растворившись в холодном воздухе.       Прошло всего три месяца с тех пор, как я попала в это место. Казалось бы, не много, но каждый день здесь — как неделя в нормальном мире.       И все это из-за него. Монстра, который, устало откинувшись на спинку стула и положив руки под голову, закрыл глазницы, наслаждаясь тишиной.       Хах.       Это даже звучит смешно. А выглядит и впредь забавно.       Ему нравится совсем не тишина. Ему нравится все то, где она отсутствует.       Нравится грубо брать меня: всегда и везде. Порой даже под окнами бара Гриллби, специально, чтобы все посетители слышали, как я срываю голос, крича его имя. А после, как ни в чем не бывало, заходить в данное заведение, спокойно здороваясь с жителями Сноудина, и вести меня, еще не до конца отошедшую от оргазма, за руку к барной стойке. Ему абсолютно плевать, что никто не здоровается в ответ, а лишь похабно ухмыляется больше из-за зависти, нежели уважения. Нравится замечать ненормально-перевозбужденные, полные ненависти взгляды, когда мы прогуливаемся по заснеженному городу, и он крепко прижимает меня к себе, держа за талию. Нравится осознавать, что все, даже в Хотленде, уже знают, что только у него есть свой собственный человек.       Счастье его продолжалось и после того, как Андайн, спустя какое-то время, пришла по мою душу. Не знаю как, но он уверил ее, что следующий человек, упавший сюда, точно и безоговорочно будет лично им отдан в ее руки, а я остаюсь с ним. И она, с неохотой, но все же согласилась. Скелет ликовал.       И вот вчера средь обитателей Сноудина прошел мимолетный слушок, что человек вышел из Руин. Кажется, их совсем не беспокоит это.       От мыслей меня отвлекло что-то тяжеловатое и теплое на плечах. Это Санс накинул на меня свою куртку, и более удобно устроил на своих коленях.       Здесь, на посту рядом со Сноудином, всегда холоднее, чем в городе, и довольно часто бывает пурга. После того, как скелет нашел меня, лежащую на холодном снегу и истекающую кровью только из-за того, что парочке монстров захотелось повеселиться, он перестал оставлять меня одну, и теперь постоянно берет с собой на работу.       — О чем задумалась?       — О человеке.       — Забей, — отмахнулся скелет, более удобно устроившись на стуле. Хотя, казалось бы, куда еще удобнее. — Уже завтра, а возможно и вообще сегодня, она будет у Андайн. Я позабочусь об этом.       Надеюсь на это.       Санс усмехается, и я чувствую его костяные руки на своей талии, обжигающие холодом.       — Иди ко мне, сладкая.       Он крепко сжимает податливое тело, специально намереваясь оставить красные следы и царапины, и одним довольно резким движением прижимает меня к себе, как бы невзначай надавливая на бедра и срывая с губ растерянный вздох. Фаланги пальцев скользят в волосы, грубо оттягивая назад, заставляя откинуть голову, открывая ему вид на шею. Он оттягивает пальцем ворот свободного свитера, и влажным языком медленно скользит сначала вверх, потом вниз, словно подготавливая к будущим действиям.       Тело дрожит, невольно выгибаясь, каждой клеткой кожи отчетливо давая понять, почему я до сих пор не приняла попытки высвободиться.       Твою мать.       Острые зубы с наслаждением, и каким-то садистским упоением впиваются в плоть, — прямо там, где рядом бьется жизнь, пульсируя с каждым ударом, — прокусывая ее, и я чувствую, как алая жидкость тонкими струйками стекает по коже, оставляя следы.       Шиплю от боли, сжимая руками его плечи, но даже не думаю отталкивать. Пару слез скатилось по щекам, оставляя влажные дорожки, которые почти тут же прожег холод.       Он удовлетворенно ахнул, присасываясь, словно вампир, к кровоточащей ране, размазывая языком кровь по шее. Санс еще сильнее вдавливает меня в свое тело, так, что я четко ощущаю его твердые кости через ткань свитера, болезненно давящие на грудь, и, не сдержавшись, ахаю.       Размыкая челюсть, скелет отрывается и жадно облизывается, слизывая кровь с зубов. На его скулах горит легкий румянец.       Казалось, прошло достаточно много времени, прежде чем он сделал это, хотя, на самом деле, всего пару-тройку секунд.       — Может, пока нет Босса, махнем в бар? — как ни в чем не бывало, спрашивает Санс, поднимая игривый взгляд.       Тело продолжает подрагивать, но уже не так сильно. Натянув рукав и так растянутого свитера на руку, я вытерла кровь и слюни с шеи, слабо улыбнулась и кивнула, выражая свое согласие.       Холод резко сменился теплом, из-за чего я вздрогнула и сжалась, зачем-то кутаясь в куртку.       «Короткие пути» — его все.       — Привет, Гриллбз.       Ответом скелету был лишь кивок — бармен, и по совместительству хозяин бара, был довольно разговорчив, но крайне занят.       В его заведении всегда царила мрачная, довольно шумная обстановка, которая мне не особо по душе, но вот Сансу, видимо, нравится. Он довольно часто приходит сюда. Хотя, «часто» сказано слишком мягко. Он приходит сюда каждый день. По несколько раз.       Я все еще сидела на коленях Санса, но он довольно быстро решил пересадить меня на соседний стул. Я положила голову на барную стойку, лениво вырисовывая пальцем круги на столе.       Скелет заказал уже столь привычную горчицу, и увлекся разговором с барменом, который все это время продолжал протирать бокал и почти не обращал на меня внимания, лишь иногда бросая беглый взгляд.       Тяжелая ладонь легла на мое плечо. Я вздрогнула.       — Эй, детка, скучаем? — низкий голос раздается прямо возле уха, заставляя поежиться.       Дернула плечами, усердно пытаясь сбросить чью-то руку. Парень, самодовольно улыбнувшись, сел рядом. Это был пес крепкого телосложения, в порванной черной майке и такого же цвета джинсах.       Я неосознанно поймала себя на мысли, что у всех здесь, в подземелье, одинаковая по цвету одежда. Словно это значит что-то особое.       Словно красный — это неимоверная ненависть на все возможное. На всех людей (виновных в этом или нет — плевать), что заперли их здесь, под землей; на каждого монстра; на самих себя только потому, что вообще существуют; и даже на того маленького зайку, который даже толком не умеет разговаривать, и которого постоянно выгуливает крольчиха.       Черный — намек на то, что внутри каждого здесь пустота. Настолько бездонная, что ни один пришедший сюда человек никогда не сможет заполнить ее. Они сами не смогут сделать это. Никто не сможет.       И, черт возьми, мне была вручена точно такая же одежда.       Тогда Санс разорвал мои вещи, которые были с поверхности только потому, что они ему не понравились, и вручил мне свитер, схожий с его, только черного цвета, и такие же джинсы. Нижнее же белье он просто посчитал ненужной тряпкой, поэтому мне приходится обходиться без него. К счастью, это не особо печально, потому что шанс, что я буду изнасилована, просто нулевой — никто не захочет связываться со старшим скелетом. Но оставались еще и те, кто не знал о моей принадлежности ему. Этот пес — один из них. Кажется, он даже не местный.       Послышался грохот упавшего стула, абсолютно не привлекший чье-либо внимание, и приглушенное рычание, от которого мурашки прошли по телу. Санс подлетел к монстру, словно цербер, сорвавшийся с цепи. Его тело била легкая дрожь, а в левой глазнице зрачок наливался красным, увеличиваясь с каждой секундой.       Я вжалась в стул, искренне надеясь, что не попаду под горячую руку. К счастью для меня, и к неудаче для монстра, сидящего рядом, скелет явно намеревался заняться именно им.       Раз…       Два…       Три…       Пес протяжно заскулил, падая на пол.       Санс усмехнулся, разминая кулак.       — Эй, какого хера, костлявый?       Еще удар.       Монстр тоже не остается в стороне, и успевает пару раз ударить скелета в область груди.       Сказать, что бой был нечестен — ничего не сказать. После удачных попаданий пса, Санс использовал магию, чтобы его больше не могли ударить в ответ. Ему просто плевать, что это нечестно. Плевать, что бьет почти беззащитного. Главное — есть, за что.       Я глянула на Гриллби — он лишь усмехнулся, наблюдая за всем этим. Кажется, его тоже совсем не беспокоят последствия. «Лишь бы бар не разнесли», — так и читается во взгляде огненного парня.       Никто не хочет вмешиваться в потасовку, как-то разнять или успокоить монстров. Все в этом баре знают, что лучше не препятствовать подобному. Тем более, когда за дело берется Санс, или, что еще хуже, его младший братец — Папайрус. Глава королевской гвардий уж точно намного «дружелюбнее» и явно не станет возиться с обидчиком дольше, чем это делает его брат, явно наслаждаясь процессом.       Скелет успокоился лишь тогда, когда лицо монстра уже больше напоминало кровавое месиво, нежели симпатичную мордашку. Санс усмехается, вытирая окровавленные руки об одежду монстра, и встает, сплевывая кровь. Схватив меня за руку, рывком тянет на себя, сдергивая со стула, и тащит к выходу.       Я спотыкаюсь об тело бездыханного монстра, торопливо переступая его.       Холодный воздух обжигает распаленную кожу лица, а снег хрустит под ногами. Дверь захлопнулась за спиной.       Скелет идет по направлению к дому, слишком сильно сжимая мою руку, и я шиплю, невольно дернувшись.       — Санс, мне больно!       Я попыталась вырваться, но он лишь больнее дернул меня на себя. И я сделала совершенно глупую ошибку, решив прибегнуть к грубой силе. Знаю ведь, что он не любит подобное. Особенно, когда зол после очередной перепалки. Чертовски зол.       Он тут же останавливается, замирая, медленно поворачиваясь в мою сторону. Притягивает за цепь ошейника к себе, который болезненно впивается в горло. На его лице читается легкое удивление. Взгляд Санса прикован к моей шее, и, кажется, его совсем не интересуют мое нелепое сопротивление. За это я еще буду наказана, но уже после.       — Какого… — почти рычит, впиваясь костяными пальцами в бок, и я замечаю, как снова расширяются красные зрачки в его глазницах, — хера…       Тянет на себя, сокращая дистанцию до минимума, и я отчетливо чувствую его дыхание на своем лице.       — Детка, кажется, я велел тебе не прятать мои подарки, — Санс вытаскивает ошейник из-под свитера, который я умудрилась кое-как спрятать, и небрежно располагает его поверх ворота. — Тем более те, которые показывают, кому ты принадлежишь, — он усмехается, и от этого становится, мягко говоря, не по себе.       Лишь одно движение — быстрое и резкое, и я оказываюсь на его плече. Пытаюсь вырваться, но безуспешно — скелет намного сильнее меня. Все мои попытки Санс прерывает всего одним движением руки. Ноги и запястья туго стягивает магия, не позволяя высвободиться и обещая оставить после себя столь любимые скелетом синяки на нежной коже.       — Санс! Пусти! — кричу, ерзая на его плече, но он лишь удобнее перехватывает меня, подходя к дому.       Он открывает дверь с ноги, и она с грохотом распахивается, чуть ли не слетая с петель. Глаза широко распахиваются от неожиданности, когда он кидает меня на старый, скрипучий диван, и усаживается рядом, притягивая к себе, удобно — как ему казалось, — располагая на своих коленях, стягивая с меня свою куртку и кидая ее на пол.       — С-Санс? — голос дрожит, я прекрасно понимаю, к чему все идет.       Скелет молчит, и это напрягает еще больше. Только одним этим он отчетливо дает понять, что сейчас лучше не сопротивляться, и пустить все на самотек, иначе будет только хуже.       Стягивает джинсы до колен, и вместе с этим движением все сжимается внутри, сворачиваясь в тугой ноющий ком, который в итоге не обещает ничего хорошего.       Движение. Костяными пальцами он скользит по бедрам, чуть выше. Поглаживая, в который раз пробуя на вкус, наслаждаясь этим действием.       Сердце бешено колотится, болезненно ударяясь о ребра, рвясь с минуты на минуту вырваться из груди.       — Считай их для меня, малышка.       Я буквально чувствую, как демоны внутри него рвутся наружу, пытаясь прогрызть потрескавшиеся кости, в нетерпении готовясь проявить себя. И он усмехается, освобождая их.       Один.       Жмурюсь, рвано выдохнув, почувствовав резкую боль на левой ягодице.       Два.       Надрывный выдох.       Сжатые в кулаки руки.       Я все еще контролирую себя.       Я все еще…       Слышится смешок скелета. Кажется, его только веселит все это. Но я-то знаю, что сейчас он просто играет, насмешливо улыбаясь. Ночью меня ждет уже настоящее наказание. Без лишних взглядов.       — Вообще-то, ты не должна наслаждаться этим, милая, — его низкий и хриплый голос опьяняет, и я трусь об его колени, устраиваясь удобнее.       Нет, господи, нет. Совсем не так. Я просто хочу большего. Плевать, блядь, на удобство.       — Я…       Три.       Тихий, сдержанный стон — и по коже проносится тысяча мурашек, заставляя прогнуться в горячем, нарастающем огне.       — П-прости, — ответить удается с трудом. Я дрожу всем телом, судорожно цепляясь пальцами за его бедренную кость.       Каждый шлепок приходился на новое место, которое затем нежно гладили, будто желая запомнить каждый удар. Санс остановился, когда я досчитала до пятнадцати, и наклонился к уху, опаляя его горячим дыханием:       — Ты усвоила урок, дорогая?       Кивок.       — Умница. А теперь, ложись.       И сковывающая движения магия на руках и ногах исчезает, позволяя встать с его колен и кое-как одеться. Все адски болит и жжет, и я, тихо ахнув от боли, ложусь рядом на спину, облокачиваясь плечами на мягкие подлокотники дивана, и немного раздвигаю ноги.       Он ложится на меня, словно на подушку, удобно устраивая череп на груди и, достав не пойми от куда пульт, включает телевизор.       Словно ничего и не было вовсе.       Начинается какое-то шоу Меттатона, но я не очень просвещена этим делом, зная лишь одно — робота презирали все. Только одно его появление на телевизоре вызывает отвращение у любого монстра, и Санс не был исключением. И именно поэтому канал тут же переключается под недовольное сопение скелета.       Что-то тихо шелохнулось в углу. Замираю, поворачиваясь.       Та сама девушка, что просидела в нашем сарае всю ночь. Та, которая слишком наполнена «решимостью», раз решила «подружиться» с живущими здесь монстрами. Ей даже не пришлось ничего рассказывать и как-то пытаться просветить во всю ситуацию — она на личном опыте узнала, что все это напрасно, потому что сейчас сидит здесь, вздрагивая от каждого нашего действия, судорожно прижимаясь к батарее, к которой пристегнута наручниками.       Видимо, он действительно решил отдать ее Андайн, но я все еще не понимаю, зачем он притащил ее сюда.       Озвучиваю вопрос вслух, говоря немного тише, снова поворачиваясь к Сансу.       — Девчушка приглянулась Боссу, — пожимает плечами скелет, переключая очередной канал. — Я ничего не мог сделать.       — Но ты ведь знаешь, что слухи расходятся быстро, и, скорее всего, Андайн скоро будет здесь.       — Знаю. И еще я знаю то, что тебя, малыш, это не должно волновать, — спокойно отвечает, но я замечаю раздражение на его лице, и больше не решаюсь спросить что-то еще, не желая выслушивать крики разозленного скелета, настроение которого могло измениться из-за любой мелочи.       Возможно, он прав. Меня действительно не должно беспокоить подобное.