Wild Child.

      Англия встретила меня в своём самом стереотипном образе. С дождём и ветром. Серое, мрачное небо, ни намёка на солнце, к которому я привык за восемнадцать лет жизни в Малибу.       Никаких пляжей и пальм, никакого моря. Только унылые потрепанные ёлки, депрессивные толстые дубы, старое, заросшее мхом и плющом здание пансиона для омег.       Говард сдержал обещание. Он привёз меня в мою новую тюрьму. На первом этаже даже стоят решётки на окнах. До ближайшего населенного пункта несколько километров. Я в полной заднице. Пожалуй, в самой огромной за последние несколько лет.       А самое кошмарное было то, что, учась в таком заведении, невозможно оставаться нормальным человеком. Местные омеги, скорее всего, занимаются только учебой и всякой мутью вроде вязания. Очень сомневаюсь, что они когда-нибудь видели живого альфу.       Но, а пока меня высадили рядом с бледным фасадом длинного двухэтажного здания. Вокруг был идеально ровно подстриженный газон и огромные, развесистые дубы — классический английский сад.       Оказавшись на улице, я увидел стоящую у высокой двери женщину, определённо ожидающую меня. Она приветливо улыбалась, и в строгом деловом костюме и туфлях на каблуках выглядела точно как образец «классической примерной омеги», каким всегда хотел видеть меня мой отец (я не о юбке, конечно).       — Мистер Старк? — она подошла ко мне, продолжая улыбаться. — Как прошла дорога?       — Отлично, — соврал я. Ничего особенного не произошло, чтобы сказать, что дорога была замечательной.       — Это здорово. Пойдёмте, я покажу вашу комнату, — и она скрылась внутри. Я пошёл за ней. — Вам у нас понравится!       — Непременно, — безразлично сказал я. Вообще, я планировал свалить из этого гадюшника при первой ближайшей возможности.       Оказалось, в «Mountain Meadows» (или как там называлось это учебное заведение на древне-британском наречии) ученики живут в комнатах по четыре человека, то есть, никакого личного пространства и, возможно, проблемы с гигиеной.       А ещё тут определённо существовала напряжёнка с омегами мужского пола, да и те, что есть, порой выглядят женственнее, чем девушки.       — Привет, — когда я зашел в комнату, которую я неопределённое количество времени буду вынужден называть своей, ко мне тут же подскочил невысокий веснушчатый паренёк с полнейшим беспорядком на голове. — Меня зовут Питер, а те…       — Тони, — я не был настроен на беседу, так как мне предстояло разложить вещи, а потом найти в этой глуши место, где есть хотя бы намёк на такое достижение человечества, как сотовая связь.       — Приятно познакомиться, — коротко закончил парень.       Только когда я приземлился на эту жёсткую, скрипучую кровать, до меня действительно дошло, где я оказался.       Следующим желанием было достать большой флакон антисептика и вытереть здесь всё, что попадётся перед глазами, всё, чем могли пользоваться другие люди до меня. Этим я и занялся под безмолвные смеющиеся взгляды своего второго соседа. В отличие от Питера, тот не горел желанием знакомиться. Тихо сидел на своей кровати и что-то писал в большом блокноте.       Позже я узнал, что его зовут Локи. И он шотландец.       Когда я закончил с влажной уборкой и был почти доволен состоянием моего угла, в моё личное пространство снова влез Питер.       — Ты ведь не из Англии, верно?       — Я из Малибу, сша, — я беспрерывно пытался настроить связь в моём мобильнике, но не получалось никак.       — Здорово… — он стоял и мялся на моей территории, не зная, что ещё добавить. — Интернет работает только в компьютерном классе, — он грустно улыбнулся в ответ на мой потерянный взгляд.       — Да как вы тут живете?! — я был искренне удивлён. Погода здесь кошмарная, школа эта точно из фильма ужасов, связь с внешним миром оборвана. Ещё и посмотреть на их форму…       Да, идя сюда по коридорам, я заметил, что на девушках висели бесформенные юбки в складку и широкие пиджаки, мерзкого серо-голубого, как эта страна, цвета, а на парнях какие-то угловатые штаны и один в один пиджаки с уродливыми нашивками. Словно парадная форма бойскаута.       За размышлениями я упустил ещё какие-то слова Питера, но тут открылась дверь, и его рассказ прервал вошедший наш четвёртый сосед.       Точнее соседка.       Она точно выглядела лучше остальных двоих, с кем мне придётся делить место существования. Высокая, стройная, с короткими рыжими волосами. Единственное, местная школьная форма испортила бы даже модель бренда «Victoria's Secret». Топорщащаяся юбка, пиджак, вроде по размеру, а вроде и нет, и пародия на галстук. Всё это превращало девушек в прямоугольники.       — У нас новый сосед? — она сдержанно улыбнулась мне и протянула руку. — Меня зовут Натали, можно просто Нат.       — Тони, — я терпеть не могу своё полное имя.       — Приятно познакомиться.       На этом она удалилась.       Так и завершилось моё знакомство с новыми соседями.       Оставив свой чемодан не разобранным, я пошёл осматриваться. Так как никакой экскурсии не предлагалось, я отправился один, отказавшись от предложения Питера показать мне школу.       В целом, ничего необычного, напоминает классического представителя лиги плюща с английскими вкраплениями. Выцветшие бледно-бордовые стены в коридорах и затоптанные ковры не вызывали ничего, кроме отвращения и желания сжечь это здание или хотя бы вызвать несколько клининговых бригад одновременно, а после опытного дизайнера. Не думаю, что местные ученики сильно расстроятся. Чопорные англичане вообще не слишком эмоциональны.       Я вышел на крыльцо, и тут мне в нос уперлось нечто широкое, синешерстянное и пахнущее землёй.       Я отскочил от неожиданности и тут уже разглядел свою преграду.       Это была девчонка, выше меня на голову и, если не шире, то такая же, как я, в плечах. У неё были длинные светлые волосы, очевидно осветлённые в ближайшей дешёвой парикмахерской, и скептический уничижающий взгляд.       Я с первой секунды понял, что нам не суждено поладить.       — Ты, должно быть, новенький? — она состроила неестественное удивление, и тут я заметил, что за её спиной висит сумка с торчащими оттуда блестящими головками клюшек для гольфа. Просто максимально стереотипная англичанка. — Меня зовут Шеннон, я староста старших классов Маунтин Мидоуз.       — Тони, — я собрался свалить, так как запах земли, исходящий от неё, смешанный с чем-то противно кислым, вызывал во мне рвотные позывы.       — Куда это ты?       Я не успел даже обернуться, а она уже меня остановила.       — Хочу переодеться перед прогулкой, — я попытался улыбнуться, насколько это было возможно.       — Ты знаешь, что это невежливо уходить посреди разговора?       — Я думал — мы закончили, — и я снова сделал попытку сбежать, но на этот раз она схватила меня за плечо, и вот тогда меня передернуло. (Кроме того, до меня дошло, что кислый запах, что я чувствовал, был ничем иным, как запах шерсти, впитавшей пот) Я тут же отлетел от неё на метр, зажимая рот.       — Ты какой-то дёрганный. Тебя не учили общаться с людьми?       — А тебя использовать дезодорант! — не выдержал я.       Её лицо в тот момент выглядело точь-в-точь как на какой-то известной картине. Явно никто раньше не говорил ей такого, и теперь наша староста не была в восторге.       Использовав это секундное замешательство, я всё-таки сбежал.

***

      Следующий день стал худшим днём в моей жизни.       Началось всё с того, что с утра из зеркала на меня смотрел растерянный, с неприятной смазливостью парень в угловатом костюме и совершенно гладким лицом (меня заставили сбрить щетину, ну и оттуда явилась скрытая омежья смазливость, мне она не шла)       Натали и Питер хоть и пытались меня подбодрить, но откровенное хихиканье Локи выдавало истину, да и я сам знал, что выгляжу смешно. Впрочем, это всё временно.       На завтрак нам дали крысиный помет, иначе внешний вид и консистенцию этой массы я объяснить не могу.       Потом начались занятия.       Сначала у нас была английская литература. Профессор, омега средних лет со странно подёргивающейся нижней губой, определённо имела какие-то счёты со всеми омегами мужского пола в классе. Ибо каждая вторая её фраза звучала как: «ну, для неполноценных омег, точнее омег со специфическими эволюционными последствиями, это может быть непонятно…», да, будто анализировать произведения и изучать поэзию дано только девушкам. С такой формой дискриминации я ещё не сталкивался.       Я сидел на последней парте, иногда отвечая на тупые вопросы Питера об Америке, когда эта ведьма обратила на нас своё внимание.       — Мистер Старк, вы с нами?       — Полностью, — быстро спохватился я, хотя уже минут двадцать был очень далеко от урока литературы.       — Тогда напомните мне тему нашего сегодняшнего разговора.       Я быстро забегал глазами по классу в поисках подсказки, но, как назло, на доске было пусто, а другие ученики не горели желанием прийти на помощь. Впрочем, через пару секунд раздумий я пришёл к выводу, что эта стерва просто решила поиздеваться над новеньким, тем более, что я попадаю в категорию «недоомег».       — О литературе, — соответствующим надменным тоном ответил я. По классу прошлась волна хихикающего шепота.       — Как точно подмечено. Что ж, это очень печально, но, видимо, для вас тяжело воспринимать информацию, далёкую от чисел и точных данных. Литература, она ведь заставляет нас пропускать через себя…       — Вы хотите сказать, что то, что я мужчина мешает мне думать и чувствовать? — обычно меня раздражали люди, считавшие, что омеги глупые создания, созданные для продолжения рода и всего в таком духе, но подобное вызывало даже некоторый смех.       — Не мешает, скорее, вы делаете это иначе… Я ни в коем случае не хочу никого обидеть, — она натянуто улыбнулась, словно плохая карикатура.       — Тогда раз ваши объяснения по тем или иным причинам мне не подходят, я могу не ходить на ваши уроки? — с этими словами я просто взял свои вещи и уверенно вышел из класса. Мне было всё равно, что обо мне подумают.       Если честно, я предполагал, что за мной пошлют кого-нибудь или что меня вызовут к директору, но, видимо, у неё это не первый случай доведения ученика до подобного поведения. В целом я остался безнаказан.       Дальше у нас была математика. И на сей раз преподаватель оказался вполне адекватным. Разве что задания у них тут легче чем в обычных американских школах, но я списал это на специфическую британскую политику в сфере образования. Кто знает, какую ещё ерунду они напридумывали.       На обеденном перерыве я снова отказался от порции чьих-то экскрементов, в результате чего просто сидел за столиком с моими соседями, Питером, Натали и Локи.       — Не стоило тебе уходить с литературы.       — Ага, нужно было ещё начать заикаться, будто способность говорить тоже атрофируется у мужчин омег, тебя самого-то это не раздражает?       Питер пожал плечами.       — Зато она ставит всем отлично, какую бы ерунду ты ни написал.       — Два раза в неделю можно и потерпеть, — добавила Наташа.       Локи только хмыкнул, но было видно, что он, хоть и не открыто, но разделял моё мнение.       — И как вы это едите? — я просто не мог спокойно смотреть на то, как они аж в обе щеки уплетают этот кошмар.       — На вкус лучше, чем на вид, — наматывая на вилку разваренные макароны, пробормотал Питер.       Если честно, я был довольно-таки голоден, ведь и на завтрак ничего не ел, но всё же рвотный рефлекс работал лучше, чем чувство голода.       После обеда снова начались занятия. И вот тут я понял, что готов скорее отсидеть пять пар литературы, чем одну пару «домоводства». Да, тут есть такой предмет.       Домоводство в этом учебном заведении считалось одним из основных предметов, так как на нём изучали буквально всё: от этикета и культуры до вязания и готовки. А вёл её, что самое удивительное, альфа. Да ещё какой.       Я пришёл в класс почти перед самым звонком, и потому местечко мне досталось не лучшее, а точнее первая парта.       — Новые лица? — он приветливо улыбнулся и на первый взгляд производил впечатление вполне себе приятного человека.       Он был высокий, со светлыми волосами, едва касающимися плеч, собранными сзади в короткий хвост, приятный на лицо.       Одно настораживало: Локи в классе не было.       — Здрасьте, — я сел на свободное место. Знаю я таких учителей альф, которые устраиваются в школы для омег. И знаю, зачем они это делают. С ними нужно держать дистанцию, иногда допускать лёгкий флирт, и в результате у тебя будут отличные оценки по предмету.       Я расслабился, предвкушая вполне себе спокойную пару, но не тут-то было.       — Как зовут?       — Тони Старк, — он бы мог посмотреть в журнале…       — Я профессор Одинсон. И откуда ты, Тони Старк?       — Малибу.       — Штаты значит… — задумчиво протянул он. — Что ж тогда сегодня начнём с того, что значит «омега». Считаю, что это очень важный вопрос. Ты можешь рассказать нам?       Я застопорился. Это же не биология, чтобы я разъяснял ему о половых различиях.       — Организм омеги приспособлен к продолжению рода.       — Верно. Это так, но это не то, что я хотел услышать. Но в целом то, что ожидал.       Я обернулся, наблюдая реакцию остальных, и заметил, что Питер как-то неприятно поёживается, так же, как и Нат. Да и все в классе были напряжены. Что-то тут не так.       — Я спросил не чем омега отличатся от альфы, а что из себя представляет омега. С твоих слов омега — это инкубатор для вынашивания потомства. Ты это хотел сказать?       — Нет! Конечно нет! — я всегда был противником такого мнения.       — Тогда, что значит омега?       — Омега — это только половой признак, в остальном мы не отличаемся от альф, — уверенно заявил я.       — Чушь, — резко оборвал учитель.       — В смысле? — я опешил, ибо то было резкое и очевидное проявление дискриминации.       — Будь это половым различием и не более, не было бы и моего предмета. Не было бы смысла учить вас, как быть омегами. Так как большинство учеников, приходя сюда, действительно рассуждают так же, как и вы.       — Я и так не особо понимаю, чем мы тут будем заниматься и почему этому предмету уделяют так много внимания.       Учитель был спокоен, что бы я ни говорил, он явно смотрел на меня свысока и не только потому, что он учитель, но и потому, что он — альфа. Такой же, как и мой отец.       — Я объясню. Омега действительно продолжатель рода, но это так же хранитель или хранительница очага, символ семьи, опора и поддержка альфе, и именно этому я и буду вас учить. К сожалению, в современном мире разжился миф о так называемом равенстве, мол, омега и альфа — нарицательное, и не более, что это деление по половому признаку и только, но это далеко от истины. Омега — это нечто, что в глазах альф всегда олицетворяло собой элегантность, чистоту и красоту, а так же уют и тепло. А соответствовать таким стандартам не так просто, как кажется. Вот почему вам даётся этот курс и вот почему его веду именно я.       Внутри меня всё просто кипело и бурлило от злости. Передо мной сидела идейная копия моего отца. «Чистота и элегантность». Уроки нравственности значит. Он бы ещё краткий курс воскресной школы нам провёл.       — Я не собираюсь соответствовать чьим-либо стандартам, а если у кого-то настолько низкая самооценка, что им нужно одобрение альф, мне жаль их.       Профессор нахмурился и постепенно его самообладание начинало таять. Быстрее чем я думал.       — Нет смысла отрицать свою природу. Альфа — неотъемлемая часть жизни омеги. И дабы эта часть не исчезла, необходимо прилагать усилия. Ровно также, как и альфе.       — Я не собираюсь становиться прислугой и подтирать кому-то задницу.       — Не выражаться! — он крикнул, но тут же сбавил напор. — Ведите себя прилично и соблюдайте правила школы…       — Да, а потом правила поведения с альфой, правила поведения в браке. Кому это нужно?! Я презираю таких альф, которые вынуждают нас подстраиваться под них, но ещё сильнее — омег, которые позволяют с собой так обращаться!       Меня прорвало. То, о чем я часто задумывался, вырвалось наружу после малейшей провокации, и на этот раз без последствий не обошлось.       — Я не хочу далее слушать этот отвратительный бред. А если вам так не терпится с кем-то поделиться, то пообщайтесь с директором.       — С удовольствием. С кем угодно, только не с вами.       Я собрал вещи и гордо вышел, напоследок поймав шокированные взгляды моих одноклассников. (Один парень за задней партой едва заметно аплодировал, и это значительно усилило мою уверенность.)       Однако, настал момент «Х», и вот передо мной трехметровые тяжелые деревянные двери в сердце этой преисподнии, где восседает сам местный сатана.       Я вошёл, и меня тут же ледяным тоном выпроводили.       — Положено стучать перед тем, как войти.       Я не успел рассмотреть, кто там сидел, но будучи в приподнятом настроении, подчинился. Постучал и снова вошёл.       И тут всё словно замерло.       Директорский кабинет выглядел под стать всей школе. Старая мебель из тёмного дерева, мрачные зелёные обои, люстра, имитирующая подсвечник и, совершенно не вписывающийся в это устарелое полотно, молодой парень. Ему на вид было не больше двадцати трёх. Светлые короткие волосы, отличная фигура, резкие черты лица и холодные голубые глаза. Ах да, ещё тонкие губы, которые что-то мне говорили, пока я открыто рассматривал самого приятного альфу, что я видел за последние пару дней.       -…Ты меня слушаешь? — единственное, что я услышал за время, проведённое в этом кабинете.       — Да, — машинально ответил я.       Он смотрел с насмешкой, определённо ощущая своё превосходство. Что ж, все альфы здесь такие надменные и злые?       — О, тогда может объяснишь, что ты здесь делаешь?       — Меня отправил учитель домоводства.       — Для чего?       Боже, это же настолько очевидно, что раз к тебе отправили ученика, тем более новенького, значит, что-то пошло не так. И скорее всего, то был срыв урока. Или у него совсем нет опыта? Учитывая его возраст, такое возможно, но что он тогда вообще здесь делает?       — Просил рассказать вам, что по моему мнению значит омега, — я медленно, но уверенно сел в кресло напротив него.       Он отложил в сторону бумажку, которую до этого читал, и с интересом посмотрел на меня.       — И что же это значит?       — Да ничего, — мой запал начинал пропадать, так как теперь его место заменял интерес. — Но это точно не значит, что омега — слуга альфы.       — Он такое сказал? — искренне удивился директор.       Я пробежался глазами по столу в поисках именной таблички, но не нашёл её.       — Ну, почти так, вы с ним согласны?       — Разумеется, нет, — он очевидно знал больше, чем я, и сейчас откровенно посмеивался, может даже издевался, — Может и вы его не так поняли?       — Когда я сказал, что не согласен с ним, он с пеной у рта начал доказывать мне обратное.       — Как грубо, — с напускным возмущением ответил директор.       — Это же полный кошмар, а нельзя получить освобождение от уроков домоводства, если я не запуганный неуверенный в себе омега?       — К сожалению, боюсь, это невозможно, — он откинулся в кресле. — Придётся потерпеть.       Где-то в глубинах подсознания, я чувствовал, что директор не стал бы себя так вести, но продолжал подыгрывать, ожидая когда же вскроется, в чём тут подвох.       — И как же тебя зовут?       — Тони Старк, я здесь недавно.       — Первый день и уже неприятности? — он скептически улыбнулся.       — Если я встречаюсь с маразматиками, я не буду себя сдерживать.       — Твоё право, только иногда всё же стоит думать о последствиях.       Я окончательно запутался, но вот через секунду явилось решение этой белобрысой головоломки.       В кабинет вошла женщина лет сорока пяти, со светлыми прямыми волосами до плеч, неся в руках какие-то бумаги.       — О, у меня посетитель?       — Он уже уходит, — парень не дал мне ничего сказать и тут же посмотрел прямо в глаза.       Женщина посмотрела на меня, что-то вспоминая.       — Тони Старк, верно? Как прошёл первый день?       — Так себе, — не отводя взгляда, ответил я.       — Ты привыкнешь, — она подошла к креслу и парень тут же уступил ей место. — Надеюсь, тебе у нас понравится, уже завёл друзей?       — Вроде того.       Я наконец посмотрел на неё, и тут явные черты сходства прояснили мне ситуацию. Теперь передо мной находился настоящий директор.       Они перекинулись ещё парой фраз, суть которых заключалась в отмазывании меня от провождения здесь ещё какого-то времени, после чего я и сын директора вышли из кабинета.       — Это был розыгрыш, — подытожил я.       — Я не мог не попробовать, — легко улыбаясь, пожал плечами парень.       — Так ты сын директрисы?       — Быстро догадался.       — Вы похожи.       Он смотрел прямо на меня, а я рассматривал узоры на двери кабинета его матери, пытаясь всем своим видом притвориться, что он меня нисколько не интересует. Слишком настойчивым был его этот взгляд.       — Меня зовут Стив, — он протянул руку, и я её пожал. — Значит, сегодня у тебя был так себе денёк.       — Вообще-то, худший из всех, и это вдобавок к тому, что вчера у меня забрали последнюю надежду на связь с внешним миром.       — В смысле?       — Мой телефон, — я с грустью посмотрел на него. — К нам в комнату вошла похоронная версия Мэри Поппинс и забрала телефоны. У меня и без того связи не было, так ещё и все шансы на её обретение иссякли.       Я был действительно расстроен случившимся.       — Какая жалость, — он вроде улыбался, но в его глазах я видел неприкрытый скептицизм, словно он говорил с ребёнком. Однако, я не злился, это было немного неприятно, но он только что вытащил мою задницу из кабинета директора, и кто знает, что было бы — не встреть я там именно его.       — Значит, Тони, — я снова поднял взгляд и посмотрел в его глаза, в эти голубые нечитаемые глаза. Да у этого парня на всё одна реакция.       — Что?       — Приятно познакомиться, — неожиданно он шире улыбнулся. — Но мне пора, так что, думаю, ещё как-нибудь увидимся, — он развернулся и пошёл по коридору в противоположном направлении, что нужно было мне. А я, ответив ему коротким «пока», остался стоять на месте, смотреть на удаляющийся накаченный альфий зад.       Возможно, здесь меня всё же ждёт что-то интересное.