1: how did this shit happen?
11 декабря 2017 г., 20:33
Начну с того, что фамилию Старк в нашей стране знает каждая собака, так что, что уж говорить о людях.
И я нисколько не преувеличиваю.
Потому любая оплошность обладателя этой фамилии еженедельно выливается в новый скандал в прессе. А главное, как же эти журналисты любят всё преувеличивать! «Отпраздновал день рождения» они превращают в «устроил масштабную попойку, перетекшую в отвратительную оргию» или вот моё любимое: «сходил с альфой на свидание» в «новый кавалер завидного омеги или претендент на солидное состояние наследника «Stark Industries»?»; неплохо, правда?
Так вот, хочу сразу предупредить, что вся эта вакханалия началась именно по вине несносных репортеров моего впечатлительного отца.
***
— Тони, это глупо, мистер Старк будет в ярости! — Пеппер умеет портить настроение. — Не будет, — я перевёл взгляд от монитора на неё. Пеппер — моя нянька, приставленная заботливым папочкой к семнадцатилетнему парню. Ещё она чертовски любит лезть не в своё дело. Вот и сейчас она стоит передо мной, в сером строгом костюме, будто завтра в первый класс, и отчитывает меня. А ведь она могла бы быть вполне привлекательной омегой, если бы позволила себе чуть-чуть расслабиться. — Нет, будет. Он будет просто в бешенстве, если узнает о твоей затее. И, если ты не остановишься, то мне придётся самой этому поспособствовать, — она пытается запугать меня, но я знаю этот её мягкий тон. — Пеппер, — я встал из-за стола и подошел к ней, — Расслабься, это мой восемнадцатый день рождения, я уже большой мальчик. И я знаю, что можно, что нельзя. Я не подведу нас обоих. Но ведь и лишать меня праздника тоже нечестно? — Ты невозможен… Что с тобой делать? Я пожал плечами. И всё-таки она тяжело вздыхает и направляется к двери. Однако, в последний момент оборачивается и добавляет: — Мистер Старк запретил тебе любой алкоголь, ты помнишь? — Конечно, — ей совершенно ни к чему знать, что лучший бармен Нью-Йорка уже получил свою предоплату. — И, Тони, ещё он сказал — никаких альф. — Ага, а ещё он наверняка упоминал, что я должен почитать сказочку перед сном и на завтрак поесть кашки? — вот это меня раздражало всегда. Отчего, если я омега, то моя интимная жизнь должна подчинятся чьим-то правилам, даже моего отца? Да и дружбу между альфой и омегой ещё никто не отменял! — Что такого в том, что среди моих друзей есть кто-то противоположного пола? Мы не в девятнадцатом веке. — Я знаю, Тони, но это не моя идея, — это идея «Мистера Старка». — Вот и отлично, — я снова вернулся за ноутбук, а она наконец оставила меня одного. Не стоит объяснять, что в выборе гостей я всё же не стал себя ограничивать, а если точнее, я разослал приглашения всем моим двумстам друзьям в фейсбук и попросил их переслать приглашение всем своим друзьям. Я рассчитывал на грандиозный праздник. Мне уже восемнадцать. И пусть я ещё не считаюсь совершеннолетним*, но я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, что и как делать. В Малибу темнеет рано, так что в девять повсюду стояла кромешная тьма, кроме моего дома, конечно. Гостей было около семисот человек, и очень скоро я понял, что в следующем году стоит снять место побольше. Звук был отменный: от вибрации в сабвуферах скакали ближайшие здания в радиусе нескольких километров, а уж что творилось внутри… Люди танцевали чуть ли не друг на друге, и едва ли половину из них я знал хотя бы в лицо. Бассейн был забит омегами и альфами в купальниках и без них. А джакузи похоже уже было наполнено чём-то, по запаху напоминавшим фруктовое шампанское (я не знаю, как это получилось: это была не моя идея). Свет. Музыка. Крики. Танцы. Алкоголь. Омеги. Альфы. Спустя пару часов я уже видел, как народ играет в боулинг с пустыми бутылками. А стоявший у самого входа нереальных размеров кулер (он был выше меня), из которого любой желающий мог налить себе пива, был пуст, и это говорило само за себя. Вечеринка набирала обороты. Но знаете что? Я чувствовал себя в этом максимально комфортно. Это моя стихия. Тусовки, развлечения — да, я живу этим и не жалуюсь. И пусть завистливые газетенки и дальше строчат про меня заголовки из разряда «Кому сегодня достанется задница Тони Старка?». На первом этаже нашего скромного особнячка располагалась небольшая барная стойка — маленькая шалость, позволенная себе моим отцом, который очень кстати отправился в рабочую поездку в Вашингтон. Нанятый мной бармен наконец использовал этот кусок дерева (ну и то, что в нем находилось) по назначению. Где-то до полуночи, не помню точно, я находился у бассейна, принимая поздравления и выпивая за собственное здоровье с каждым встречным. Даже потанцевать особо не удалось. В общем, когда это занятие мне надоело, я вернулся в дом, к той самой стойке. Разумеется, для меня тут же нашёлся свободный стульчик. Попросив у бармена немного виски, я стал рассматривать, из кого же состояла моя компания за стойкой. Какой-то ревущий омега и двое альф, его успокаивающие. Ещё пару человек, соревнующихся, кто больше выпьет, и несколько человек просто ошивались по комнате (судя по их стеклянным взглядам, кто-то пронёс что-то нехорошее и не совсем законное на мой абсолютно легальный камень). Когда я опустошил второй стакан, ко мне подсел симпатичный парень. Высокий, тёмные волосы, легкая щетина, сильное тело, резкий запах. Альфа. Причём всеми силами показывающий, что он альфа. Обычно таким альфам нравятся маленькие миленькие омежки, дрожащие от одного их взгляда. Но я не так прост. Нет, чисто внешне, я выглядел отлично: всегда в хорошей физической форме, с аккуратной прической, и я отлично пах. Единственное, что раздражало всех моих пассий, была щетина, которую я принципиально поддерживал в знак протеста против общественных стереотипов. — Привет, — этот альфа был почти в моем вкусе: на свидание я бы с ним не пошёл, но поиграть с таким напыщенным петушком я был просто обязан. — Привет, — он улыбнулся самодовольно, а его взгляд проскользнул по моему открытому плечу (я был в джинсах и майке в тот вечер). — Значит, ты виновник торжества? — Именно, нехорошо не знать, на чей праздник ты приходишь. — Так давай познакомимся, — вот он уверен, что понравился мне, и я хочу больше общения. Я, конечно, пьян, но соображаю вполне трезво, если дело касается моей задницы (в буквальном смысле). — Расскажи о себе, — пусть наплетет что угодно, точные данные не имеют значения: это ведь просто игра. — Ну… — и вот он пускается в рассуждения, в то же время подливает мне мой же виски. И через десять минут такого общения я был уже сговорчивее. А парень позволял себе всё больше. Но что ж, я и не особо против. Мы уже целовались в одной из спален, как с улицы стали раздаваться странные звуки. Музыка затихла, а вот голоса наоборот стали громче — Стой, — я отодвинул от себя уже порядком возбужденного парня и сел, выглядывая в окно. — В чём дело? — ох, он ещё чем-то не доволен. — Что-то случилось. В эту секунду всё моё нутро напряглось, а потом отрезвевшая часть мозга дала очевидный ответ: «Пеппер случилась и, возможно, сделала так, чтобы случился и мой отец». И словно в подтверждение моей догадки с улицы закричала полицейская сирена. А после искаженный громкоговорителем голос полицейского, настаивавшего на том, что бы все разошлись — Вот же… Теперь альфа меня вообще не волновал, и я пулей слетел вниз, влившись в нервную, но всё ещё весёлую толпу, взбудораженную неожиданным приключением. Я собирался найти полицейских и разобраться во всем, но вместо них я нашёл кое-что посерьёзнее, вернее, кое-кого. И это была не взволнованная Пеппер, нет. Это был сам Говард Старк, глава компании Stark Industries, мой отец.***
— Я не понимаю, Тони. Как тебе вообще пришло в голову развести эту вакханалию?! Дом уже опустел, даже набежавших папарацци разогнали. Время было часа три ночи. — Это была вечеринка, просто праздник, — кричать было бесполезно: с Говардом вообще сложно спорить. — Праздник? Ты издеваешься? На восемьсот человек? Да мексиканские свадьбы справляют скромнее, чем ты — свой день рождения! Тебе даже нет двадцати одного, а ты пьян, будто не приличная омега, а черт знает кто! Он подошёл ближе, но вдруг резко замер, начал принюхиваться, и до меня дошло, что я попал. — Энтони, — ненавижу, когда он так меня называет, — Я публичная личность. И так сложилось, что ты мой сын, а значит, любой твой косяк — это тень не на твоей репутации, а на моей. А теперь скажи мне, ты был сегодня с альфой? — Это тебя не касается. — Это значит «да»? — Это значит, не надо лезть в мою личную жизнь. — Энтони, если ты не можешь разобраться в ней сам, то мне приходится в неё лезть. — Мне уже не двенадцать, и даже не шестнадцать. Не надо учить меня, с кем мне… — А что мне остаётся?! Вот он снова готов кричать. Никого не слушает, кроме себя. — Принять мой выбор? — Выбор?! — понеслось. — Ты хоть знаешь имя своего выбора?! А?! Я, кажется, знаю: Джек Дэниелс или Голд Бакарди? А потом уже не важно, кого и как зовут, верно? Потом уже все равно, кто и что с тобой делает?! Так?! — Хватит… — Нет, не хватит. Ты крупно облажался, и мне придётся принять меры. Ты — омега, и хотя бы это должно заставить тебя думать о последствиях твоих безответственных развлечений! — Хватит тыкать мне тем, что я… — Омега не должен себя так вести! Омега — это как нечто прекрасное, нечто, что даёт новую жизнь, оказывает поддержку, а не пьяная, на всё готовая… Это слово повисло в воздухе. Он не сказал вслух, но мы оба, стоя посреди страшного погрома и дикого срача, мусорных гор из бутылок и объедков, в этом хаосе, мы оба закончили за него. Я ненавижу, когда то, что я омега влияет на что-то, помимо физиологии, хотя и в этом приятного мало. Нет, я не из тех, кто желает быть альфой, кто проклинает свой пол: меня устраивает быть омегой, но я не всегда вписываюсь в классическое представление идеального омеги по мнению моего отца. Мы стояли и молчали, и никто не знал, что сказать. Так и разошлись, оставив недосказанное неприятным осадком на душе и сложные разборки на завтра. Утром приехали люди из клининговой кампании разгребать устроенный праздником погром. А вот я перемещался по одному маршруту: от унитаза до постели. Из головы не выходило всё случившееся ночью, казалось, уже прошла целая вечность, а не каких-то пару часов. Говард наверняка сейчас на работе, жалуется кому-нибудь на своего непослушного сынка. Впрочем, лучше бы это было так, нежели то, чем он был занят на самом деле. Он зашёл ко мне уже поздно вечером, когда я в очередной раз завершил свой неприятный рейд до белого друга. В руках он держал небольшую папку с бумагами, а сам выглядел напряжённым, хотя в его глазах я заметил настораживающее удовлетворение. — У меня для тебя новость. Я проворчал что-то, сам не разобрав. — Я решил, что так продолжаться не может, и раз Пеппер с тобой не справляется — и, да, я знаю о том, как ты спровадил её, сделав вид, что устраиваешь небольшие посиделки… — Это и были посиделки, в моём представлении. — О да, я видел всё своими глазами, и, поверь, происходящее определённо мало чем напоминало небольшой омежий праздник. — Почему ты так к этому прилепился? Омежий, омежьи… — Потому что ты — омега, и это не пустой звук, уж для меня точно. Я хочу лучшего для тебя и не позволю, что бы ты ошивался со всякими проходимцами, случайно заразился чем-то и, уж тем более, случайно… — А с кем позволишь? — я с вызовом посмотрел на него. — Когда? Когда мне будет шестьдесят? — Не неси чушь, когда придёт время, тогда позволю. — То есть пятьдесят девять, я тебя понял, — я снова отвернулся, видеть его абсолютно не хотелось. — У меня нет желания с тобой спорить, так что я просто скажу как есть. Ты отправляешься в Англию, в пансионат для омег. — Что?! — я аж на месте подскочил. — Ты сошёл с ума?! — Нет, выпускной класс закончишь там. В этом заведении тебя научат, что значит быть омегой, и покажут, что такое дисциплина. — Я не поеду! Как ты можешь решать такое за меня?! — Я уверен, что подобная смена обстановки пойдёт тебе на пользу. И вот он уже улыбается, так, словно выбирает костюм на вечер, а не то, как его сын проведёт ближайший учебный год. Сказать, что я был в ярости — ничего не сказать. — Я не поеду. Ты меня не заставишь. — Посмотрим. И на этом он даже не стал меня слушать. Просто ушёл. А я не знал, что делать дальше. Моя жизнь обещала превратиться в кошмар уже через неделю, и отчего-то моя интуиция была уверена, что на этот раз Говард сдержит своё обещание. _____________________________________________ *совершеннолетие в некоторых странах, в том числе и США, наступает с достижением 21 года.
