Билет в один конец

Я резко открыла глаза, судорожно хватая ртом воздух, сердце калоталось, эхом отдавая пульсацию по всему телу. В голове был хаос из мыслей, а в душе царила тревога и страх, поселенные странным снов. Я почти не помнила свой сон. Лишь три слова всплывали в сознании, делая пробуждение еще хуже. "Холодно. И страшно". Но я до сих пор ощущала отголосок боли в животе, словно на самом дела пыталась убить себя, а во рту стоят металлический привкус от крови. Я просто прокусила губу во сне, и это всего лишь сон, бред уставшего сознания. Не более. Окончательно проснувшись, и обнаружив себя в кольце из рук Хэймитча, хмурюсь. Все, что было вчера вечером, это реальность или просто воображение разыгралось, делая желанное фальшивой явью? Слишком много непонятного для утра. Нужно немного пройтись, отвлечь разум, и тогда все станет на места. Попытавшись освободиться из объятий парня, я ощутила, что тот лишь сильнее прижал меня к себе. - Не отпущу, - дыхание Хэймитча щекотало кожу. - Тогда дай, я хоть повернусь к тебе, - вижу сонное лицо парня и улыбаюсь шире. - Доброе утро. На самом деле это жестоко и несправедливо называть утро добрым. Рань, недосыпание, школа. И которое из этих составляющих утра можно назвать "добрым"? Подумать об это мне не дает Хэймитч, который накрывает мои губы своими. Но в это раз поцелуй более настойчивый, страстный, в то же время по-прежнему нежный и легкий. - И тебе доброе утро, - те кто произносят эту фразу или глупцы, или лицемеры. Или счастливы, как я. - Мы отправляемся в путь? - Я смотрю, ты любишь находиться в движении. - А то. Окончательно проснувшись, мы, все так же обнимаясь, уселись завтракать, уничтожая последние запасы сушенной говядины. Мы напоминали двух обычных влюбленных подростков, которые выбрались на пикник, желая побыть вдвоем. И это было действительно смешно. Если бы не так печально. Солнце только показывалось из - за горизонта, а мы уже прошли миль пять с места ночевки. Шли, как обычно, без передышки, спиной к горе. И мне это нравилось. Нет, не длинные беспрерывные путешествия, а то, что пока мы с Хэймитчем идем, пока есть опасность - мы союзники. Но стоит нам найти безопасную местность, мы снова ведем себя словно влюбленная парочка. Разделяем личное и работу(если так можно назвать выживание). И это дает нам шанс продержаться дольше. И опять началась жара. В этот раз я переносила ее легче, сделав с утра глоток воды, майка по-прежнему липла к телу, а прическа давно потеряла свой прежний вид. Но все же что - то крайне беспокоило меня. Вместе с воспоминаниями о сне, в душе царило странное чувство - перемешанное ощущение потери, горечи и острой боли. - Подожди! - я останавливаю идущего впереди напарника, а сама прислоняюсь к дереву. - Устала? - Нет, я поняла, что меня беспокоит. Солнце. Оно слишком быстро поднимается, разве нет? - День становится короче и жарче. - А ночь длиннее и холоднее. - Да, и нам нужно идти быстрее. Ведь если день короче - значит время выделено на путь сокращается. - Подожди. Я все хотела спросить. Почему мы идем туда? - Чтоб передвигаться, не давать трибутам шанс найти нас. - Нет, не пытайся обмануть меня, мы идем всегда спиной к горе, в одном направлении. - Просто совпадение? - Это не просто так. И я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь причину. - Ладно. Где - то должен быть край. Арена, как и все, где - то заканчивается, понимаешь? На краю должно что - то быть, что - то важное. И я верю, что это поможет нам выиграть. - А сразу сказать не мог? Я отталкиваюсь от дерева, и иду по назначенному пути. Солнце палит в голову, и пот стекает по лицу. До одури хочется пить, но нельзя. Воды в фляге осталось глотка на три, не более. А кто знает, сколько нам еще придется провести в таких условиях и когда сможем достать еще спасительной влаги. А раньше вода и палящее солнце были незначимыми. Просто прилагательное к жизни, не вызывающее должного внимания. Даже еда не была столь значительной, хоть в нашем Дистрикте всегда ее не хватало. Лишь попадая на Арену, сталкиваясь лицом к лицу со смертью, ты понимаешь, что на волоске. Понимаешь, насколько важной есть вода, как не хватает воздуха в этих тропиках. Понимаешь, готовясь принимать новые решение. И порой они слишком тяжелые, слишком многого порой требуют от тебя обязательства. Как в моем сне. Выбирать кому жить, а кому умирать. Даже во сне, я словно тут, на Играх, выбирая с кем вступить в союз, а от кого избавиться, ведь он враг. Сны всегда были продолжением моих мыслей, но в этот раз сон был слишком странным, слишком страшным. Вот, снова все мысли сводятся к этому дурацкому сновидению. Почему сознание так зациклилось на нем? Мне и раньше снились кошмары, где я умирала, где нужно было выбирать. Но в этот раз... Все было иначе, реальнее, больнее. Рука сама по себе тянется к животу, проверяя, не образовалась ли там волшебным образом рана. Нет. Все этого глупости. Но почему от мысли о выборе, внутри все переворачивается, сжимается в тугой комок, перекрывая доступ эмоциям, чувствам, разуму. Оставляя восприимчивой лишь к страху, который так и норовит запустить в мою душонку свои когти. - Холодно. И страшно, - неосознанно повторяю слова из сна. - Что? - Хэймитч оборачивается. - Нет, так, мысли вслух. - Почему ты такая грустная? Что случилось? - Я не грустная, - и натягиваю улыбку. - Сон глупый приснился, вот и все. - Что за сон? - Не могу рассказать до обеда, а иначе сбудется. - Ты веришь в это? - Да! Как думаешь, сколько времени в реальном мире? - О чем ты? - Мы ведь не знаем, какую именно игру распорядители затеяли с нами на этот раз. Мы пробыли тут три ночи, и пошел четвертый день. Они могли урезать ночь, или до предела растянуть ее. Могли заставить солнце быстрее сесть или слишком долго неподвижно висеть в небе. Мы не обращали на это должного внимания. Мы не знаем, который сейчас час. Именно сейчас, в действительности. Может, на самом деле прошла уже неделя Игр или лишь сейчас вторая ночь. Мы ничего не знаем. Не знаем, сколько нам еще терпеть все это: эти бои, перемены времени, палящую жару. - Что за депрессивные мысли. Но что я могу сказать тебе точно - от жары мы избавимся. И Хэймитч, растягивая губы в широкой улыбке, от чего у него появляются почти незаметные ямочки, кивает на скрытое от посторонних глаз озеро с небольшим водопадом. Как прекрасно. Кристально чистая вода, открывающее подводный мир людскому взору, безоблачное синее небо, ласкающий слух шум водопада, и тихое чириканье птиц. - Словно в Раю, - озвучиваю мысли, засевшие у нас обоих. - Пошли плавать. - А не опасно? Пресная вода не очень хорошо сказывается на жизни трибутов. - Для кожи она не вредна. Главное не глотать. И подмигнув мне, словно в этом скрывалась еще одна фраза, завуалированная и до жути пошлая, парень скинул с себя одежду, и нырнул в воду, от чего по синей глади пошли круги. Я стояла, впавшая в ступор, смотрящая прямо перед собой. Хотелось броситься вслед за парнем. Но тут же поставал вопрос: в чем бросаться? В джинсах - глупо и неудобно, а в трусах - не было желания светить своей задницей на весь Панем. - Солнышко, ты идешь? - парень вынырнул с - под воды. - Да, Хэймитч, иду. А впрочем, ведь можно позволить себе минутку безрассудности? И я поспешно заткнула внутренний голосок, который хотел напомнить, что вышло из минутки безрассудности с Сайрусом. Не до него сейчас. Да и никогда после я не буду думать об этом козле, который, скорее всего, до сих пор не смыл краску с волос. - Повтори, - просит парень, и я прекрасно понимаю о чем он. - Тебе так нравится твое имя? - я медленно скидываю штаны, стараясь не запутаться. - Мне нравится как ты его произносишь. Так мило, нежно и в то же время страстно. - Хэймитч, - начинаю я подходя к воде. А затем, повторяя имя парня, с каждым разом помещая в произнесенное слово побольше ноток радости, я разгоняюсь, и чудом не упав в начале пути, бегу прямо на Хэймитча. Когда он совсем близко, я запрыгиваю на него, обвивая ногами талию, и целую. Парень, явно не ожидавший такого поворота событий, как и я минутой ранее, не удерживается на ногах и с характерным всплеском, падает обратно в воду. Конечно, прихватив меня с собой. Вода была такой прохладной, освежала, немного снимала усталость и дарила ощущение отстраненности. Я сейчас на небольшом потерянном острове или за пределами Дистрикта, или еще где - то. Но уж точно не на Арене, не там, где через минуту, может быть, придется выбаривать право на жизнь. Майка все так же липнет к телу, только в этом случае даря большую прохладу. Мешкаясь с минуту, я все же стягиваю ее, бросая на песчаный берег. К тому же, драки в одном нижнем белье на тренировках совсем меня не беспокоили. Так почему должны в этот раз? Я трясу головой, пытаясь избавить волосы от листочков, которые попали в них во время пути. Волосы все еще не приобрели свой натуральный цвет, но это уже более похоже на прежнюю Катрин. - Сейчас бы шампунь, - мечтательно произношу я. - Будто он тебе поможет. - Эй! И обманчиво злясь, я начинаю брызгаться водой в Хэймитча. Он тоже не отстает, обливая меня потоком воды. Пару раз я пытаюсь спастись бегством, уплывая от парня, но тот сразу догонят меня, и обильно поливает новой порция воды. Понимая, что бежать бесполезно, я решаю вступить в бой. Мы громко хохочем, не думая, что нас могут найти, брызгаемся, веселимся. Но вдруг Хэймитч закатывает глаза, и уходит под воду, совсем не двигаясь. Истерика сразу захватила меня в свой плен. Меня начало трясти, а мысли разом пропали. Бросаюсь к месту, где союзник ушел под воду, и пытаюсь поднять его голову над головой. Никаких признаков жизни. Неужели он все же проглотил воду? Нет этого не может быть, просто не может. Только не сейчас, только не он. Ведь он должен был выиграть эти треклятые Игры, отправиться домой победителем, принимая ненужные поздравления, переехать в дом победителей, и стать новым ментором. К этому все шло, так почему незначительная забава перекрыла все планы? - Хэймитч, пожалуйста, очнись, - я чувствую, как к горлу подкатывает ком, а слезы вот - вот вырвутся наружу. - Пожалуйста. Я даже злиться не буду, правда - правда. Скажи, что пошутил и все. Пожалуйста. Потому что, если ты сейчас не скажешь, что это "шутка", то я тоже сделаю глоток этой отравленной воды. А хочешь я буду все время повторять твое имя? Только очнись, прошу. - Все время, говоришь? - глаза парня волшебным образом открываются. - Ты, ты, ты такая сволочь! - я ощущаю, как на щеках появляются мокрые дорожки. - Прости, прости. Я не думал, что тебя это так напугает. Я думал, все поймешь, когда не услышишь выстрел пушки. - Знаешь что, Хэймитч, пошел к черту! И не давая ему шанса оправдаться, ныряю под воду и плыву ближе к водопаду, пытаясь снять злость, и прогнать остатки истерики. Я не уверена, можно ли открывать глаза под водой - вдруг это возымеет тот же эффект, что и употребление внутрь? Но все же не сдерживаюсь и приоткрываю один глаз, а затем резко и второй. Под водой спрятана настоящая красота. Лучик солнца, падая на синю гладь, разбивается на тысячи осколков, освещая подводный мир, делая разноцветные водоросли еще более пестрыми и необычными. Все так забавно переливается, и совсем не хочется выныривать, покидать это прекрасное видение, но в легких начинает неприятно жать и нужно возвращаться в свой мир. Почему то я уверена, что нырнув еще раз, я больше не увижу эту красоту. Но вот крепкие руки Хэймитча вырывают меня на поверхность. - Ты решила утопиться? - с усмешкой спрашивает парень, прижимая меня к себе. - Нет, просто, - я судорожно хватаю нужный воздух после каждого сказанного слова. - Там так красиво. И я все еще обижена на тебя. Так что отпусти меня, и дай вдоволь позлиться. Ты не имел права так шутить, не имел. - Знаю, прости меня, солнышко. - Не смей! - Ты о чем? - Ты знаешь. Это твое "солнышко", - я перекривила парня. - Ты ведь знаешь, как оно действует на меня, и я больше не могу злиться. Не в этот раз. И вообще, отпусти меня. - Уверена, что хочешь этого? Несмотря на ледяную воду, я ощущаю насколько горячо тело Хэймитча. Или это мое так горит? Хэймитч легко приобнимает меня за талию, а я упираюсь руками ему в плечи, словно решая: отталкивать или нет, но в тоже время крепко вцепившись, если он все же решит отпустить. А кто говорил, что женская логика постижима? Трибут улыбается, а я со всех сил сдерживаюсь, пытаясь не улыбнуться в ответ. Еще чего. Я на него злюсь, он идиот, кретин, козел, шутник недоделанный. Я не могу так скоро простить его. Я злюсь, я рассержена, и должна крушить все вокруг. Но на самом деле я счастлива, что он жив. Я поднимаюсь на носочки, и целую его, обвивая руками шею. Хэймит удивлен таким быстрым прощение, но рад от такого сообщении о нем. Он прижимает меня еще крепче, а я не хочу думать о том, чтобы делала без его объятий. И по-моему, горим мы оба. - Я прощен? - спрашивает парень, когда воздуха не хватает. - Нет, я все еще зла. - Врунишка. Как нам не хочется находиться в воде, приходит пора, когда нужно выбираться обратно на берег. Я брожу вдоль берега, ожидая, пока окончательно высохну, попутно пытаясь пальцами расчесать патлы что когда - то звались волосами. Распускаю косичку, что совсем не желала расплетаться. Пальцы часто застревали в волосах, и приходилось их силой проводить вниз, терпя боль. Хотя какая это боль? Да, после Игр я теперь по-другому воспринимаю боль. Вернув волосам более менее приличный вид, я отделила одну прядку и заплела в небольшую косичку, как делала всегда утром дома, не имея времени сделать что - то более стоящее. Нужно было повесить счастливую монетку обратно, но я слишком долго смотрела нее, пытаясь понять: удача подвела меня отправив на Игры или наоборот - дала шанс на счастье? Тряхнув головой, не готовая рассуждать об этом сейчас, я стала возвращаться обратно к союзнику. Но без происшествий, как всегда не обошлось. Пару раз споткнувшись, я зацепилась за валун и упала на землю, больно ударившись коленкой. - И как ты так? - рядом возник Хэймитч. - Все нормально. Это самое маленькое ранение, которое можно получить на Арене. Зато я нашла нечто интересное. - И что же это? - Вот, - я протягиваю парню небольшой голубой камешек, по форме чем - то напоминающий сердце. Кривое и уродливое, но сердце. - Этот камень называют куриной слепотой. Видишь дыру насквозь? Говорят этот камень приносит удачу и счастье. - Здорово. - Держи, это тебе. - Оу, спасибо. - Только одно условие, Хэймитч. - И какое же? - Ты больше не пытаешься меня разыграть, а иначе схлопочешь этим камне по своей темноволосой головушке. - Договорились. У меня для тебя тоже кое - что есть. И он протягивает мне цветочек. Он действительно необычный, я таких никогда не видела. Каждый из пяти лепестков разного цвета: цвета аквамарина, серый, желтый, красный, и пурпурный. А пахнет зеленым чаем. Умеют же распорядители удивлять. Я позволяю парню вставить цветочек мне в волосы, и принимаюсь собираться в дорогу. Хэймитч уже полностью одетый, в то время, как я пытаюсь натянуть штаны. Иногда я кажусь себе такой медлительной и неуклюжей, что ужасно стыдно. Но, почему - то, когда я рядом с Хэймитчем, меня это ни капли не волнует. Когда я рядом с ним, то становлюсь совсем другой, меняюсь, но в то же время, словно становлюсь сама собой. - Поговори со мной, - вдруг произносит парень, когда мы отходим от озера. - О чем? - Расскажи мне что - то, о своей жизни. - Хэймитч. - Аа, точно, прости. Я совсем забыл. - Проехали, расскажи тогда ты. И Хэймитч начинает рассказывать про родителей, друзей и свою жизнь. Как всегда вставляя свои шуточки. Темы для разговора у нас берутся из неоткуда. В основном, правда, говорит союзник, а я слушаю, но иногда все же вставляю свои пять копеек. И так хотелось, чтоб дорога длилась вечно, а разговор не заканчивался. Но всему в этом мире есть конец. И мы стоим возле обрыва, а в глаза Хэймитча такое отчаяние, все его домыслы и планы в миг разрушились. И самое обидно то, что я не могу ему помочь. И мне остается лишь крепко обнять его, давая понять, что я все еще с рядом, и мы найдем другой путь построим новые планы, как бы глупо это не звучало. - Тут должен быть обход, - вдруг произносит Хэймитч. - Его нет, ты же сам видишь. Лишь обрыв, нужно возвращаться обратно. - Нет, ты не понимаешь. Это всего лишь ход распорядителей, а мне нужно сделать свой. - Хэймитч, тут ничего нет. - Мы не могли идти зря, понимаешь, не могли. - Мы шли не зря. Просто немного не туда пришли. Пошли, солнце уже совсем низко, найдет где переночевать, а с утра отправимся в другую сторону. - Нет, иди одна. - Ты разрываешь союз? - мой голос дрожит, но я крепко сжимаю кулаки, не позволяя себе лишнего. - Так будет лучше. - Хорошо. Нас все равно осталось немного. Пусть удача всегда будет на твоей стороне. Я резко разворачиваюсь, и заставляю идти себя спокойно, хотя все внутри порывается бежать от сюда, как можно скорее. Или обнять напоследок Хэймитча. А слезы прямо так и душат, порываясь пробиться наружу. Не думала, что так больно расторгать союз. Не думала, что когда - то это произойдет. Я должна взять себя в руки, должна. Ничего страшного не произошло. Просто союз расторгнут, я сама по себе. Справлюсь, я ведь сильная. К тому же Игры почти закончились, долго быть одной мне не нужно. Единственное, чего я не хочу - остаться один на один з Хэймитчем, будучи его последним противником. Это выше всех моих сил. Пытаюсь дышать глубоко и размеренно, словно подавляя этим назревающую истерику, но получается ужасно. Поляна почти заканчивается, и я подхожу к лесу, а дышать становится труднее. И почему сейчас так и выплывают воспоминания прошедших дней? Словно насмехаясь, глумясь, память выдвигает моменты, когда нам было так хорошо вместе. Пытаюсь отвлечься, ни к чему все это, и мое внимание занимают разноцветные бабочки неестественных размеров, летающие у начала тропиков. Их трое или четверо, не могу точно посчитать из - за их быстрого и бесконечного полета. В голове крутится мысли, что нужно отойти подальше, но я не могу поверить, что эта красота может принести беду. Хотя на Арене возможно все, поэтому я отступаю на пару шагом, чем и привлекаю их внимание. Бабочки начинают кружить вокруг меня, приближаясь опасно близко. Вдруг она из них кидается на меня, больно жаля. Я не до конца понимаю, что происходит, когда остальные делая так же. А затем улетают обратно в лес. Я отступаю назад, замечая, что ноги стали ватными и совсем не слушаются меня. - Что с тобой? - Хэймитч возникает из неоткуда. - Все в порядке, а ты почему здесь? - Ты кричала. Надо же, я даже не заметила, как выпустила крик. Но в любом случае, мы ведь больше не союзники, и по сути, должны желать друг другу смерти. Так почему он так быстро примчался, услышав, что мне нужна помощь? - Это все бабочки. Ноги перестают держать, и я падаю на землю, ощущая, что тело онемевает, перестает быть моим. Напуганный Хэймитч садится рядом, прижимая меня к себе. В голове каша, но я вроде бы вспомнила эти бабочек. Парализуют нервную систему, и, кажется, вызывают галлюцинации, летальный исход обеспечен, но вот время действия яда не известно. - Ты как? - обеспокоенный Хэймитч такой милый. - В порядке. Знаешь, это даже смешно. Умереть на Арене не от меча или стрел, а от укуса бабочек. Забавно, я то думала меня убьет нож или неудачное падение. - Не говори так, солнышко, мы справимся. - В этот раз навряд ли. Но зато ты умеешь все больше и больше шансов на победу. - К черту победу, солнышко. - Мне нравится когда ты произносишь это свое "солнышко". - Солнышко. Давай заключим сделку - ты не умираешь, а я называю тебя так чаще. Я слышу, что голос союзника, бывшего союзника, непривычно дрожит, и с каждым мигом он прижимает меня все сильнее к себе, словно кто - то пытается вырвать меня из его объятий. Только вод вряд ли сильный парень сможет защитить меня от старухи с косой. - Почему ты прибежал? - спрашиваю вопрос, который так мучает меня. - Услышал, что тебе нужна помощь. Это я виноват. Я должен был идти с тобой, бросить эту затею, но знаешь, эта чертова упрямость и гордость. - Ты не виноват, все равно должен быть один победитель. - Один победитель, - эхом повторяет парень. - Исправь это, ладно? Парень кивает, хотя я знаю, что закон Голодных Игр неизменен уже полвека. Просто мне хочется думать, что у другой влюбленной парочки, которая попала на погибель, будет шанс, никчемный, малюсенький, но шанс выбраться от сюда вместе, быть счастливыми. Раз у нас не получилось. Могла ли я подумать, стоя на крыше и озираясь на наглого трибута, что он станет таким нужным и родным. И что сейчас, умирая, понимая, что пришел конец, я буду счастлива от мысли - он сможет победить. Он ведь вернется домой, будет счастлив. Горло сжимает невидимая рука, и хочется плакать. Просто потому, что я знаю - в будущем Хэймитча нет места для меня. Я не боюсь смерти правда, я боюсь, что Хэймитч забудет меня. Это худшее, что могло бы случиться. Но в тот же миг я хочу этого. Чтобы он забыл эти Игры, жил нормальной жизнью, был обычным, и не вспоминал этот кошмар. Пусть это и значило, что он забудет меня. - Не думал, что ты так легко сдашься. Хоть парень пытался произнести их с усмешкой, я вижу отчаяние в его глазах. И сразу вспоминается сон. Вещий, все таки. Просто немного другая ситуация, но итог один - я умираю. И сейчас мне тоже холодно. Тело медленно коченеет, хотя Хэймитч и пытается согреть меня. Пытаюсь вспомнить все моменты, когда мы были счастливы, а их так много. Тот разговор на крыше, который помог мне двигаться дальше, дышать свободнее. Та нелепая и забавная месть Сайрусу. Войнушки с водой в ванной. Самый лучший день рождения в моей жизни. Веселое купание в озере. Как же он напугал меня. Если б это не было шуткой, я, наверное, не выдержала б, вправду напилась той воды. В сердце до сих пор кроется слабая обида, что он так глуп подшутил надо мной. Но я прощаю его, и прощу за все. И пусть он такой наглый, самодовольный, милый и почти незнакомый, но все равно я люблю его. Люблю? Нет, не может быть. Мы слишком разные, слишком мало знаем друг друга для любви. А разве это не любовь? Разве не любя, можно радоваться гибели, ведь он будет жить? - шепчет назойливый внутренний голос. Нет, нет, и еще раз нет. Это невозможно, ведь так? Какая любовь на поле боя? Но когда он рядом - все остальное тоже приобретает краски, становится ярче. Жизнь становится другой, лучше. А я стаю сама собой, настоящей. И это необычайно здорово. Когда человек действительно знает кто ты, понимает тебя, и принимает именно такой, какой ты есть, не пытаясь переменить тебя. В моей прошлой жизни, до Игр, до того злосчастного листочка, настоящей меня видели лишь Мэй, Арина и бабушка. Как же я скучаю по ним, хоть и не позволяю думать о них, о доме, я все же ощущаю тугу, слегка сковывающую сердце, словно говоря - ты больше их не увидишь, больше не увидишь танец Мэй, не ощутишь лагодные прикосновения Арины к волосам, заплетающие косы в новую прическу, не услышишь волшебное пение бабули. Никогда. Потому что твоя жизнь закончится. Здесь и сейчас. Тело ослабевает, и пытаюсь найти силы в себе, дабы провести рукой по лицу парня, запомнить, но не могу. Хоть от любого движения мышц тело пронзает боль, я все же улыбаюсь. Пусть думает, что все хорошо. И запомнит веселой, готовой с улыбкой принять смерть, не страдая. Перед глазами все плывет. Темная пелена почти полностью все закрыла от меня, оставив на обозрение лишь лицо парня. Я со всех сил держу глаза открытыми, мечтая, чтобы галлюцинации так и не появились. Хочу, дабы последним, что я увижу в этой гребанной жизни было лицо Хэймитча. Я умираю, и это правильно, такая участь была уготована мне с самого начала. Разве не об этом я думала едя в поезде, тренируясь, вступая в союз с Профи? Странно, но в последнее время мои мечты и планы имеют свойство сбываться. Умираю, чтоб он жил. И это совсем не страшно, как было во сне. Понимание, что я умираю, одарило мне спокойствие, умиротворение. Нас осталось лишь трое. Мы с Хэймитчем, и та блондинка из Одиннадцатого, которая всегда мне не нравилось. И я знаю, что мой союзник выиграет эти Игры. И будет первым победителем из нашего Дистрикта. Так должно было быть, так и будет. И не важно, сколько еще секунд жизни мне уготовила судьба, главное - я проведу их в объятиях парня, которого люблю. Люблю? Люблю. Только жаль он так и не узнает об этом.