locale notturno.
1 октября 2017 г., 21:55
По ночной улице, освещенной бледно-желтым светом исходящим от стоящих буквально на каждом углы фонарей, издающих неприятный, режущий слух писк, бежит парень. Спотыкается, падает вниз, на мокрый от дождя асфальт, разрывая ткань джинс и сдирая нежную кожу на коленках и кистях рук.
Поднимается и негромко матерится под нос, вытаскивая разрывающийся от входящих звонков телефон. На дисплее с несчетным количеством трещин написано имя, ноги от которого сводит в судорогах. В двадцать седьмой раз сбрасывает звонок и ускоряется на повороте.
Измученно улыбается, когда в поле зрения появляется дорогой клуб, с ярко горящей вывеской «diabolico notte», и немного сбавляет темп, начиная задыхаться. Но замечает высокого блондина, облокотившегося на кирпичную стену, рядом с ярко красным граффити, напоминающем солнце. Он копошится в телефоне и периодически поднимает голову, осматривая приходящих и уходящих людей, в попытках выловить среди них черную макушку с серебристыми прядями.
Его лицо злеет с каждой секундой в ожидании парня, стоящего сейчас за углом многоэтажки напротив и наблюдающего. На лице Юнги появляется небольшая улыбка, а щеки немного краснеют, приметив на блондине розовую толстовку, внизу которой, немного криво, черными нитками вышито «любимый хён». Юнги считает, что это лучший подарок, что он сделал для него.
Его немного потрясывает, когда блондин замечает черное пятно, выглядывающее из-за здания, переминается с ноги на ногу, а затем достает телефон, набирая номер, владельца которого хочет сильно выматерить, а черный шарфик, обматывающий тонкую фарфоровую шею, затянуть потуже.
— Ты, блять, охренел? — Голос Сокджина на удивление спокойный, пропитанный лишь морозящим кожу холодом, от которого хочется с головой спрятаться под пушистое, мягкое одеяло, и не вылезать оттуда больше никогда. — Если твои короткие ножки не приведут тебя сюда в течение пяти секунд, то я зайду без тебя.
Джин сбрасывает звонок и медленно кладет телефон в карман розовой толстовки, потирая ладони. Загибает один палец, когда брюнет движется в направлении пешеходного перехода. Затем второй, когда парень исчезает из вида. Третий, заприметив разорванные коленки, на новых джинсах. Четвертый, увидев, как Юнги спотыкается о небольшой камень, и падет на грязный асфальт, марая ранее содранную кожу на руках. И наконец пятый, когда ноги ведут в направлении дверей.
— Джин-хён, подожди!
Блондина хватают за капюшон розовой толстовки, и тянут назад, притягивая к своей вздымающейся от бега груди. Юнги обвивает рукой талию, и разворачивает тело, встречаясь со взглядом, пытающимся мысленно его распотрошить.
— Прости. Я чуть-чуть припозднился.
— На два часа.
— Ладно, я опоздал чуть больше.
Брюнет неловко поправляет растрепанную от ветра челку и неуверенно берет руку Джина, переплетая пальцы со своими. Но получает лишь шлепок по пальцам, тихое шипение и едкое «не трогай, мне это противно».
Мин лишь грустно ухмыляется, и кладет руки в карманы черной кожаной куртки с шипами на рукавах, которая совершенно не согревает.
***
— Привет. Юнги тихо произносит приветствие, оглядывая присутствующих парней, и темноволосую девушку, в облегающем красном платье, целующую радостного Хосока. Слабо машет рукой и на лице расцветает небольшое подобие улыбки, когда Джин хлопает рукой по месту на черном кожаном диване, а пухлыми губами произносит неслышное «садись». Брюнет ластится к Сокджину словно кошка, кладет голову на плечо, а холодными руками, с кольцами на мизинцах, залезает под розовую толстовку и гладит теплый, обжигающий своим теплом, живот. Получает в свою сторону грозный взгляд, от которого хочется спрятаться под холодную, грязную землю и оттуда поглядывать на такого красивого и манящего Сокджина. Но старший ничего не говорит, он лишь закатывает глаза и переводит совершенно незаинтересованный взгляд на хохочущего Чимина, что-то бурно рассказывающего Хосоку. Джин не будет на глазах у друзей, показывать, как ему неприятны прикосновения Мин Юнги. Не станет подавать вида, что все его тело трясет, а место прикосновения жжёт, словно его облили горячим кипятком. Сокджин не хочет терпеть все это, но и опускаться в глазах людей, заменивших ему семью - тоже. Кроме Мин Юнги, которого Джин до дрожи в коленях, видеть не хочет. Хосок рассказывает какую-то совершенно несмешную шутку и изредка поглядывает на свою скучающую девушку, наматывающую на указательный палец прядь темно-каштановых волос, сопровождая все это негромким цоканьем. Он расплывается в счастливой улыбке и за талию притягивает ближе, зарываясь в мягкие на ощупь волосы, так сильно щекочущие кожу на щеке, и затягивает в страстный поцелуй. Пак улыбается и сжимает пальцы до побеления до образования красных пятен на ладонях. Злится неимоверно, но все так же счастливо улыбается, залпом выпивая рюмку обжигающего горла виски и тихо, практически неслышно от громкой музыки, говорит, что хочет немного потанцевать. Джин тихо хмыкает и ухмыляется. — Не удивительно. С алкоголем время проходит намного быстрее, в этом Юнги убедился именно сегодня. После первой рюмки виски, он и забыл, как Чимин пришел с разбитой губой и содранной кожей на костяшках пухлых рук, которые Мин находит очень милыми. Во время второй, он упустил момент, когда темноволосая барышня Хосока ушла, оставив после себя лишь красный след от помады на загорелой коже Чона и белую сумочку от Gucci. Он скучающим взглядом обводит зал, полный танцующих, потных людей, пытающихся изобразить сексуальные танцы. Но Юнги лишь воротит от этого. Он заливает в себя третью рюмку, когда слышит вопрос откуда-то сбоку, направленный именно в его сторону. Навострив ухо и громко, пытаясь перекричать громкую, долбящую по ушам музыку, переспрашивает. — Как идут дела с расследованием? Глаза Юнги стекленеют и огонёк, светившийся в них еще пять секунд назад, бесследно исчезает, оставляя лишь непроглядную темноту в глазах. Темная макушка опускается вниз, к коленям, на которых красуются еще незажившие ссадины, обжигающие жуткой болью при каждом движении. Он молчит и сверлит взглядом прилипшую на белые кроссовки грязь. Сжимает кулаки до побеления и немного пошатывается, как сломавшаяся кукла, пока тяжелая рука не падает на позвоночник и не гладит так нежно и чувственно, будто пытается передать невидимую никому поддержку. Джин отводит взгляд на Намджуна и немного улыбается, когда тот выпучив глаза, смотрит на парня с пшеничным цветом волос и кучей пирсинга на уродливом лице с таким же бессчетным количеством шрамов. Он складывает руки под грудью и кладет грязные ботинки на стеклянный столик, задевая подошвой стеклянную бутылку из-под виски, покачивающуюся из стороны в сторону, норовясь упасть. Ядовито ухмыляется, и подхватывает бутылку, предотвращая падение. — Неужели у нашего офицерчика не получается поймать какого-то там чувака, убившего уже дохуя народу? Глаза Юнги наливаются злобой на парня, которого он видит всего лишь второй раз за всю свою жизнь, даже имени его не знает, и раздражается, потому что тот чертовски прав. А также злится на себя за то, что он такая размазня, не сумевшая до сих пор раскрыть личность преступника. Нет. Он не смог раскрыть совершенно ничего, связанного с этим странным парнем, к которому Намджун питает непонятные для Юнги чувства. — Чего молчишь? Сказать нечего? Он громко смеется и театрально вытирает слезы, подступившие на черные, словно ночная тьма, глаза. Юнги немного потрясывает и руки, сильно сжатые в кулаки, трясутся еще сильнее, когда над ухом разносится тихий шепот и такое нужное «успокойся, все хорошо», а затем громкий рык в сторону блондина и громкий, оглушающий хлопок по коже черного дивана. — Йонг, заткнись блять, пока я тебе последние зубы не выбил! Тот самый Йонг немного подскакивает от неожиданного, грозного тона и смотрит словно маленький ребенок, у которого отобрали леденец. Ухмылка сползает с лица, оставляя лишь приоткрытые губы, которые он мгновенно облизывает и закусывает. — Ой, решил заступиться за свою принцессу? Он пытается быть уверенным, хочет показать, что его совсем не задел грубый тон Сокджина, но голос предательски ломается, а трусливо трясущиеся руки прячутся в карманы ярко голубой толстовки с надписью «я не пидорас». — Ты нихрена не знаешь о том, что вообще происходит! — Ну, конечно же, я не знаю, — Йонг разводит разводит подрагивающими руками и достает свою самую сучью улыбку, — Наш офицеришка же молчит, как золотая рыбка. На лице Сокджина появляется злобный оскал, а рука, ранее поглаживающая напряженную спину Мина, сжимается в кулак. Юнги смотрит то на взбешенного Джина, то на ухмыляющегося Йонга, развалившегося на диване, словно у себя дома. Вновь закидывает ноги на хрустальный столик и подошвой задевает стакан, с треском разбившийся о красный ламинат клуба. — Заткнись. Йонг удивленно вскидывает брови и ухмыляется еще сильнее, походя чем-то на чеширского кота. — Да что ты говоришь. — Дела полиции тебя совершенно не касаются. Так что закрой свое еблище и бухай дальше. Юнги резко вскакивает, скидывая с себя теплые руки Джина и быстрым шагом спускается по крутой лестнице, ведущей к барной стойке с огромным количеством различного алкоголя, в котором Мин безумно нуждается. Идет сквозь толпу танцующих и таких противных ему людей, чуть ли не задыхаясь из-за безумной тесноты, сковывающей худое тело. Толкается с каждым вторым и громко матерится, когда на белый кроссовок наступает чья-то шпилька, а аккуратный нос - без единого изъяна - встречается с локтем, обрамленным татуировкой змеи, обвитой вокруг креста. Тогда Юнги приходит сообщение, заставляющее ноги немного подкоситься.«Я вижу тебя, малыш»
Номер все тот же, с теми же взрывающими сознание цифрами на конце.17082016.
Он тихо хмыкает, а телефон в руках сжимает еще сильнее, норовясь сломать его к чертовой матери. Его хочется растоптать, кинуть под шпильку той самой суки, что оттоптала ему ногу, а потом скинуть с семнадцатого этажа многоэтажки. Неуверенно оглядывается, но в большом количестве посетителей сложно увидеть хоть один взгляд, нацеленный на него. Хотя, один все же удается заметить. Это миловидная блондинка в свободном черном худи и в ярко-красных джинсах с разорванными коленками. Она попивает свой, как Юнги предполагает, мохито и взглядом сверлит во лбу брюнета огромную, кровоточащую дыру. Но как только она замечает его взгляд, то семенит на месте и ловким движением руки подхватывает белый портфель с изображением красного кролика с огромными черными дырами, вместо черных бусинок, которые должны напоминать глаза, и скрывается в толпе танцующих людей. Юнги лишь хмыкает и снова устремляет взгляд в телефон с одним лишь сообщением, которое принесло, словно вихрь, новую кучу неизвестностей. Но одно он знает точно. Убийца в этом клубе. И даже, если он пьяный в стельку, это совершенно не означает, что он не сможет найти отправителя.***
Юнги бежит по коридорам полицейского участка, сбивая по пути бабулю едва стоящую на ногах, которая не скупиться на грубый мат, уши от которого вянут у всех находящихся неподалёку. Но ему плевать, ему нужно как можно быстрее добраться до Минхёка и вычислить отправителя. Заворачивает за угол и врезается в опешившего начальника, выронившего записную книжку и сумку с ноутбуком. Теперь это все покоится в жутком беспорядке на грязной плитке с такими красивыми узорами хагибаны, которые до жути хочется закрасить черной краской. — Простите, я очень тороплюсь. — Мин Юнги, сукин же ты сын! Запыхавшийся брюнет, с разодранным руками и торчащими из ранок иголок, впоследствии неудачного падения на большой кактус рядом с лифтом, заходит внутрь кабинета. В кожаном кресле, повернутом боком к брюнету, сидит красноволосый парень, читающий утреннюю газету еще прошлого месяца. — Минхёк! Тот подскакивает на месте и роняет газету на пол, медленно поворачивает голову на предмет шума и громко выдыхает, когда замечает лишь одного темноволосого офицера, что напугал его до смерти. — Мне нужно вычислить номер! Но даже после третьей попытки, Минхёк лишь разводит руками и говорит, что номера либо вообще не существует, либо кто-то очень хорошо его прячет. Он потирает переносицу и откидывается в кресле, рассуждая о чем-то своем. — Он очень предусмотрительная тварь. Юнги больше не выдерживает, больно бьет по стеклянному столу, оставляя после себя небольшую трещину и пинает, попавшийся под ноги клубочек шерстянных ниток, отправляя его в далекий полёт.Минхёк очень любит вязать. И именно поэтому Юнги нужно бежать от него. Пока еще не поздно.
Он громко хлопает входной дверью и, пыхтя, направляется ко выходу, где его встречают всегда радостный Чимин и Хосок, который даже и не пытается сдержать улыбки, глядя на блондина, рассказывающего очередную шутку, которую Юнги даже и слушать не хочет. — Как же ты меня заебал. Сдохни уже где-нибудь в подворотне и оставь нашу жизнь в покое.***
Юнги заказывает две рюмки коньяка и, не задумываясь выпивает сразу, показав бармену с недоумевающим взглядом средний палец. Отворачивается от стойки и взглядом сверлит танцующую молодежь, пытаясь взглядом найти ту самую блондинку с красным кроликом на портфеле, но видит только огромное количества парочек, целующихся на каждом углу этого прокуренного зала. Замечает так же парочку геев, лезущих друг другу в трусы. Он кривится и переводит взгляд на черную лакированную лестницу, по котором грациозно - походкой модели - спускается Сокджин, который тяжелым взглядом смотрит на Юнги, он нервно дёргает розовую толстовку вниз и прячет кисти рук в карманы. — Что ты здесь делаешь? Его голос раздраженный, с нотками злости. — Сижу. — Я вижу, что ты не лежишь. — Ох, я очень рад, что у тебя со зрением еще все в порядке. В твоем-то возрасте — это просто удивительно. Джин хватает Юнги за ворот толстовки и рывком притягивает к себе. Шумно выдыхает в область щеки и томно смотрит в пьяные темно-карие глаза. — Не беспокойся, теперь у Йонга на два зуба меньше. — Ты избил его? — Нет, просто кулаком зубы погладил. Юнги закатывает глаза и скидывает тяжелые руки, перешедшие на тонкую, болезненно-белую шею, и пальцы, поглаживающие два темно фиолетовых синяка. — Не трогай. — Кто это сделал? Юнги фыркает и перекидывает одну ногу на другую, спиной облокачиваясь на мигающую ярко-синим светом, барную стойку. Смотрит недовольно, и отворачивает голову, не собираясь говорить на эту тему. — Юнги, блять! Кто это сделал? Брюнет выпячивает нижнюю губу и чем-то походит на маленького ребенка, у которого отобрали конфету. Недовольный тон Сокджина очень задевает его. — Тэхен ударил меня, когда я хотел помочь. — Твой брат? Но Юнги не отвечает, а лишь залпом выпивает третью по счету рюмку и, на немного шатающихся ногах, вплотную подходит к теплому телу, с холодными, морозящими душу глазами. Медленно обвивает руками талию и носом утыкается в шею, пахнущую примесью виноградных сигарет и выпитого виски. Он тихо говорит, что хочет курить до дрожи во всем теле, а Сокджин лишь улыбается, кладя руку на жесткие черные волосы, больше напоминающие солому. Гладит по макушке и, не торопясь перекладывает руку на плечо, удивляясь своей же решительности и отсутствию хотя бы грамма неприязни. Выйдя на улицу, они закуривают сигареты в полной тишине, подняв головы высоко вверх и наблюдая за несчетным количеством ярких, тусклых и практически невидных звезд на ночном небе, завораживающим до ужаса. Обмениваются взглядом и слабо улыбаются. - Сокджин-хён? - Получает в ответ тихое "Мм?" и слабая улыбка на лице, распускается в большую, радостную,и до жути довольную. - Что будет, если я скажу, что ты нравишься мне? Джин немного давится слюной и задыхается в сигаретном дыме, начиная громко кашлять. - Я скажу, что ты полный идиот. - Почему? - Юнги боком опирается на кирпичную стену, с тем самым красным красным солнцем, около которого Сокджин грелся примерно 3 часа назад. Он ни капли не удивляется, но счастливая улыбка сменяется на грустную и измученную. - Потому что я не тот человек, которого заслуживает наш офицеришка Мин Юнги. Я не достоин парня, который бежит каждый день после работы к любимому брату, готовит ему кушать, стирает, гладит, пытается быть лучшим во всем, а также не забывает быть одним из лучших полицейских города. Сокджин выдает все на одном дыхании и сразу же кидает окурок вниз, в лужу с отражением ярких ночных звезд. Юнги открывает рот и оттуда вырывается тихое, расстроенное "это не так". Но его голос заглушает громкий крик выбежавшего на улицу Чимина, с растрепанными волосами, которые по непонятной никому причине мокрые, трясущимися руками и диким страх в глазах. Он кричит "Юнги-хён" и мечется из стороны в сторону, путаясь руками в, и так жутко спутанных волосах, пытаясь отыскать брюнета в толпе курящих людей. - Чимин! Я тут! Он машет рукой, и ужасается, когда в глазах Чимина плескаются слезы, которые так и норовят спуститься вниз, по бархатной коже, прямиком к выпирающим из-под полосатого свитера ключицам. - Юнги-хён, там... - Голос ломается, а ноги сами ведут к хёну, что так нужен сейчас, - там труп...
