1. Амнезия
24 сентября 2017 г., 22:05
Я объехал все места, где мы были вместе, Чувствуя лишь пустоту. Я думал о нашем последнем поцелуе, И какой он был на вкус. А твои друзья рассказывают, что у тебя всё хорошо. Иногда я начинаю задумываться, а, может, всё это было выдумкой? И, если это было на самом деле, то как ты можешь быть в порядке? Потому что я вообще не в порядке. Как бы мне хотелось проснуться с амнезией И забыть обо всех этих глупостях: О том, каково это — засыпать рядом с тобой, И обо всех воспоминаниях, от которых я не могу сбежать. Потому что я вообще не в порядке. © "Amnesia" 5 Seconds Of Summer
— Сакура-чан, ты уверена? Может, мне стоит снова сдать анализы или пройти те странные исследования, которые… Договорить Узумаки не успел — на голову обрушился кулак рассерженной розоволосой девушки. Наруто зажмурился и вскрикнул, потирая шишку. Сакура ахнула, осознавая, что только что сделала, и прикусила губу, отворачиваясь к приборам. — Извини, что… — она потёрла костяшки пальцев и прикусила язык. — Я привык, Сакура-чан. Сегодня она была сама не своя. Наруто слегка склонил голову и отвёл взгляд, смотря на танцующие на ветру разноцветные листья. Осень наступала на пятки, прогоняя последние тёплые деньки и окрашивая крону деревьев во все оттенки золотого. Сквозь распахнутые окна доносились шум ветра, крики улетающих на юг птиц и голоса людей, так беспокоящихся за своего Хокаге. Наруто ступил босыми ногами на идеально вычищенный пол и прошлепал через всю свою королевских размеров палату к двери. Открыть её ему, конечно же, не дали: в проёме мгновенно появился Шикамару. Узумаки скис. — Какого черта не в постели? Наруто фыркнул и скрестил руки на груди. — Задницу отлежал. Я вообще шиноби или кто? Мне нужно двигаться, тренироваться! — Хокаге ты, отвечаешь головой за всю деревню, а о том, чтобы о себе позаботиться, едва ли задумываешься. Недовольная морда Шикамару уверенности Наруто не прибавила. Он знал, что против своего помощника идти — все равно что в железную стену долбиться, особенно когда этот гад мог запросто тебя поймать в своё теневое дзюцу. Что, собственно говоря, Нара и сделал. Наруто все полторы минуты сверлил взглядом до раздражения расслабленного Шикамару, пока его ноги не уперлись в край ненавистной ему кровати. Шика спорить не любил, это затрачивало его драгоценную энергию и нервы, но с Узумаки по-другому не прокатывало. — Отпущу — ляжешь. Наруто сжал зубы, всеми силами упираясь и желая вырваться из дурацкой теневой ловушки, но многолетний опыт работы со своим другом намекал на «хрен тебе», и Узумаки сдался. Нара победно усмехнулся и рассеял дзюцу. Нерадивый Хокаге плюхнулся обратно на кровать и вздохнул, ноя. — Ну и за что вы так со мной? Сакура отложила приборы и склонила голову. — За то, что ты ни черта не помнишь, болван. Комната вмиг превратилась в большой вакуумный мешок без звуков, без воздуха, без голосов. Наруто закрыл руками глаза и перевернулся на спину, сжимая зубы. Возможно, где-то там, в больнице, Сакура тут же пожалела о своих словах, а Шикамару пришлось напрячься, наблюдая за тем, что творится с его другом, но Наруто уже был не с ними. Он блуждал где-то далеко в своём подсознании, пытаясь зацепиться за два слова, медленно уничтожающие его каждый день уже на протяжении пяти лет. Вокруг него была кромешная тьма, абсолютная пустота, в которой не было ни единого воспоминания о том, что произошло. Обрывки иллюзий ускользали так же быстро, как и появлялись, вспыхивая крошечными звёздами на тёмном небосводе. Сердце отбивало ритм где-то у висков, словно барабанным эхом отдаваясь в голове, а собственный голос не казался больше своим. — Не помню. Я ничего не помню. Сквозь пелену едва уловимо было слышно Сакуру, и то только потому, что он ей это позволил. Наруто редко кому позволял нарушать тишину своего подсознания, но девушка была особенной. Может быть, это было неправильно. — Наруто… — Почему я ничего не помню, Сакура? Наруто открыл глаза и повернул голову, смотря своими потерявшими привычную голубизну глазами на обеспокоенную девушку. Сакура присела на стул на колесиках и подъехала к нему ближе, склоняясь. Колесики застучали по кафелю, неприятно дребезжа, и Узумаки отметил про себя, что его нужно во что бы то ни стало заменить, но мысль мгновенно вылетела из головы: в зелёных глазах было одно лишь сожаление. Это Наруто ненавидел больше всего. — У тебя амнезия, Наруто. Вызванная тяжёлой психологической травмой. А теперь у тебя ещё и развилась прогрессирующая амнезия, ты стал слишком много забывать. Какое сегодня число? Что за глупые вопросы? Нанадайме фыркнул и быстро прошёлся взглядом по помещению, пытаясь отыскать хотя бы намёки на календарь, но кроме часов, отстукивающих секунды, ничего подобного на глаза не попадалось. — Не знаю, двадцать седьмое сентября? — Сегодня восьмое. Октября, — тяжёлым низким голосом произнёс Шикамару. Наруто тяжело вздохнул и уткнулся носом в подушку. Он помнил, как вчера приходил Киба, они болтали про осенний фестиваль, он проходит каждый год в конце сентября, Наруто сам его придумал, он точно помнил даты. Как же так получилось? Неужели они разговаривали о прошлом? — Наруто, тебе нельзя пока что возвращаться в резиденцию. Если тебе осточертели больничные палаты, я позволю тебе отправиться домой, — Харуно убрала мешающуюся прядь и провела ладонью по лбу. — Хината за тобой приглядит, а я буду навещать каждые два дня. Тебе придётся пить много таблеток, не напрягаться и, чёрт подери, ни в коем случае не руководить деревней. Наруто поднял голову и сел спиной к стене, смотря на неё пронзительным холодным взглядом. Сакуре не нужны были слова: она уже знала, что он скажет. — Сакура-чан, нам нужно обсудить с Шикамару важные дела. Оставь нас, пожалуйста. Сакура взвыла. Когда-нибудь этот упёртый баран точно доведёт её до белой горячки. — Я, как твой врач, запрещаю тебе волноваться! — Сакура-чан, не заставляй меня отвечать тебе как действующий Хокаге. Девушка вздрогнула и закусила губу. Наруто смотрел на неё виновато, он бы никогда не позволил себе таких слов, но Сакура слишком хорошо знала этого болвана. Болвана, в первую очередь думающего о своём народе, а не о себе. Шикамару мягко положил ладонь на её плечо. — Не беспокойся, я прослежу, чтобы ничего не произошло. Харуно ничего не оставалось, кроме как довериться. Наруто оставался в надёжных руках, и она искренне надеялась, что гений Скрытого Листа сможет на него повлиять. Как только дверь закрылась, Наруто откинул голову назад, прислоняясь затылком о стену, и прикрыл глаза. — Что с ситуацией на границе Земли? Цучикаге прислала письмо? — Наруто. — Я жду новостей из Камня. Разведка доложила, что отряд… — Наруто. — Отряд шпионов проник в самое сердце страны и уничтожил три десятка первоклассных шиноби. Что за чертовщина там творится? — Наруто! Узумаки раздраженно подался вперёд и зарычал: — Шикамару, твою мать, ты мне докладывать собираешься или так и будешь перебивать? Нара хмыкнул, холодно смотря в глаза Нанадайме. В воздухе повисла звенящая тишина, разрываемая лишь шелестом листвы за окном. Шикамару тяжело вздохнул, не желая больше спорить, и подошёл к окнам, закрывая их. — Письмо должно прийти сегодня ночью, мы его дешифруем и принесём тебе. От него зависит решение Кадзекаге, который также заинтересован этим вопросом. От Сая только что поступили сведения о секретной разведке страны Травы. Правительство не слышало о них, толку мало. Скорее всего, очередная тайная организация, выжившая после объединения и Войны. Наруто вскочил и шандарахнул кулаком по стене. Кровь вскипела от гнева. — Цучикаге в курсе? Выясните, что это за шпионы, какие у них цели, почему они заинтересованы Травой и Камнем! Мне нужна вся информация об этих уродах! Если они не знают, на кого они нарываются, они конченые дураки. Шикамару кивнул и спокойно продолжил. — Я уже запросил информацию. Касательно Камня — тут все сложнее. Мы выясняем, связаны ли эти две организации хоть как-нибудь, есть вероятность, что связь между ними присутствует. Количество жертв увеличилось, пятьдесят восемь человек убиты, восемьдесят три ранены, среди пострадавших гражданские, дети и женщины были эвакуированы из ближайших районов, находятся под охраной у Цучикаге. Через три часа должна вернуться Темари с информацией. — Темари? Откуда она в Камне? — Гаара послал, как только стала поступать информация о нападениях. Мы все завязаны в этих событиях, от неё я узнал о возможной связи между нападавшими. У меня есть некоторые варианты развития событий, я бы хотел их с тобой обсудить, — он вытащил из сумки два свитка и развернул их, указывая на тактическую схему. — Самое вероятное обоснование: нападавшие связаны. Мы знаем, что отряд с границы Камня неплохо владеет гендзюцу, в то время как шпионы в Траве специализируются на тайдзюцу. Совершенно противоположные и ничем не связанные стили боя подсказок нам не дают, но мы знаем, как с ними бороться и какие отряды посылать. Шикамару свернул свитки и убрал обратно, садясь на стул. Наруто прислонился спиной к краю подоконника, задумчиво смотря в пол. — Я думаю, надо дождаться информации от Гаары и Темари, они прояснят ситуацию. Нара едва заметно кивнул и вновь посмотрел на Хокаге. Спустя несколько минут молчания Наруто выдохнул. — Спасибо тебе. Шёпот отозвался сквозь полутьму гулким эхом. Узумаки сполз вниз на пол, обнимая колени руками, и откинул голову назад. — Ты не представляешь, что я чувствую, но ты принимаешь меня таким, какой я есть сейчас. — Я подчиняюсь приказу Хокаге докладывать обстановку в стране. Наруто мотнул головой. — Нет, Шикамару, ты поступаешь как друг. В отличие от Сакуры. Нара открыл окно и вытащил сигарету, закуривая. — Сакура тоже твой друг. Она лучше всех понимает, что происходит в твоей голове, — он посмотрел вниз и ткнул пальцем в золотистые волосы Наруто. — Вот здесь. Она знает тебя лучше всех, не делай ей больно. Она хочет, чтобы ты думал о себе. Узумаки вздохнул и потёр макушку, поднимаясь и вставая рядом с другом. Ночные огни вспыхивали ежеминутно, освещая дома жителей деревни словно маленькие светлячки посреди леса. Ветер усилился под вечер, нещадно сгибая верхушки деревьев и поднимая на дорожках клубы пыли. Жизнь в деревне плавно текла сквозь ночную темноту. Наруто с тоской смотрел на родные ему улицы и понимал, что скоро они станут ему чужими. Обманывать самого себя было бесполезно, он осознавал, что с ним происходит, но слишком уж отчаянно не хотел этого признавать. Может, Шикамару был прав, может, ему стоило извиниться перед Сакурой, которая вот уже на протяжении пяти лет следила за его состоянием. Только благодаря им двоим он и держался. Конечно, была Хината, которая никогда не уставала его поддерживать, Химавари — отголосок прошлого, напоминание о Войне и потерянном когда-то друге, и вредный, но любимый сын Боруто. Они были его семьёй, его кровными узами, тем, о чем он всегда мечтал и чем больше всего дорожил, но было одно «но». Большое, ценное, важное, сокровенное что-то, что унесли из его жизни события пятилетней давности. И он отчаянно пытался это вспомнить. Шикамару сделал ещё одну затяжку и выдохнул дым в темноту. — Ты не вспомнил ничего из того, что произошло тогда? Наруто мотнул головой. — Я пытался бесчисленное количество раз вытрясти правду из Курамы, но он молчит как чёрт. Узумаки сложил руки перед собой и положил на них голову, прикрывая глаза. Память медленно рассыпалась на миллионы песчинок, Наруто чувствовал, как от него начали ускользать детали. Его и до этого вряд ли можно было назвать самым внимательным человеком в мире, но теперь замечать и запоминать стало гораздо сложнее. Он помнил все события в своей жизни, но картинки перестали быть чёткими, словно их размыли водой. Это неимоверно утомляло и раздражало. — Так и не вспомнил Саске? Опять этот Саске. Наруто скрипнул зубами и выпрямился, раздраженно фыркая. — Что вы с Курамой заладили: Саске то, Саске сё. Я вам что, ходячая библиотека, чтобы наизусть помнить имена всех шиноби деревни с самого её основания? Шикамару потушил сигарету о пепельницу и повернулся, наблюдая за разбушевавшимся Хокаге. — Как только Темари вернётся, я приду. — Валяй. Наруто плюхнулся на ближайшую постель и отвернулся к стене. Сзади раздался звук открывания двери, тихий шёпот Сакуры и шорох шагов. Все это отозвалось противным эхом в голове у Наруто и тут же исчезло. Осталось только одно — зудящее до тошноты чувство, раздирающее сознание чёртово имя «Саске». Кто он такой, этот Саске?***
Осень решительно заявляла на свои права, и уже нежаркий ветер лёгкими прохладными порывами как бы намекал, что верхнюю одежду стоит утеплять. Впрочем, погода — последнее, что волновало высокого молодого человека, неспешно ступающего по промозглой утренней земле, усыпанной ещё свежими, только опавшими листьями. Он всегда носил чёрный безрукавный плащ, скрывающий отсутствие одной важной конечности и предупреждал лишние вопросы, которые могли неизбежно возникнуть у людей, контакта с которыми он всячески старался избегать. Одиночество совсем не угнетало его. В какой-то период своей жизни он даже стремился к нему, позволяя сопутствующей тьме радушно принимать его в свои объятия. Кажется, что он должен лелеять внутри месть, страх, ненависть или другие спутники одиночества, которые, подобно плесени, оседают внутри и ядовитой коростой отравляют человеку существование. В его сердце, однако, уже давно не было ни мести, ни страха, ни ненависти. В нём не было ничего, кроме зияющей пустоты. И с ней он вынужден был смириться, потому что в противном случае она могла бы свести его с ума, заставив забыть… Забыть, что когда-то в этом сердце было место для другого, не менее изнуряющего, но всепоглощающего чувства. Забыть, что только благодаря этому чувству он всё ещё жив.***
— Саске! — громко крикнул совсем молодой, но уже такой смелый парнишка со светлыми волосами и ясными голубыми глазами, и имя, так часто звучавшее из его уст, эхом разбивалось о высокие каменные гряды. — Ты помнишь, что сказал мне тогда, в Долине Завершения? Высококлассные шиноби — это те, кто читает мысли друг друга, просто обмениваясь ударами. Им незачем говорить. И только сейчас, сражаясь друг с другом, мы это поняли. Значит, ты и я достигли уровня высококлассных шиноби. Саске… Ты же сейчас увидел, что творится в глубине моей души? Ты чувствуешь, что у меня в сердце? Тогда ты должен понимать, что, сражаясь… мы умрём оба. Саске, если ты нападёшь на Коноху, я буду сражаться с тобой. Прибереги свою ненависть до тех пор, а потом направь её всю на меня. Ведь единственный, кто сможет выдержать всю твою ненависть — это я. Только я могу остановить тебя. И тотчас я её разделю и умру вместе с тобой, — дерзостно говорил парень своему самому близкому другу, не допуская ни дрожи волнения в душе, ни тени сомнения в голосе. Допустить слабость — значит проиграть. — Да что с тобой, Наруто?! Что ты хочешь от меня? Почему ты так зациклен на мне?! —раздражённо в ответ крикнул Саске, чем вызвал лишь улыбку у своего друга. Если нервничает, то неравнодушен. Значит, слышит и понимает. Значит, принимает. — Потому что ты мой друг, — ровно, бестрепетно, громко. Не стесняясь аудитории, наблюдающей эту сцену и делающей ставки, кто кого, будто смотрит спортивный поединок, а не почти интимный разговор двух близких друг другу людей. Потому что Наруто сам в это верит. Потому что он не знает, как по-другому.***
Жёлтый лист с очередным порывом ветра нехотя отрывается от родной ветви, понимая, что покидает её навсегда, и приземляется на плечо угрюмого парня, который ведёт внутреннюю борьбу сам с собой, отгоняя режущие воспоминания. Саске ладонью смахивает с плеча пожелтевший листок, который цепляется за ткань перчатки и будто бы держится за его ладонь. Он равнодушно смотрит на прицепившийся лист, а в голове проносится одна единственная мысль. «Хотя, наверное, лучше было бы забыть… Как же я завидую тебе, Наруто». И тут же то ли в животе, то ли в убеждённо пустом сердце шелохнулся какой-то неведомый тёплый комок, посылая по всему телу колючую щекочущую дрожь. Саске, дёрнувшись и сцепив зубы, сжимает в ладони злосчастный лист и сразу выпускает его, заставляя рваным и мятым куском материи упасть на ковёр из сородичей. Парень отгоняет неприятное ощущение и внимает внутреннему голосу разума, говорящему, то ли нужно поесть, то ли сменить плащ на более тёплый. А неуслышанному сердцу осталось только недовольно стукнуть о рёбра, как бы возражая разуму, что с одеждой всё в порядке, а вот оно ноет отнюдь не из-за пустоты.
