Wild Child.

      Моё похмелье после дня рождения было просто ничем по сравнению с оглушающей головной болью и моими непрерывными походами к унитазу сегодня.       Проблема была в том, что следующий день, хоть и не был учебным, но значился днем интенсивных тренировок. Соревнования всё приближались, и потому я накануне заставил их всех вписать в свое расписание внеплановую тренировку в восемь утра в выходной.       Так получилось, что я поднял всех на уши, и сам в конечном итоге опоздал. Оказывается, Питер и остальные просто не стали будить меня, догадываясь о моем состоянии. Тем более, мою течку никто не отменял. И даже если для других её как бы не существовало, то мои промокшие трусы говорили совершенно о противположном.       Подавители как назло, хоть и убирали запах, которого и без них не было, но не останавливали поток влаги, вытекавший из моей задницы, так что пить их я не стал.       Я принял душ и, натянув тёмную олимпийку, отправился на поле.       Сегодня было пасмурное британское утро, даже в честь нашего выходного погода не решилась дать нам хотя бы огрызок местного тусклого солнца. Воздух своей сыростью забирался под кожу, вызывая легкий озноб и ощущение надвигающейся простуды.       Одно в такой погоде было не так уже плохо. Трава и деревья на фоне бледного неба смотрелись ярче, чем были на самом деле. Такой гармоничный контраст немного расслаблял.       На поле я застал всех своих соседей. Там был и Локи, хотя он предпочитал держаться от лакросса подальше.       — Совсем хреново? — спросил он, когда я подошёл.       Я поморщился не то от холода, не то от очевидного ответа на его вопрос.       — Это как мыльная опера конца восьмидесятых, — на меня напала странная апатия, — В общем, так себе.       Ещё на мне были солнечные очки, чтобы они скрыли обрисовавшиеся мешки под глазами.       Я отправил команду разминаться, а сам остался на трибунах с Локи.       — Когда ближайшие соревнования? — спросил он.       — Послезавтра, — я откинулся на задник скамьи, лениво потягиваясь: сейчас мне не хватало какого-нибудь засахаренного капучино из Старбакса или Косты.       Локи с сомнением посмотрел на меня:       — Уверен, что не стоит отлежаться?       — Да бывало и хуже.       — У тебя ведь ещё течка.       Я пожал плечами и невесело улыбнулся:       — Я почти не чувствую её.       — Ты сколько вчера выпил? — он продолжал свой надоедливый допрос.       — Достаточно, чтобы не чувствовать себя хорошо, но и слишком мало, чтобы откинуться. Ты всё спросил?       — Не думай, я просто не хочу потом придумывать, что делать с твоим трупом.       Да-да, видимо, я выглядел настолько паршиво, что даже Локи начал волноваться.       Тем временем, команда завершила разминку, и я решил спуститься к ним.       Тут передо мной возникло еще кое-что интересное. Питер стоял чуть в стороне от команды и был бледен, как старая штукатурка, ещё он постоянно притормаживал, чтобы передохнуть, а такое при его выносливости было ненормально.       Ну что ж, перепил мальчик. Рано или поздно он бы через это прошёл.       — Питер, подойди сюда, — он на ватных ногах подошел ко мне. — Сходи за водой для себя и остальных, а то прям тут откинешься, и Локи придётся искать два мешка для трупов. Он странно мне улыбнулся, кивнул и ушёл.       — Вчера ночью мы еле отговорили Питера вызывать скорую, он очень о тебе беспокоился, — буквально в метре от меня прозвучал голос Нат.       Я усмехнулся, не показывая, что был этим немного тронут.       — Вернемся к тренировке!       Мы занимались весь день, прерываясь лишь на небольшие перекусы. Важная игра была назначена на вторник, и от неё зависело: будем ли мы допущены к основным соревнованиям.       Стив вернулся в академию, оставив неприятный осадок у меня на душе.

***

      На следующий день начались занятия.       Мой план по побегу из Маунтин Мидоуз провалился, а начинать новый у меня не было ни сил, ни времени.       Поэтому последнее занятие по домоводству прошло удивительно спокойно. Глупые оговорки профессора меня мало волновали, потому я просто просидел целый час без намёка на протест, будучи абсолютно погруженным в свои мысли.       В конце урока Одинсон попросил меня задержатся.       — Надеюсь, это ненадолго, потому что за обеденный перерыв я должен успеть провести тренировку, — деловито заявил я.       — Я тебя не задержу, — он осмотрел меня с ног до головы, словно что-то почуял, что было, впрочем, невозможно. — У тебя всё в порядке?       — В смысле? — его вопрос застал меня врасплох. Конечно, это сочетание слов было самым распространённым за последние пару дней, но я не ожидал услышать этот вопрос от него.       — В прямом. Ты сегодня вёл себя удивительно… Нормально, а вчера на балу тебе явно было нехорошо.       — Я просто немного устал, — отмахнулся я. — И сейчас у меня нет желания спорить с вами. У команды скоро соревнования.       Он усмехнулся.       — Волнуешься перед первой серьёзной игрой?       — Возможно. Но меня-то на поле не будет.       — Рад, что ты нашел для себя что-то интересное, — он собрал все бумажки, что лежали на его столе после урока.       — Правда? Я думал, вы считаете, что омеге не место на посту тренера.       — Я такого никогда не говорил, — в его голосе внезапно прозвучала обида.       — Ну, не прямым текстом…       — Нет, я действительно очень рад, что ты чем-то так сильно увлёкся.       Я был удивлен его словам, но решил никак не отвечать. Просто отправился на тренировку.       В понедельник мы работали до последнего вздоха. А после, разогнав всех отдыхать и спать, я пошёл к профессору Беннеру. До сих пор я был у него всего один раз, и тогда он подкинул мне томик несложных задач по матанализу, ожидая, что загрузит меня надолго, однако на деле ничего сложнее судоку в этом журнальчике не было. Так, полистать на досуге.       Я вошел в кабинет математики, где учитель, сверкая заляпанными очками, уже сидел за компьютером, бешено бегая глазами по строчкам на компьютере.       — Добрый вечер, — увидев меня, он на мгновенье поднял глаза и через секунду вернулся к своему предыдущему занятию.       — Здрасте, — я сел напротив него, тогда он резко захлопнул ноутбук, словно уговаривая себя переключиться на меня.       Беннер откинулся в своём кресле, рассматривая меня, словно видел впервые или лишь смутно догадывался о том, кто я такой. Вдруг его осенило.       — Как тебе книга?! На чём остановился?       — Я уже закончил, — я достал потрёпанный томик и положил перед ним.       — О, — я видел его удивлённый взгляд, который через секунду стал радостным и немного смущенным.       — И всё понял?       — Абсолютно.       — Если так, то не возражаешь, если я дам тебе несколько задач по теме? — он полез куда-то вглубь своих захламленных ящиков. — Просто посмотрю, есть ли у тебя с чем-то проблемы, и если нет, то мы вполне можем взяться за один интересный проект, — он выудил оттуда задачник, прилагавшийся к учебнику, который давал мне ранее. — Ну, после того как я переговорю с вашим учителем физики, конечно. Хотя я уже слышал, что школьная программа для тебя ерунда.       Я пожал плечами. Вообще, раньше я не планировал хоть сколько-то втягиваться в учебную жизнь. Тем более на последнем году обучения. Но теперь мне просто хотелось переключиться на какие-то посторонние дела. Нет, мне это было нужно, и я прекрасно это осознавал.       В моей старой школе в Малибу я никогда не делал что-либо на занятиях. Думаю, некоторые учителя вообще не знали, как я выгляжу, но, видя фамилию Старк, продолжали ставить мне высокие баллы за просто так. Так что интереса к учебе у меня никогда не было и быть не могло.       Профессор Беннер развернул ко мне книгу, открытую на нужной странице. Там было несколько текстовых задач.       — Сколько времени тебе потребуется?       — А сколько заданий? — с плохо скрываемым энтузиазмом спросил я.       — Пятнадцать.       — Ну, значит, минут пятнадцать.       Он улыбнулся, дал мне листок и карандаш и к моему удивлению достал секундомер.       — Тогда начнём.       Он запустил часики, тиканье которых раздражало, но некоторый азарт, появившийся из-за того же тиканья, словно помогал мне решать быстрее.       Я решал задания, не останавливаясь и не отвлекаясь ни на что, словно бежал математический марафон, на бумаге после моего карандаша оставались лишь какие-то рандомные цифры и ответы, считал я в уме.       Закончил я на две секунды позже установленного времени.       — Немного опоздал, — он весело посмотрел на меня.       — Тиканье отвлекало, — я тяжело и глубоко дышал, как после пробежки, оказалось, последние задания были гораздо сложнее первых.       — Но, в целом, результат хороший: у тебя отличная память, я бы даже сказал — феноменальная, — изумился он.       Беннер вообще не проявлял ярких эмоций, но его брови словно показатели детекторов, отражали все эмоций.       Я усмехнулся.       Конечно, я знал, что, когда дело касалось цифр, я мог запомнить что угодно просто за секунду.       — Куда думаешь пойти учиться? — он неожиданно задал вопрос.       — Ещё не думал.       — Планируешь взять gap-year*?       — Скорее, не планирую ничего, — честно признался я.       — С твоими способностями, тебе прямая дорога в Гарвард или Кембридж. Тебя университеты будут на части рвать.       — Думаете? — я и вправду никогда серьёзно не задумывался о поступлении. Мы говорили об этом со… А впрочем, тогда дело не пошло дальше шуток.       Я привык, что всё в моей жизни решалось как-то само.       — Я не пытаюсь навязать тебе что-то, просто хочу понять, целесообразно ли начинать с тобой совместный проект. Такими вещами чаще занимаются в университетах, но твой уровень может позволить нам организовать собственный небольшой исследовательский центр.       — Вам нужен ассистент? — я спросил напрямую.       — Нравится слово «ассистент» — используй его: я предпочитаю «коллега».       Я задумался ненадолго. Что ж, раз я решил отложить свой побег, почему бы не попробовать нечто подобное? В конце концов, я ничего не теряю.       — «Коллега» мне тоже нравится.       — Отлично, — он расслабленно улыбнулся. — Тогда завтра после матча зайдёшь ко мне, я принесу некоторые материалы. С интернетом в школе напряг, сам знаешь, так что я смогу дать тебе ключи от компьютерного класса.       — Это было бы здорово, — я улыбнулся, потому что был действительно рад: я наконец-то смогу написать своему единственному, по-настоящему близкому другу в Малибу.       Он, конечно, будет злиться на то, что я так долго не выходил на связь, смеяться над моей затеей и снова злиться из-за того, какую глупость я недавно натворил.       За окном уже стемнело, и я решил вернуться в комнату.       О течке мне в течение дня напоминала лишь неприятная липкость между ягодиц и усилившиеся запахи, а в остальном все было как обычно.       В комнате Питер уже спал, строго выполнив мои указания, Локи что-то рисовал, а Натали сидела с книгой и, увидев меня, тут же закрыла её, переключив своё внимание.       — Ты был у профессора Беннера?       — Да, — я шёл к своей кровати, на ходу снимая пиджак.       — Что ты там делал? — она непонимающе наклонила голову. — Мне казалось, у тебя нет проблем с математикой…       — У меня их действительно нет. Мы говорили о проекте.       Она свесила ноги с кровати и с интересом уставилась на меня.       — Что? — я не выдержал её взгляда. — Ну давай, теперь ты меня спроси.       — Думаю, я хочу задать тебе не тот вопрос, о котором думаешь ты.       Теперь непонимание присутствовало и у меня во взгляде.       — Ты передумал уезжать из Маунтин Мидоуз?       Да, это был не тот вопрос.       Я застыл на месте, не зная, что ей ответить.       — Я просто решил сделать перерыв. Дам миссис Роджерс отдохнуть от перечитывания жалоб на моё имя.       В ответ я услышал тихое хихиканье, а через пару секунд тонкие руки обвились вокруг моей шеи.       — К чему такие сантименты? Я не говорил, что решил остаться.       Натали отпустила меня и вернулась на свою кровать.       — Я просто рада, что ты в порядке.       — Думала, я впаду в депрессию?       Нет, я, конечно, был немного расстроен, но в остальном день прошёл неплохо, да и встреча с профессором Беннером заметно подняла мне настроение. Я был странно воодушевлен и впервые стал думать о том, что, может, не в этом году, но в следующем мне действительно стоит подать документы в университет.       Я никогда раньше не смотрел на своё будущее с таким оптимизмом, как сегодня, и от этого ощущал странную легкость.       — Я была уверенна, что ты впадёшь в неё.       Она засмеялась. Мы поболтали ещё минут десять и легли спать.

***

      Утром, перед игрой, меня ждал один очень неприятный сюрприз.       — Питер, скажи мне, что это шутка.       — К сожалению, нет.       — И у меня нет полномочий на то, чтобы исключить её?       — Ты не официальный тренер, так что — нет.       — И я даже не могу посадить её на скамью на всю игру?       — Она не признает твой авторитет, так что — нет, не можешь.       — И что мне делать?       — Я не знаю.       — Что нам всем делать?       Мы стояли на поле, пока команда разминалась. Сегодня утром к нам решила вернуться Шеннон.       В прошлой игре она не участвовала, демонстративно отказавшись. Но так как мы победили, решила под шумок вернуться.       Я собрался с мыслями и решительно подошел к ней:       — Шеннон, нам надо поговорить.       Она довольно хмыкнула и с гордо задранной головой посмотрела на меня сверху вниз.       Я отвёл её в сторону от поля.       — Шен, у нас с тобой не заладилось с первой секунды, — осторожно начал я. — Но я не хочу, чтобы это отразилось на сегодняшней игре.       Она в очередной раз усмехнулась.       — Ты слышишь меня? Либо ты будешь играть заодно с командой, либо я сделаю все, чтобы ты больше в жизни не появилась на поле, — уже серьёзнее предупредил я.       — Угрожаешь мне? — её визгливый голос неприятно резанул по моим ушам надменностью. — А кишка не тонка?       — Я серьёзно. И ты знаешь, что я могу это устроить. Для меня важна эта победа — для команды важна.       Она вдруг посмотрела абсолютно серьёзно, прямо мне в глаза.       — Ты не тот, кто приведёт Маунтин Мидоуз к победе. Ты просто не подходишь на эту роль.       — Это мы ещё посмотрим.       — Ты готов поспорить?       Я ответил раньше, чем подумал.       — Легко.       — Отлично, тогда давай так, сегодня на поле я буду делать всё, что ты говоришь, но в случае, если Маунтин Мидоуз не попадет на межшкольные, ты будешь делать всё, что я говорю до самого выпуска.       — Уместно.       — И ещё ты, — она немного помедлила, сомневаясь, — мерзкая пиявка, отлепишься от сына миссис Роджерс.       А она видимо не в курсе последних новостей.       — Это уже не актуально. Он снова свободен и весь для тебя, — я развел руками.       Шеннон непонимающе посмотрела на меня.       — О чем ты?       — Неважно, в случае моей победы, ты уходишь из команды.       — По рукам.       Мы пожали руки, и это можно было считать официальным началом нашего спора. А значит сегодняшний матч приобретал для меня новое, особое значение.       Мы вернулись к команде.       Увидев меня, не мечущего во все стороны злобные молнии, Питер подошел ко мне.       — Что ты ей сказал? — прошептал он.       — Потом расскажу, — я хлопнул себя по лицу, чтобы настроиться на матч. — Сегодня всё должно пройти гладко.       Команды уже собрались на поле и после традиционного приветствия и короткого обсуждения противника, игра началась.       Погода в тот день стояла редкая для этой страны: удивительно теплая и достаточно солнечная для Англии.       Первый тайм остался за нами.       — Отлично! Продолжаем в том же духе! — подбодрил их я.       Игра была напряженной. Я метался от одного конца поля к другому вслед за мячом, с меня уже восемь потов стекло, будто я должен был защищать ворота и забивать голы.       Но как бы мы ни старались, второй тайм всё же выиграл противник.        Пробегая мимо меня, Шеннон холодно усмехнулась и спросила:       — Наше пари залечится так быстро, Старк? Думала, ты способен на большее.       Эта бестия одним своим видом выводила меня из себя. Сейчас она действительно придерживалась моих указаний, абсолютно соблюдая условия нашего пари, но шанса задеть меня не упускала.       Игра возобновилась. Последний тайм стал для нас адским побоищем. Мяч метался по полю как горячая картошка в руках профессионального жонглёра, несколько девчонок столкнулись в большой куче и в итоге рухнули на землю, кто-то выбил колено, и почти все получили по памятному синяку.       Матч превращался в безжалостное месиво. Из-за сухости воздух заполняла рыжая, густая, смешанная с землёй пыль.       Наши омеги были хороши. Я видел, как Рэйчел, девчонка, учившаяся на год младше, пропахала своим носом газон, а потом просто вытерла кровь и кинулась на вражеского полузащитника. Питер, благодаря своей скорости отлично справлялся с ролью «приманки», он делал вид будто готовиться принять пас, а сам просто убегал на другую часть поля. Натали сегодня стояла на воротах. Вот ей точно не позавидуешь. Нападающие противника просто забомбардировали её бешеными подачами.       Я был в восторге от боевого настроя команды. Никогда раньше я не был так горд за что-то или за кого-то. Хотелось разодрать лица чертовым улиткам из Сэнт Корнел, а их вратарше запихать в задницу ворота.       Когда наши забили финальный гол, я ощутил острое желание расцеловать каждую и каждого из них.       Финальный свисток огласил конец этого безумия, и все они до единого кинулись друг на друга, улыбаясь и вопя от распирающей их радости и гордости.       Я с лёгкостью выдохнул. Сердце всё ещё не успокаивалось, не веря, что бойня завершилась.       А через пару мгновений безумная толпа визжащих от счастья омег поглотила и меня.       — Это всё благодаря тебе, Тони!       — Мы это сделали!       — Мы прошли на межшкольные!       Мы всей толпой обнимались, обещая друг другу порвать всё и вся. Их возбуждение и бесконтрольная радость передались и мне. В тот момент я был искренне счастлив.       Только Шеннон оставалась в стороне, изо всех сил удерживая себя от того, чтобы присоединиться к веселью. Она чувствовала себя униженной, потерпев поражение в нашем споре. Я понимал, что эту мою победу она мне ещё припомнит.

***

      Профессор Беннер дал мне целую гору книг. Я чуть не надорвался, пока тащил их до комнаты. Все они, к моему удивлению, содержали разную информацию о теории распада атомного ядра, реактивных химических элементах и даже о строении атомной и водородной бомбы. «Школьный проект» звучало слишком просто для того, что задумал мой теперь научный руководитель. Наша цель заключалась лишь в том, чтобы создать небольшой прототип, или скорее даже модель, но я уже тогда видел реальный потенциал такой задумки. В случае воплощения этой технологию в жизнь, она вполне может претендовать на получение следующей нобелевки.       Но что было более ценно для меня в тот день — так это ключи от компьютерного класса. Мои ключи к крошечному глотку прежней беззаботной жизни.       Уже после отбоя, чтобы никто не помешал, я вышел из комнаты и тайком направился в сторону компьютерного класса.       Я беззвучно открыл дверь и сел за выглядевший менее доисторическим компьютер.       Я знал, что в Малибу сейчас раннее утро, так что, не опасаясь разбудить, позвонил Роуди по скайпу.       Тот, как примерный мальчик, разумеется, взял трубку.       — Кто это? — пробормотал он.       Как только я увидел его озабоченное темнокожее лицо, на меня резко накатила тяжёлая тоска. Словно на плечи повесили многотонные гири. Это была горькая, вязкая тоска. Тоска по дому, тоска по Роуди, по моей свободе.       — Это Тони.       — Тони? В смысле… — он вгляделся в темный экран, — Тони Старк?       — Да-да, это я. Тут темно, я знаю.       — Ты шутишь?! — спросил он. — Куда ты пропал?! Ты ничего не сказал и почти месяц не выходил на связь! Я тут чуть с ума не сошёл…       — Извини, — я грустно усмехнулся. — Ты не поверишь, что с мной случилось.       Меня как прорвало. Я рассказал ему обо всем, что успело произойти за это время, я не мог остановится и болтал часа три, выкладывая самые дурацкие подробности: и про то, как разревелся в машине у Стива, про проект с Беннером, про то, как облажался на балу и про то, как, к собственному удивлению, стал тренером команды по лакроссу.       — Черт возьми, да ты просто не человек.       Роуди смеялся, и вместе с ним смеялся я. Я был по-настоящему рад его видеть, меня буквально переполняли эмоции, выливаясь прямым потоком на Роуди. Меня словно держали в плену несколько недель и тут наконец дали увидеться с кем-то из родных.       — …Я все думал, что же в Малибу так тихо, а ты, оказывается, теперь потрясаешь старый свет своим присутствием, — усмехнулся он.       — До меня тут было совсем уныло.       — А с этим парнем. Вы так и не поговорили после? — спросил Роуди.       — Вряд ли Стив захотел бы поговорить со мной, — ответил я. — Тем более, у него началась учеба, и он вернулся в свою академию.       — Вот как. Я всё равно рад, что ты наконец вышел на связь, и что у тебя все более-менее в порядке.       — У меня один душ на сорок человек, ты говоришь — я в порядке?! — взмолился я.       Он снова засмеялся, а вместе с ним и я.       — Думаю, это не самая большая из твоих проблем, — шутливо заметил он.       — Роуди.       — Что? — он услышал, что я стал серьёзнее.       — Я тут подумал, наверное в следующем году подам в ВУЗ.       — Серьёзно?! — он поперхнулся словами. — Чувак, это Англия на тебя так повлияла?! Я очень рад, что ты…       — Не совсем Англия, но вроде того.       Он понимающе кивнул и спросил:       — И на кого будешь учиться?       — Пока не знаю, — признался я. — Мечусь между наукой и журналистикой.       — С ума сойти… Может мне тоже переехать в Англию? Открою в себе новые таланты.       — Они не новые, просто я не всё раньше замечал.       — Это потрясающе, Тони.       От одного его голоса становилось легче. Словно теплая, уютная частичка дома была здесь, в холодной, пасмурной Англии.       — Ладно, мне уже давно пора спать, — сказал я.       — Да? Сколько у вас там времени? — он посмотрел куда-то вниз экрана. — Подожди, два ночи?! Тебе завтра на занятия!       — Это не так важно, мне нужен был этот разговор, — немного смущаясь, сознался я.       — Удачи тебе, Тони. Держись там. Когда вернёшься, мы здорово оторвёмся.

***

      Остальная неделя прошла удивительно хорошо. На общешкольном собрании директриса долго и воодушевлённо хвалила нас за победу.       Шеннон молча глотала свою обиду, а я сиял во всем своём великолепии.       Однако наше попадание на соревнования значило, что ближайшие три недели мы должны будем провести, по горло утопая в тренировках и матчах. А у меня ещё и этот проект. Кроме того, приближался день рождения Локи. И мы с Питером, Натали и ещё парой человек готовили ему небольшой сюрприз. Поэтому на выходных нам предстояло ещё успеть съездить в ближайший населённый пункт за всем необходимым.       А в конце недели ещё одна игра, в которой мы также одержали победу. Так что в пятницу нас освободили от занятий, и после матча мы вырвались в город, убедив Локи, что едем туда праздновать победу, а не искать ему подарок.       Я старался с головой погрузиться в такую непривычную для меня нормальную, школьную жизнь, всё свободное время проводя либо на тренировках, либо с профессором Беннером, либо занимаясь какими-то странными делами с моими новыми друзьями.       Я объяснял Натали математику, давал Питеру советы по школе и просто играл в странные английские настольные игры с Локи. Не поверите, но с ним я впервые поиграл в монополию.       Мысли об Америке почти перестали терзать меня. А вот воспоминания о Стиве отогнать было куда труднее. Думать о нём просто неприятно, я сам себя стыдился. Несколько раз мне хотелось позвонить ему и рассказать о том, что произошло за эти недели, о том, как мы отметили день рождения Локи, как дошли до полуфинала на турнире, как успешно продвигается моя работа над проектом и что меня больше не вызывали на ковёр к его матери.       Но я не мог. Нет, я знал его номер и знал, где достать телефон, но не представлял, как начать разговор. На ум лезли только всякие глупости.       Так что легче было просто постараться забыть. Что я и делал.       Однако в конце недели я получил такое вот «письмо счастья».       Роуди написал, что мой отец внезапно собрался прилететь в Англию.       И на этот раз я был уверен, что вёл себя лучше, чем за предыдущие восемнадцать лет. Что в этот раз он будет доволен, и что, может, он летит чтобы забрать меня?       В голове было много самых разнообразных догадок. Но кое-что меня не покидало: я впервые за долгие годы был действительно рад встрече с ним. Я надеялся, что в этот раз всё будет по-другому. Что в этот раз это будет встреча отца и сына, и я смогу рассказать ему о том, как сильно на меня повлияла эта поездка, о друзьях, об учебе, о своих планах на будущее.       Я ещё никогда так сильно не ошибался.