Билет в один конец

Эта глава вышла большой. Так что пару дней я не буду выкладывать продолжение. Пожалуйста, отпишитесь если вам нравится, чтобы знать, что пишу я не напрасно ______________________________________________________________________________________________________ Утро началось не самым лучшим образом. В купе ворвалась Эмиль и, причитая по поводу моих манер, сообщила, что мы опаздываем. Она говорила еще о чем-то, но я перестала ее слушать, периодически кивая для вида. Сообразив, что я не слушаю, она тяжело вздохнула, и, сказав, что у меня полчаса, гордо удалилась, слегка истерично хлопнув дверью напоследок. Осмотревшись, я поразилась богатому убранству комнаты. Моя семья не была бедной, но даже крупицы этой роскоши не нашлось бы в нашем доме. Огромнейшая кровать, на которой мне так мягко спалось этой ночью, могла поместить четырех людей, если не больше. Напротив нее висел плазменный телевизор, подобный тем, что еще вчера на площади крупным планом показывали новых трибутов. Платяной шкаф, стоявший возле двери в ванную, оказался доверху набит вещами разных форм и размеров. Пересилив свою лень, я направилась в такую же шикарно обставленную ванную. Все там было таким белоснежным, что поначалу даже резало глаза. Роскошная, притягивающая к себе взгляд ванна величаво стояла в центре комнаты. В дальнем углу — душевая кабина. До этого я их никогда не видела, но слышала из рассказов бабули. Справа от входа, — пара раковин на мраморных тумбах с лежащими на них стопками невероятно мягких на ощупь полотенец. Словно это и не полотенца вовсе лежат, а облака. Вода обжигала, но именно это мне сейчас и было нужно. Позволяя разгорячённым каплям бить по телу, я наслаждалась тишиной, не позволяя ни единой мысли закрасться в голову, чтобы не разрушить ту гармонию, точнее говоря, ту пустоту, что царила в душе. Надев один из комплектов одежды, висевших в шкафу, я посмотрелась в зеркало. Оттуда на меня взирала молодая худощавая девушка невысокого роста, с круглым личиком и большими перепуганными глазами, что каждый день выдавали все ее мысли, чувства и переживания. Еще мокрые светлые волосы, собранные в высокий хвост, сочились водой, и с них то и дело срывалась холодная капля, щекотно скатываясь по телу. Черные джинсовые штаны, слегка широкие вверху, я исправила, потуже затянув пояс, а белая кофта оказалась точно моего размера. В столовую я прибыла в точно назначенный срок, сразу же опустив голову. Я не могла объяснить своего поведения, но мне не хотелось видеть новых трибутов — я боялась узнать в них давних знакомых. Лучше мне остаться в неведении хотя бы какое-то время. — Доброе утро, — пробурчала я, усаживаясь за стол. — Доброе, юная леди, доброе. Вы вчера пропустили разговор. Я подняла глаза на говорившего. Это был старик, которому давно перевалило за седьмой десяток, но, несмотря на седину в висках и морщины вокруг глаз, он был довольно хорошо сложен, и я не видела в нем той дряблости, что наблюдалась обычно в других стариках. Его сизые глаза осуждающе смотрели на меня, скрывая непонятную мне боль. — Я ваш ментор, Силин, — пояснил старик. Первый и единственный ментор Двенадцатого дистрикта, приставленный Капитолием к трибутам еще на Первых Голодных Играх. Боже, он ведь за все годы своей жизнь подготовил к смерти девяносто восемь детей, и как минимум троих отправляет на погибель в этот раз. Мне было жаль его, и казалось, что если я отгорожусь от него, то ему будет плевать на мою смерть. — Мое имя вы знаете, так что, думаю, теперь я могу спокойно позавтракать. И не слушаю больше ничего, я принялась за еду. Накладывая себе на тарелку тостов, я наконец, поняла, насколько я голодна. Последнее, что я ела — пара ягод земляники, сорванных прошлым утром. Мне стоило больших усилий все так же, не спеша, нарезать тост на кусочки и полить горячим шоколадом. Когда первый кусок отправился в рот, меня заполнило чувство блаженства. Я старалась сохранять спокойный вид, но в душе усиливалось желание накинуться на шоколад, послав приличия и этикет к черту. Я всегда обожала молочный шоколад, который в нашем дистрикте достать было почти не возможно. Иногда, на день рождения, отец дарил мне плитку. Я разделяла ее на троих, и мы с сестрой и Ариной смаковали каждый кусочек, запоминая дивный вкус на целый год. — Сразу после завтрака у нас беседа, — обратился ко мне ментор. — По поводу чего? — безразлично спросила я, продолжая есть — Я должен рассказать, что стоит, а чего не стоит делать на Арене. — И сколько продлится эта пустая болтовня? — я старалась выглядеть как можно более неприветливой. — Полчаса на каждого. — В прошлом году на трибута был час, не так ли? — Все верно, но в этот раз вас вдвое больше. И снова непонятная злость охватила меня. Я не могла понять, на кого именно она была направлена, кто уже который раз вызывает столь негативные чувства в моей душе, но мне нужно было утихомирить себя. Я должна быть спокойной на протяжении всех игр, не показать родным, что боюсь. — Так что сразу, как позавтракаете — идите в зал, — сказал ментор. — Мне не нужны дурацкие наставления, — мрачно заявила я. — Почему же? — Лучше уж отдайте каждому трибуту лишних десять минут, кому-то из них они могут спасти жизнь! А я не собираюсь выигрывать эти Игры! — зло бросила я и я вскочила из-за стола, направившись в свою временную спальню. Там я сметала все с полок, потом аккуратно расставляя обратно, что немного успокаивало меня. Окончательно упокоившись, и уняв дрожь рук, я взяла одну из книг, что так любят читать в Капитолии, и уселась в кресло-качалку. К удивлению, меня хватило надолго. Через пару десятков страниц я перестала обращать внимания на странную речь персонажей, их одежду и поведение. Правда ни одну книгу я не смогла дочитать до конца. Все отношения были настолько простыми, приторными, что от них даже начинало подташнивать. У них всегда все было хорошо, что было непонятным, о чем вообще книга. Отношения ведь никогда не бывают столь простыми, как Капитолийцы этого не понимают? Не бывает любви с первого взгляда и до гроба. Не бывает, что все рады вашим отношениям. Не бывает, что любовь способна разрушить все зло. Это ложь, изысканно придуманная и приправленная нотками правды. Сердце в груди заныло. Он ведь так и не пришел прощаться. Безумная, но на то время такая правильная мысль, посетила мой уставший мозг. А если Деррик один из трибутов? Если он тоже участвует, если не пришел потому, что сам в это время принимал родственников, обещая вернутся. Я попыталась вспомнить имена трибутов, но было пусто, лишь имя девушки всплывало в голове. Все тело напряглось, как одна струна. Но затем, расслабившись, упала на кровать. Он бы пришел ко мне, если бы был трибутом. Вчера вечером, ночью, утром, обратился за завтраком, но дал знать. А это значит… Он не хотел прощаться со мной. Ему было плевать на наши отношения, это было лишь симпатией, не больше. А если он не пришел, потому что я шла за Мэй? Утешающая мысль грела сердце, но я не позволила ей разгореться, вылив ужасную правду. Он ведь знал, в каком я платье, знал, что я не соберу волосы в косу, как сестра, знал, что я выше ее. Знал! Мысль эхом пульсировала в голове. Знал. Знал. Знал. Он все знал. И все равно не пришел. Вдох. Нужно отвлечься. Все кончено. Так зачем себя терзать. Выдох. Где любая книга? Откопав среди всего это барахла в толстом переплете толстую потрепанную книгу с золотистой, почти что стертой надписью «Сказки», я запрыгала на месте от счастья. Теперь я действительно смогу оторваться ото всех проблем, читая страничку за страницей, не отрываясь до самой последней строки. Пальцы аккуратно переворачивали страницы, боясь, что сейчас книга превратиться в пыль, которую ветер разнесет по Панему за пару минут. Страницы пожелтели от времени, а надписи, ранее выведены каллиграфическим почерком, теперь были едва различимыми. Но щурясь, и пересиливая слезы, время от времени появлявшиеся на глазах, я упорно продолжала читать очередную сказку, где всегда был хороший конец, что заставляло надеяться на лучшее. От чтения меня отвлекло резкое торможение поезда, за окном была ночь, а в книге оставалось всего пару непрочитанных страниц. По инерции я поддалась вперед и полетела с кровати, больно стукнувшись локтем. Книга с глухим хлопком приземлилась рядом. Потирая ушибленное место, я все же решила проверить, что произошло. — Все в порядке, все в порядке, — защебетала Эмиль, когда я вошла в зал. — Просто дозаправка, — пояснил ментор. — Завтра будем в Капитолии. — Если хочешь есть, в столовой всегда есть прислуга, которая накормит. — Правда, тебе повезет, если они не добавят отраву. Произнес это неизвестный до сего момента мужской голос, с чего я сделала вывод, что он один из трибутов. В любом случае, кем бы он ни был, заводить с ним знакомство, а тем более дружбу, не входило в мои планы. Мною было принято решение игнорировать его до начала Игр, а там уже никто разговаривать и не будет. Дальше поездка произошла без приключений, и утром мы уже были в Капитолии. Я улыбчиво всем махала, повергая ментора и Эмиль в легкий шок. Первый трибут 12 Дикстрита, который с улыбкой идет на смерть. Потом все закрутилось. Меня отвели в комнату, где пытались сделать из меня красавицу. Вырывали все лишние волоски, грубо сдирали кожу, избавляя от мозолей. Первое появление трибутов прошло неимоверно скучно, заняв вдвое больше времени. Наряды были похожими на прошлый, позапрошлый, и позапрозапрошлый года. Интервью прошло гораздо лучше. Иногда проскакивали нотки речи прошлых трибутов, но в целом все было неплохо. Когда подошла моя очередь, я начала придумывать, что же сказать им. На самом деле, мне было плевать, что обо мне подумают, но было очень опасно говорить не подумав, ведь я могла ляпнуть что - то про сестру, и обман мог бы быть разоблачен. — Мэйсили Доннер, - объявил телеведущий Араку. — Всем привет, — лучезарно улыбнулась я. — Ты поразила всех своей обаятельной улыбкой на Жатве. И быстро поднялась на трибуну, самой первой. Правда, как и все, ты замешкалась вначале. — Да, Араку, это так. Но не испугалась, как могли подумать, а не могла поверить, что это происходит со мной. Что мне выпала такая честь, как участие во Второй Квартальной Бойне. Эта огромнейшая честь, о которой я даже не могла мечтать. Я видела, что многих зрителей поразили мои слова. А трибуты с приоткрытым ртом клипали глазами, словно не веря, что такое могла выдать девушка из Двенадцатого Дикстрита. Да. Все вокруг постоянно напоминали, из какого я округа, говоря, что у меня с самого начала не было даже малейшего шанса на победу. — Непривычно слышать это от блондинки, — зал рассмеялся. Стилисты решили сделать мне образ типичной блондинки. Пышное ярко-розовое платье на ладонь выше колена, волосы большими локонами спадали на открытые плечи, оставляя лицо открытым, а на ногах красовались нежно-розовые туфли на высочайшей шпильке, что больше напоминали ходули. Завершали образ яркий макияж и тиара на голове. Когда интервью было закончено, я одной из первой направилась к лифту, смотря только вниз, изредка натыкаясь на людей и бросая извинения, я пыталась поскорее оказаться в одиночестве. Но мечта осталась несбыточной, так как на нашем двенадцатом этаже меня уже поджидал ментор. — Отлично выступила, — похвалил меня Силин. — Спасибо, — сдержано ответила я. Скоро зал начал наполнятся людьми, поздравляющих всех нас с отличным выступом. Я начала чувствовать себя дискомфортно, но идти к себе было опасно, так как через минуту туда ворвется Эмиль и будет причитать по поводу моих манер. А моя голова сейчас не была готова выдержать столько ору. — Возле столовой есть лестница на крышу, — шепнул мне стилист. — Я навеки твоя должница. Я вихрем выбежала из зала, и кинулась к двери, что вела к такой желанной, кратковременной свободе. Миротворец попытался меня остановить, но увидев разрешающий кивок ментора и опасный огонек моих глаз, решил отступить, уступая дорогу. Прохладный воздух коснулся кожи, от чего тело покрылось гусиной кожей. Я делала глубокие вдохи морозного воздуха, словно через миг его перекроют, и мне придется обходиться теми запасами, что хранились в легких. Небо было усыпано миллионами ярких звезд, что непрерывно мигали. Полная луна освещала землю вокруг, и, оглядевшись, я улыбнулась.. Вдали море набегало волнами на желтый песок, и тут же убегало назад. Несмотря на огромное расстояние, ветерок приносил ко мне капли моря. — Красиво, не правда ли? — послышался голос из-за спины. Это был тот самый парень, что пошутил на счет отравы в еде. Я прикрыла глаза, стараясь игнорировать незваного гостя, и наслаждаться последними минутами такой желанной свободы. — Такого у нас не увидишь, — не унимался незнакомец. Я лишь закатила глаза, и тихо зарычала от безысходности, заставив трибута пустить смешок. Я сжала руки в кулак, и сделала глубокий вдох, чтобы не выплеснуть на него всю злость, что скопилась внутри меня за эти сутки. - Скоро дождь пойдет. — Да замолчи ты наконец! — вырвалось у меня. От чего незнакомец выпустил еще один смешок, наверное, лучезарно улыбаясь, достигнув хоть какого либо ответа. Сообразив, что этого он и добивался, я снова разозлилась, что повергло меня в шок, ведь столько злости за такой короткий промежуток времени испытывала я впервые. Успокоили меня холодные капли, что роняло небо. — Лучше иди обратно, а то заболеешь, — посоветовал парень. — Отстань от меня! — заорала я, обернувшись. Передо мной стоял молодой парень, лет семнадцати, высокий и крупного телосложения. Черные волосы, как у истинного жителя Шлаков, кучерявой волной падали на вытянутое лицо парня, скрывая широкие скулы. Опасность. Первое слово, что пришло на ум, осмотрев парня. Его серые глаза с искрой заставляли впасть противника в ступор. Парень был на полторы головы выше меня, так что пришлось мне задирать голову вверх, чтобы смотреть ему прямо в глаза, каких бы трудов мне это не стоило. Я поспешно отвернулась, для верности зажмурив глаза, но было уже слишком поздно. Его лицо плотно въелось в мою память. Чем бы я не пыталась заменить, какие воспоминания не вызывала, перед глазами все еще стоял этот парень с вытянутым лицом со скулами, словно высеченными из мрамора, и бледной кожей. — Чего ты пытаешься этим добиться? – меня застал врасплох вопрос парня. — Что? — Постоянно отворачиваешься при других трибутах. — Вовсе нет, - понимая, что ничего не исправить, я повернулась к нему. — Я думал, что ты будешь вести себя по – другому, когда увидел на Жатве. — Почему? – я уселась на перила. — Ты первая, кто улыбался, когда тебя выбрали. Твое интервью произвело шок на всех, никто так еще не говори, поэтому я думал, что ты будешь первой со всеми знакомиться, пробиваться в команду профи, стараться узнать слабости противников, запудрить нам мозги своей милостью и блондинистой головой. Но этого не произошло, что заставило меня заинтересоваться тобой, и узнать, что ты скрываешь. — А потом использовать против меня самой? — Возможно. — Ну так знай, мне не за чем пытаться выжить. — А родные? — Они знают, что я не вернусь. И они смирились. — Я Хэймитч. — Кат… Мэйсили, - мгновенно исправилась, ругая себя за такую оплошность. Парень недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал. — Так чего ты не смотришь на соперников? — Чего?! — меня прорвало. — Потому что я боюсь узнать в них своих знакомых, а может, кто-то из них мой давний друг! И если я убью кого-то из них, то я не хочу знать его имя, возраст! Я не хочу ничего знать о том, у кого могу забрать жизнь! А иначе до конца моей короткой жизни их имена будут преследовать меня, - под конец мой голос охрип от крика. — Почему ты не попытаешься выиграть? — Нельзя, — обессилено шепчу я. — Нельзя? Почему? — Это все не просто. И не важно. У тебя минус один противник в играх. Радуйся. — Если ты выговоришься, тебе станет легче. В центре города начался салют, люди кричали от восторга, в предвкушении новых игр, которые обещают быть более зрелищными и жестокими, так как в этот раз намного больше профи принимает участие. — Сейчас камеры не услышат, — одними губами прошептал мне парень. И я начала свою историю. Не знаю, что двигало мною в ту пору, но слова лились не прекращая. Проглатывая окончания слов, сбиваясь и не выговаривая самых простых слов, я взахлеб рассказывала о своей жизни, словно через секунду уже не смогу произнести и слова. Иногда я резко умолкала, словно боялась, что парень засмеется или побежит рассказывать президенту Сноу. Но он молча выслушивал, периодично кивая. Затем он рассказал мне свою историю. Он, конечно, не притворялся другим парнем, но его судьба была не менее радужна. Мы говорили с ним обо всем, что приходило на ум. Темы для разговоров не кончались, и мы могли сущую мелочь обсуждать очень долго. Я узнала много нового о родном Дистрите, научив собеседника простому свисту. Разошлись мы лишь под утро, ссылаясь на тренировку, которая должна была начаться через 5 часов. Меньше 4 часов на сон. Раньше я бы этому ужасно расстроилась, но сейчас была готова пожертвовать всем этим временем ради разговора с парнем. — Удачи тебе на тренировке, — пожелал мне парень возле моей двери. — Тебе тоже. — Не бойся, я никому не расскажу твой секрет. — Спасибо, что выслушал. Ты был прав, мне это нужно. — Обращайся. Но ты должна понимать, что… — Я знаю. Эта ночь ничего не изменила. Мы по-прежнему соперники. — Спокойной ночи. Несмотря на смертельную усталость, что охватила меня, стоило лишь прилечь на кровать, я долго не могла уснуть, обдумывая все, что произошло за этот короткий промежуток времени. Парень ведь оказался не таким уж и плохим. Я ведь совершила одну из наибольших своих ошибок. Нельзя смотреть на трибутов из моего Дикстрита, нельзя узнавать их имя, нельзя заводить с ними разговор, нельзя доверять им, нельзя рассказывать им свои тайны и страхи, нельзя завязывать дружбу с ними. Нельзя влюбляться в них.