Wild Child.

      Полуфинал межшкольных соревнований по лакроссу неумолимо приближался, поэтому теперь мы тренировались ещё усерднее. Я буквально разрывался между работой с Беннером и занятиями с командой. Но в этой суёте я был как никогда переполнен вдохновением.       Я словно чувствовал себя на своём месте. Я получал удовольствие от экспериментов, от скучных для большинства бесконечных цифр и физических терминов и испытывал странное изнуряющее удовлетворение после тренировок по лакроссу.       Кроме того, я по дурости на радостях записался в школьную газету, заперев себя в закрытой школьной вселенной.       До определённого момента.       До полуфинала оставалось меньше сорока восьми часов, поэтому весь сегодняшний день я планировал провести с командой, но после обеда ко мне подошёл один из учеников и сказал, что меня хочет видеть директор.       Я представлял, что мне предстоит небольшая беседа с миссис Роджерс, но та, не медля, отправила меня на улицу, сказав, что видеть меня хотела не она, а кое-кто другой.       Разумеется, заметив низкую чёрную Бентли, я уже не сомневался. Приехал мой отец.       На встречу мне выскочил шофёр и открыл дверь, приглашая сесть.       Я, всё ещё ожидая от этой встречи чего-то положительного, с готовностью в сердце и улыбкой на лице запрыгнул в машину.       Моего отца там не было.       Он ждал меня в отеле, куда мы тут же и отправились. По дороге я успел несколько раз обдумать такое "никакое" приветствие, но сошёлся сам с собой на мнении, что Говард просто устал после дороги.       Мы подъехали к невысокому зданию отеля, отделанному в стиле старой Англии снаружи и современного чего угодно внутри.       - Номер 256, - сказала мне администратор ещё до того, как я успел с ней поздороваться. Она даже не смотрела на меня, и уже это настораживало.       Я бы никогда не позволил персоналу так с собой обращаться, будь я в чуть менее хорошем расположении духа. Я в конце концов не видел отца почти два месяца!       Я поднялся на второй этаж, прошел по длинному, коридору и вошёл в номер 256.       Отец сидел на диване в гостиной, листая страницы на айпаде. На нем как всегда был отличный рабочий костюм. Похоже, его седина стала еще заметнее, перебравшись с висков на остальную часть головы. Его серые глаза смотрели прямо в экран, а тонкие сухие губы, проговаривали про себя читаемый им текст. По виду Говарда нельзя было сказать, что он ждёт сына, с которым не виделся восемь недель.       - Привет, - я осторожно прошел внутрь. Он даже не посмотрел на меня.       Я сел в кресло напротив, и стал ждать, пока он закончит работу. Фантазии о семейных посиделках больше меня не преследовали.       Когда Говард наконец захлопнул ноутбук и посмотрел на меня в своей осуждающей манере, я пожалел, что приехал.       - И как это понимать?       Его глаза сощурились, пронзая меня острым, осуждающим взглядом.       - Что? - я действительно не понимал.       - Ты ещё спрашиваешь? - он начинал закипать.       Я вжался в кресло, перебирая в голове всё, что успел сделать и сказать с того момента, как зашёл в его номер, но так и не вспомнил ничего, что могло бы стать причиной такой реакции.       Он отложил айпад и скрестил руки на груди, буравя меня глазами.       - После того, что ты натворил, - медленно начал он, - ты спокойно сидишь здесь и улыбаешься? Ждёшь, что я тебя по головке поглажу?! - рявкнул он.       Я молчал, зная, что лучше дослушать его до конца, а уже потом начинать спорить.       - Я знал, что ты безответственный! Но сейчас ты превзошел самого себя! Ты бесподобен, Энтони!       - В чём дело? - спросил я.       - В чем?! - он поднялся, на его щеках от злости ходили жвалки, он весь покраснел, - он ещё задаёт вопросы! - Говард театрально всплеснул руками.       - Я не понимаю на что ты злишься, - сказал я.       - О, он не понимает, - Говард тут же подхватил с дивана листок, который я поначалу не заметил, и вручил мне, - читай!       Я забегал глазами по строчкам.       - Вслух!       Я вздохнул и принялся выполнять.       От администрации Маунтин Мидоуз, Говарду Старку,       Ваш сын, Энтони Старк, обучающийся в нашей старшей школе Маунтин Мидоуз, с сентября этого года, включён в список нарушителей школьного порядка. Хотим уведомить вас, что за время его пребывания в нашем учебном заведении им были нарушены школьные правила сто восемьдесят семь раз, включая запрет на отношения в стенах школы, на употребление спиртного, и привлечение других учеников к участию в этих непотребных действах.       Просим вас, принять меры, так как после ещё одного нарушения нам придётся начать рассматривать вопрос об исключении Энтони Старка, вашего сына, из Маунтин Мидоуз.       С наилучшем пожеланиями,       Администрация.       Я застыл, не понимая, что только что прочитал. Не существует никакого списка! Да, правила я нарушал, но администрация школы никак не могла знать о наших со Стивом отношениях, и даже если б это было известно, вряд ли миссис Роджерс сделала бы подобное. И почему я ничего об этом не знаю?!       - Это какая-то ошибка, - я поднял глаза на него, и увидел что Говард скептически вскинул брови.       - Тогда как насчёт этого?       И он отдал мне другой лист. Вот тут мне поплохело. На нём было фото. Я и тот парень на балконе, моя рука в его штанах, и рядом стоит Стив. Со стороны можно было подумать, что я...       - Ошибка?! Это тоже ошибка?! Я не для того отправил тебя в Англию, чтобы ты устраивал здесь оргии!       - Нет, все не так... - попытался объяснить я.       - А как?! - он потряс фотографией перед моим лицом, - я вижу здесь тебя в компании двоих альф. И ещё скажи мне, что ты хотел просто помочь ему, что у него сломалась молния на джинсах, и ты, как порядочный заботливый омега, пытался её починить. Давай, удиви меня!       - Просто выслушай меня, - перебил его я, - это длинная история, но ты поймёшь, как только...       - Пойму что?! - он распалялся всё сильнее и уже переходил на крик, - пойму, как мой сын оказался с двумя альфами в нетрезвом состоянии в учебное время? Удивительно, что они тебя ещё не исключили?! У меня, кстати, есть полный список совершенных тобой провинностей. И на каждую у тебя сто процентов есть история!       - Я знаю, что не подарок, но на этот раз...       - Не подарок?! - он набрал воздуха в грудь, - ты трагедия, Энтони. Просто ходячая катастрофа! Что мне сделать, чтобы из тебя хоть что-то нормальное вышло?! Отправить в Сибирь или в Мексику, хотя ты похоже везде найдёшь, как выделиться, - ядовито добавил он.       Я окончательно врос в кресло. Все мои представления о нашей встрече казались теперь полным бредом...       - Помолчи, сейчас моя очередь говорить, - он не дал мне и слово вставить, - на что ты надеешься? Что закончишь школу и получишь компанию в своё управление? Что я доверю труд всей моей жизни такому сумасшедшему, безответственному дураку, как ты? Или просто думаешь получить наследство и развлекаться?! Вот только этого не будет, Энтони. Не дождёшься. Я найду тебе подходящего альфу, и сделаю его главой компании. Ты не в состоянии уследить за собственной задницей! На что ты надеешься?       Говард на мгновение прервался, на его лице блуждало сомнение. Дальше он говорил сдержаннее, но вот то, что он говорил, звучало куда обиднее.       - Если этот беспредел продолжится... В конце концов, у тебя останется две дороги: делать, что я говорю и подчиняться будущему мужу, растить будущих нормальных приемников, или же продолжать вести себя как... Как бесстыдная потаскуха! Я даже думать не хочу, как это может закончиться...В каком при... - он хрипло кашлянул, и продолжил уже севшим голосом, - я просто в ужасе от тебя. Ты хоть понимаешь, что было бы попади это всё в сеть? Полный публичный крах. И ведь мне потом расхлёбывать всё это за тебя... А всё потому, что в тебе, видимо, мозгов вообще не осталось. Последние вытрахал.       Я открыл рот, чтобы возразить, но Говард даже не сделал вид, что хочет услышать от меня хоть что-то.       - У меня нет сил с тобой церемониться. Поэтому говорю как есть: либо ты берёшься за ум, либо ты мне больше не сын, и никакого наследства от меня не жди, а о том, чтобы возглавить компанию, если у тебя вдруг мелькали такие шальные мысли, можешь забыть. Ты на это не способен. Ты не способен ни думать, ни тем более руководить - ничего, только пить и развлекаться с альфами. А я не хочу чтобы компания перешла кому-то, кто думает не головой, а половыми органами.       У меня было, что ему ответить. Но все осталось где-то внутри, застряло в горле, утонуло в желудочной кислоте, растворилось в легких. Меня лихорадило, руки дрожали. Я не верил, не мог поверить своим ушам. Да, я всегда знал, что он не высокого обо мне мнения, но... Я бы тоже злился, если бы мой сын что-то подобное натворил, но я бы никогда не стал говорить ему такого, и уж точно выслушал бы. А то, что я услышал...       Я нервно сглотнул. Это было больно. И сколько бы я не слышал от него, от учителей, от некоторых сверстников, привыкнуть было невозможно. А может на меня так подействовало то, что в этот раз я действительно старался. Обида душила меня колючей проволокой. Аж до слёз. От волнения у меня заболел живот. Я чувствовал, что если открою рот, то заплачу и упаду ещё ниже в его глазах. Хотя, куда уж ниже.       - Я все равно хочу чтобы ты выслушал меня, - выпалил я.       - За свою долгую жизнь я слышал достаточно сказок, Энтони. Я не верю в пустые обещания, выкрики об ошибках. Только сухие факты, а их у меня предостаточно. - он потряс бумагами.       Я отвернулся от него, поняв, что он не собирается меня слушать и единственное, что осталось у меня в голове, и что я сказал перед тем как вылететь из номера было:       - Мама бы выслушала.

***

      Я сел в машину, дрожа от ярости, моя обида перерастала в гнев, иначе я бы уже давно проревелся в голос. Встретиться с кем-то сейчас для меня казалось адской пыткой, возвращаться в школу тем более. Там меня будут спрашивать, что случилось, где я был, и самое дурацкое: "в порядке ли я?".       Но выбора не было, и водитель отвёз меня чётко к воротам Маунтин Мидоуз.       Я, как смог, успокоился и решительно направился к полю, где без устали тренировалась команда.       Ко мне тут же подбежал Питер.       - Где ты был? Мы тебя потеряли.       Я только помотал головой. Он должен думать об игре, а не о моих разборках с Говардом. Я как-нибудь сам разберусь.

***

      Следующий день с самого утра периодически покрапывал дождь.       Эти два дня слились для меня в один бесконечные временной период. Я не мог ни на чем сконцентрироваться, не мог переключиться, сосредоточиться на чем-то важном, в том числе и на тренировках. А ещё я не мог заснуть. Ночью я ни на секунду не сомкнул глаз. Вечером я изо всех сил отмахивался от расспросов о моём состоянии, списывая его на легкую простуду и волнение перед матчем.       Я лежал в своей кровати, закутавшись в одеяло, сжимая в руках одолженный у Питера телефон, и не решаясь позвонить хоть кому-нибудь. Этой ночью я как никогда ощутил ужасное одиночество.       Утром, всей команде словно передалось моё настроение. Они были какие-то вялыми, будто амебными, даже бесконечно энергичный Питер.       Я никак не мог собраться, чтобы подбодрить их, и все мы были будто бы разбиты. Я вспоминал слова Говарда "ты не способен руководить, думать...", да он был прав: я не мог. У меня действительно не получалось. Всё, чего я добился за время, проведённое здесь, рушилось на глазах, и проигранный первый тайм был лишь тому подтверждением. Я винил себя в том, что происходило на поле, в том, как Энди выронил мяч, как Натали пропустила гол, как Кейт промахнулась мимо ворот. Но я не мог повлиять на это, я был жалок и беспомощен... И оттого, сам себе противен.       Второй тайм тоже завершился не в нашу пользу.       Тогда я собрал команду и решил всё же выдавить из себя что-то.       - ...Мы столько работали. И столько прошли, чтобы так позорно проиграть? - я остановился, испугавшись того, что говорил словами своего отца, - знаете что! Говорят, победителю достаются деньги, но его девушка спит с проигравшим, - я поймал лёгкие ухмылки игроков, - и пусть так говорю только я, но даже если мы сегодня закончим турнир, давайте сделаем это так, чтобы и дальше команду Маунтин Мидоуз боялись враги и обожала публика. Выигрывать надо с лёгкостью, а проигрывать с остервенением. Поэтому давайте вырвем, выцарапаем, выбьем из их рук надежду на лёгкую победу. Чем бы не закончился матч, пока мы на поле не дадим им расслабиться!       Наконец я увидел огонь в из глазах. В это мгновение я испытал некоторое облегчение и сожаление о том, что не сказал им этого раньше.       Когда прозвенела финальная сирена, всё осталось позади. Она огласила нашу последнюю игру на осенних соревнованиях.       Команда была расстроена, а я продолжал винить себя в том, что собрался слишком поздно.       Ребята вернулись в здание школы, а я остался на стадионе, хотя Питер и уговаривал меня пойти с ними и не мерзнуть под дождём. Он говорил, что никто и не думает винить меня в поражении, но я так не считал.       Мне будто бы доставляло то, что я мучился, то что я замёрз, и меня уже порядком знобило, что я уже чувствовал начинающуюся простуду, а может и грипп. Я словно сам себя наказывал за проявленную слабость. Я не мог и не хотел себя прощать.       В итоге, ко мне прибежала одна из девчонок на пару лет младше и сказала, что меня ждёт у себя Миссис Роджерс.       Теперь и она будет говорить, как разочарованна во мне.       Я не стал переодеваться и промокший отправился в кабинет директора.       Я зашёл, обязательно перед этим постучав, и, не поднимая на неё глаз, сел в кресло у её стола, готовясь к очередному ушату дерьма.       - Здравствуй, Тони, - спокойно сказала она.       От её тона становилось не по себе. Я настроился на длительные проповеди.       Я кивнул ей, показывая, что слушаю.       Миссис Роджерс долго смотрела на мне, молча, точно так же, как часто делал её сын, когда думал, что я не замечаю, как он на меня пялится.       - Проигрывать неприятно, даже больно. Особенно, когда вкладываешь душу в то, что делаешь.       Меня всё ещё потряхивало после дождя, и она это заметила.       - Может переоденешься, а потом мы поговорим, - предложила Миссис Роджерс..       - Да какая разница, - я с отчаянием посмотрел на неё, - я уже здесь, так что давайте. Быстрее начнём - быстрее закончим, она открыла рот, что ответить, но я не мог остановиться, - я ведь и так знаю, что вы скажете, - я невесело усмехнулся, - что вы разочарованны во мне, что не надо браться за то, в чем ничего не смыслишь, что стоило оставить лакросс в покое, - мой нос был заложен, из-за этого я постоянно прерывался чтобы вздохнуть ртом, - но всё уже случилось. Я оставлю команду в покое. Раз я подвёл её и школу...       - Я так не могу, Тони! - она вскочила со своего места, чем сильно меня напугала.       Я ошарашенно смотрел, как она открыла какой-то шкаф и выудила оттуда старый, немного потрёпанный, шерстяной плед.       Она заставила меня завернуться в него, и, оказавшись в тепле, мне резко захотелось спать, я ведь уже два дня на ногах.       - А теперь послушай, - она вернулась в директорское кресло, - команда Маунтин Мидоуз уже двадцать с лишним лет не могла преодолеть отборочные, но стоило тебе появится, и вот мы уже в полуфинале. Тони, победы не случаются одним днём, и даже одним сезоном, но то, что ты сделал с командой за такой короткий срок просто поражает! Я не ожидала от тебя такого рвения, и могу сказать лишь то, что очень горжусь и тобой, и всей командой. И твои друзья думают также. Да, сейчас они под впечатлением, но, поверь, пройдёт пара дней, и они будут с восторгом вспоминать об этом сезоне, и о том, благодаря кому этот сезон стал особенным.       У меня язык прилип ко рту, я непонимающе уставился на неё, шокировано хлопая глазами. Она гордиться мной?! В это было трудно поверить. Но я не мог этого не делать. Смотря на неё, я отчётливо видел альфу, в которого очень сильно влюбился, и перед которым был очень сильно виноват. Я верил каждому её слову. И от того становилось ещё больнее и обиднее.       Отец говорил одно, она другое. И кто был прав, я не знал. Я был измотан как физически, так и морально. И теперь две идеи без устали боролись в моей голове.       - Тони, ты виделся с отцом вчера.       Я кивнул. Я все ещё не знал, она отправила ему то письмо или нет.       - Я так понимаю, встреча прошла не очень гладко.       Я грустно хмыкнул.       - Бывало и лучше.       - Я просто хочу, чтобы ты знал, что я поражаюсь тому, какие успехи ты делаешь в школе, и я не хочу, чтобы ты останавливался. С самого начала я хотела помочь тебе, но я видела как ты помог себе сам. Поэтому не сдавайся.       Её слова эхом раздавались в моей голове. Я не мог просто слушать. Мне было некомфортно слышать похвалу, создавалось ощущение, что я её не заслуживал.       - Но вообще-то я давно хотела поговорить с тобой кое о чем другом, - её тон изменился, стал более опасливым.       Я поднял на неё глаза, не понимая, на что она намекает.       - Я знаю о том, что произошло между тобой и моим сыном.       Сердце рухнуло в пятки. Так она знает?! Значит это всё-таки она отправила письмо... Или нет?       В моих глазах отразился страх, и она поспешила добавить.       - Я говорю об этом не с целью ругать тебя.       - Тогда зачем?       - Затем, что я знаю и понимаю больше, чем Стив.       Я продолжал смотреть на неё, как на говорящую статую.       - Что вы знаете?       - О твоей проблеме со здоровьем.       Это снова противно резануло. Я понял, о чем она. Но вот только это не проблема со здоровьем, а особенность организма.       - Это не проблема, скорее данность, - я пожал плечами, - будь это проблемой, то какие-нибудь израильские или швейцарские врачи уже бы её решили.       - Нет, Тони, это именно проблема. Я решила вмешаться не потому, что это коснулось моего сына, хотя и он постоянно спрашивал о тебе (после этих её слов внутри меня все словно дернулось), он чувствует себя виноватым, хотя я и не рассказывала ему о причине твоего непонятного поведения.       - Тогда откуда вы знаете?       - Я говорила с Локи.       Вот это поворот.       - Не вини его, - она улыбнулась, - я сама спросила, что происходит, а он сильно за тебя беспокоился.       Я сидел, шокировано рассматривая собственные пальцы. Отлично, теперь ещё и мой друг, оказывается, не умеет хранить секреты.       - Он правда сильно переживал и спрашивал у меня: можно ли как-то тебе помочь. При том, что, мне казалось, он не из тех, кто сильно переживает о других.       - Зачем вы говорите об этом со мной?       - Я уже сказала. Я хочу помочь тебе починить себя. Не пойми не правильно, в каком-то смысле ты в порядке, но если посмотреть иначе... Ты ведь знаешь, что является причиной твоего состояния.       - Гормоны, - не раздумывая, ответил я.       - Верно, но на гормоны влияют не только физические факторы, но и психологические.       - К чему вы ведёте?       Она откинулась в кресле и, собравшись с мыслями, сказала:       - У меня была такая же проблема.       Я замер, не веря своим ушам.       - После смерти мужа. Я не знаю, говорил ли тебе Стив...       - Да, он рассказывал.       - Так вот, после того, как это случилось, мой запах, как омеги, будто пропал совсем. И знаешь почему?       Я отрицательно замотал головой. Это могли быть просто временные последствия сильного стресса.       - Потому что я не хотела быть омегой, Тони, - она грустно улыбнулась, - мне, казалось, я не должна быть омегой без него, словно я не полноценна. Это нормально, когда теряешь близкого человека, особенно, с которым ты прожил вместе более десяти лет.       - Я сочувствую, но у меня никогда и не было особо запаха, - это был чертовски неловкий разговор, - то есть, он был, но не очень приятный, и во время течки его будто вообще нет.       - Может, ты просто не помнишь, когда это началось? Или боишься признаться себе? - спросила миссис Роджерс.       - Не думаю, - ответил я.       Она встала и подошла ко мне.       - Знаешь, мне тоже, казалось, что всё со мной в порядке. Что я уже отошла от случившегося, что у меня есть то, ради чего я должна продолжать жить - мой сын, и что жизнь идёт дальше, какой бы она не была, но то был жестокий самообман.       - Как вы это поняли? - спросил я.       - О, очень банальным способом, - она улыбнулась, вспоминая что-то, - я пошла к одному очень хорошему психологу, и хочу предложить тебе обратиться к нему же. Я уже говорила с ним, и если ты согласишься, то он готов на днях поработать с тобой.       Я был в смятении. Мой отец не считал психологов за врачей и как-то так сложилось, что я тоже им не особо верил. Но ещё больше сомнений во мне вызывала сама миссис Роджерс: почему она делает всё это для меня? Она так искренне беспокоится...       Но что если она права? Что, если это и правда поможет мне?       - Я подумала, что у Стива скоро выходной, и он вполне мог бы отвезти тебя. Он как раз собирался встретиться со знакомым в Лондоне.       Она только что официально разрешила наши отношения?? Ну, если они вдруг ещё существуют. И это после того, как она узнала, что я натворил на балу? Узнала, как я почти изменил её сыну. С другой стороны она сказала, что Стив беспокоился обо мне и чувствовал себя виноватым... Хотя абсолютно не в чем. Или её так тронуло, что у нас похожие проблемы. Или она узнала...       - Можем попробовать, - неожиданно для самого себя, согласился я.       Я слабо улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.       - А теперь быстро иди переодевайся, пока окончательно не простыл.