Билет в один конец

Я не знаю, что тут делаю, правда не знаю. Стою перед этим раздражающе белым домом, и не могу войти внутрь. Мысли путаются, руки дрожат, а ноги отказываются слушаться. Пытаюсь собратья, сделать этот решающий шаг, и открыть треклятую дверь. В доме темно, солнечный свет почти не проникает сюда, лишь пару лучиков смогли пробиться. И слишком тихо, пугающе. Обнимаю себя за плечи, но упрямо продолжаю свой путь, выискивая дорогого сердцу человека. И попадая в небольшой зал, нахожу. В камине горит огонь, а дрова совсем тихо потрескивают, и это служит единственным источником света в комнате. Стоит духота, витает душащий запах алкоголя, дышать совсем не чем. Вокруг валяется множество пустых бутылок, исписанных и изорванных листков, даже пару неудачно нарисованных картин, на некоторых из них я узнаю Арену. А в кресле сидишь ты. Такой родной и нужный. И дышать совсем нечем, а руки трясутся, как у пьяницы. Совсем не изменился, лишь взгляд стал мудрее, в то же время печальнее, а под глазами залегли синяки. Рядом стоит полупустая бутылка с алкоголем, верная спутница твоей жизни. А в руках вертишь небольшой камушек. Узнаю его, тот самый, что подарила возле озера, только цвет немного поблек. Хочу подбежать, сжать в объятиях, понять, что я дома. Но не могу, и, мне кажется, не имею права. Кто я такая, чтоб снова врываться в твою жизнь, когда ты почти оправился после Игр. Но я всегда была немного эгоисткой, поэтом подхожу ближе, и, собираясь с мыслями, постаю перед тобой, садясь прямиком на холодный пол. - Катрин. Серые глаза широко открыты, неверяще смотришь на меня, и даже протягивает руку, чтобы прикоснуться, удостовериться в своем видении. Я замираю, когда теплая ладонь касается кожи, а по телу пробегает разряд тока. - Катрин, - голос удивленный, но в то же время такой радостный. - Это ты. - Я, Хэймитч, я, - отвечаю, а на глазах слезы. Ты сползаешь ко мне. - Как я скучал за тем, как ты произносишь мое имя. Мы сидим близко, соприкоснувшись лбами, и почти не дышим. Все слова пропали, да они и не нужны. Главное, ощутить твое тепло, услышать размеренно дыхание, понять, что помнишь. Нам двоим до одури хочется, чтобы ты произнес фирменное "солнышко". Но ты не произносишь, и мы оба понимаем почему. Оно ужа давно не наше, на предназначенное мне. Я слишком много раз слышала, как ты произносишь его, адресуя совсем не мне. И каждый раз было все больнее. А ты постарел. Появились первые морщины, а в волосах почти незаметная седина. Много времени прошло, наверное. Столько невинных детей отправились на Игры. И еще никто из нашего Дистрикта не вернулся живым. И мне больно смотреть на то, как ты убиваешься, как с каждым разом все больше стараешься отгородиться от них. - Это сон? - спрашиваешь спустя вечность. Или прошло всего пару мгновений. Никогда не умела ориентироваться во времени. - Может быть. Не знаю. Какая разница? - Та сейчас со мной, а значит никакой. - Ты стал сентиментальным. - Уж какой есть. Я скучал, очень. - И я, - обнимаю тебя, запуская руки в волосы. - Все еще мягкие. - А ты все такая же теплая. И снова молчание. Но мне больше ничего не надо. Просто сижу, уткнувшись тебе в шею, чувствую, как перебираешь мои волосы, и сразу на душе хорошо, спокойно. Дышать становится легче, и я прижимаюсь еще сильнее, словно пытаясь слиться с тобой воедино. Глупо, наверное. - Расскажи, зачем ты дрался на тренировке, - спрашиваю давно не важную вещь. - Он оскорбил тебя. А я всегда буду защищать тебя. - Люблю тебя. Вижу, как замираешь, отстраняешься, проверяя - не шучу ли я. А в душе все замирает, ожидая твоего ответа. Уже жалею, что призналась. Зачем? Может быть, ты бы забыл обо мне в скором времени, а я тут со своими никому ненужным и бесполезным признанием. - А я люблю тебя сильнее, - даже тут не удержался от шуточек. - Сильнее так сильнее, - а сама улыбаюсь, как дура. - Почему у тебя темно? - Так лучше. К тому же - люди тут не живут. Я единственный победитель. - Ты дурак, а не победитель. - А ты любишь этого дурака. - Конечно люблю, куда я денусь. - Я пытался тебя нарисовать, но художник из меня никудышный. - У тебя хорошо получается Арена. - Знаю. Но как бы я не бился, не могу нарисовать тебя. На холсте появляется девушка со светлыми волосами, голубыми глазами, но она не живая, чужая, не ты. Я тяну тебя за собой, собираясь отвести в спальню. Ты так давно не спал, а я просто хочу оказаться в твоих объятиях, как тогда, на Играх. Но я ведь всегда была неуклюжей, даже после смерти, и задевая бутылку, смотрю как напиток оставляет на ковре уродливое пятно. - Ничего, пошли, - теперь ты ведешь меня. - Зачем ты пьешь? - Помнишь, ты спрашивала, чем я займусь когда выиграю? Я ведь ответил - пить, пока не отпустит. До сих пор не отпустило. Я лишь обнимаю тебя, пытаясь забрать хоте каплю той боли, что царит у тебя в душе. Все должно быть не так. Ты должен радоваться, что остался в живых, что стал победителем Второй Квартальной Бойни, выстоял против сорока семи противников. Думаю, тебе нужно было родиться в первом или втором Дистрикте, было бы легче пережить эту победу. А ты тем временем рассказываешь мне что - то. Я не улавливаю смысл, просто наслаждаясь твоим голосом. Так хорошо и непривычно, жаль, что ненадолго Ты мирно спишь, немного хмурясь, когда выскользаю из твоих событий. Но больше ждать нельзя, нужно уходить, как бы больно ни было. Тихо ступаю по деревянному полу, боясь сделать лишнее движение. Лестница предательски скрипит, но ты не слышишь, лишь переворачиваешься на другой бок. И пусть с утра ты примешь это все за сон. Так будет лучше. Наверное, сейчас выражение моего лица такое спокойное, смиренное. А в душе царить ураган, все переворачивается, и хочется плакать. Но я разучилась чувствовать, мертвые не способны на это. И лишь твой образ, воспоминания о тебе, которые почти стерлись, помогали мне оставаться собой, не стать похожей на остальных - забытых и потерянных во времени. Но сейчас я готова присоединиться к ним, лишь бы ты жил. Именно жил, не существовал, не выживая среди своих кошмаров. А именно жил. Шутил, нагло улыбался и смеялся. Как же давно я не слышала твоего смеха, такого заводного, настоящего, живого. Надеюсь там, на верху, сжалятся над нами, и дадут еще один шанс. В другой жизни, в другом времени, но дадут шанс быть вместе. Я до крови впиваюсь в ладонь, ощущая, что вот - вот все же разрыдаюсь. Говорят, если мертвые плачут - жди беды. Но разве беда уже не приключилась с нами? Так, случайно вытянутые имена, произнесенные на весь Панем, эти глупые Игры, уничтожающие шанс на счастье. Но я рада, рада, что знала тебя, была в твоих объятиях, и твое "солнышко" было предназначено именно мне. А я верю, все сердцем верю - мы еще обязательно встретимся.